<<
>>

АНГЛИЯ Защищая завоевания Реформации

Реформация Генриха вызвала вспышку ограниченного внутреннего мятежа и одновременно подкосила королевский контроль и над парламентом, и над управлением в графствах. Корона использовала имущество, захваченное во время упразднения монастырей, чтобы обеспечить поддержку Реформации светской элитой, выступившей против клерикальной и народной оппозиций.
Генрих VIII продавал монастырские земли, драгоценности и бенефиции, чтобы оплатить войны, начатые в 1539 г. Он был неспособен поднять налоги в достаточной степени, чтобы покрыть стоимость войны, потому что изгнание большинства клириков из парламента во время Реформации уничтожило группу, приверженную короне (Hill, 1963, с. IX-XI). Сравнение полученных доходов и денег, потраченных на войну в правление АНГЛИЯ ТАБЛИЦА 4.1. Доходы и расходы на войну при Генрихе VII и Генрихе VIII Генрих VII Генрих VIII Доходы и расходы (1539-1547) Получено с пятнадцатины и десятины 136 700 180 000 Получено через субсидии 30 000 478 200 Суммарный доход с парламентского светского налога 166 700 6 58 200 Суммарные военные расходы 107 600 2 134 000 Доходы со светского налога в % от военных расходов 155 31 ИСТОЧНИКИ: По военным расходам — Dietz, 1964, вступление; по налоговым доходам — Schofield, 1963, с. 360-361, 415-416. Все цифры приведены в фунтах стерлингов. Генриха VII и Генриха VIII, показывает резкое сокращение возможностей короны вынуждать парламент одобрять налоги, которых хватало бы на оплату заграничных походов (табл. 4.1). Генрих VII смог успешно платить за свою главную войну (1491 - 1500 гг.) благодаря одобренным парламентом налогам, которые составляли либо столько же, сколько военные расходы, либо были в полтора раза больше. А Генрих VIII набрал денег лишь на треть всех военных расходов из налогов. Финансовый дефицит частично покрывался рентой, получаемой с захваченных монастырских маноров, и субсидиями духовенства, налога, взимаемого короной с десятины, который направлял в другую сторону тот денежный поток, который раньше тек к римскому папе.
Разница между расходами на войну и доходами короны традиционно покрывалась за счет займов. Но лондонские финансисты не желали давать деньги под проценты, если могли использовать свой капитал на покупку у короны церковных земель. Таким образом, деньги более чем на четверть стоимости войны — больше, чем давали английские налогоплательщики — добывались продажей монастырских земель (табл. 4.2)®. ТАБЛИЦА 4.2. Источники экстраординарных доходов Генрих VIn (1535 -1547 гг.) Сумма % от общей Источники (в фунтах) суммы Парламентские светские налоги 7 3 7 5 О о 25,9 Церковные налоги 712 2 о о 25,0 Казна монастырей 9 7 500 2,8 Доход с захваченных монастырских поместий 5 2 5 100 18,5 Продажа бывших монастырских земель 789 4^ О О 27,8 Общая сумма 2 843 7 О О 100 ИСТОЧНИКИ: По парламентским светским налогам — Schofield, 1963, с. 360 -361, 415 -416; по другим доходам — Dietz, 1964, с. 137 - 143. ПРИМЕЧАНИЯ: Суммы в фунтах сокращены до 100 фунтов стерлингов. Парламентские светские налоги включали все расписки за пятнадцатину, десятину и субсидии, церковные — расписки за церковные субсидии, первые плоды, десятину и штрафы. Казна монастырей — все золото, серебряная посуда и украшения, полученные королевской казной. Два последних источника доходов — общая сумма, полученная двором приращения; сам двор различал деньги, полученные как доход с бывших монастырских поместий и от продажи поместий. Лишение сана многих священников во время упразднения монастырей и подозрения, под которыми многие другие представители духовенства жили после Реформации при Генрихе VIII и особенно после благодатного паломничества (Pilgrimage of Grace, крестьянский протест против упразднения монастырей 1536 г., поддержанный некоторыми клириками)49, сделало корону гораздо более зависимой от светских, а не церковных чиновников. Управители-миряне бывших монастырских поместий и оценщики церковной собственности, предназначенной на продажу, широко пользовались своим положением для заключения собственных сделок. Valor Ecclesiasticus, опись монастырского землевладения, проведенная в 1535 г.
комиссиями под руководством епископов, которых королевская власть могла лишить места, и жаждущих продемонстрировать ей свою верность, выявила валовый доход монастырей, равный 150 000 фунтам в год (Savine, 1909, с. 76-100). Эта сумма включала и налоги с сельскохозяйственных поместий, и «духовный доход», который в основном выражался правами на десятину. Всю такую собственность, и права, и поместья, обычно продавали за 20-летнюю ренту—ежегодный доход в 20-кратном размере (Habakkuk, 1958). Таким образом, монастырские земли имели потенциальную стоимость 3,2 миллиона фунтов50. Кроме того, королевская сокровищница получила ценностей на сумму 79 500 фунтов из распущенных монастырей (Woodward, 1966, с. 125); реальная стоимость монастырских сокровищ и та сумма, которую присвоили себе светские ликвидаторы этих сокровищ, неизвестна, ее невозможно узнать, так как эти джентльмены-воры не вели никаких записей. Но какой бы ни была конечная сумма, корона потратила все свои доходы с монастырских сокровищ еще до начала войны в 1539 г. и потратила по большей части на патронат и демонстративное потребление^. Корона реализовала лишь часть потенциальной прибыли, которую можно было получить с монастырских земель и прав на десятину. Фредерик Дитц (Dietz, 1964) подсчитал, что корона получила 789 400 фунтов с продажи % собственности, захваченной при упразднении монастырей. Если бы их продали за полную стоимость 20-летней ренты, они бы принесли от 2 до 2,4 миллиона фунтов, в зависимости от цены на основании валового или чистого ежегодного дохода. Таким образом, корона реализовала от 33 до 40% потенциальной прибыли, которую могла получить с продажи бывших монастырских земель. Иначе говоря, если бы короне удалось продать монастырские земли по полной рыночной цене, она смогла бы покрыть свой военный дефицит, лишившись всего лишь Vi, а не % этих земель. Корона продавала монастырские земли по цене, ниже рыночной, по двум причинам. Во-первых, она желала укрепить поддержку Реформации светской элитой и давала монастырские земли в дар или продавала их по дешевке, чтобы вознаградить своих политических союзников.
Во-вторых, она зависела только от светских оценщиков и управителей при продаже монастырских земель, тем самым создавая для них возможности для осуществления самостоятельных сделок, так как люди, достаточно известные в каждой местности, управляющие крупными поместьями от имени короны, были главными претендентами на эту собственность. Как только пришла война и короне потребовалось большое количество наличности и срочно, Генрих VIII был вынужден выставить много маноров на рынок одновременно. Синдикаты лондонских финансистов были единственными покупателями, способными собрать капитал, чтобы купить большое количество маноров сразу же. Отсутствие конкуренции со стороны позволило синдикатам контролировать рынок и сбивать цены. По схожим причинам короне не удалось реализовать полную стоимость годовой прибыли с монастырских поместий, которые она захватила, но не продала. Дитц указывает на сложность подсчета этой недостачи, так как Генрих VIII «никогда не держал все монастырские земли в своих руках одновременно, потому что большинство собственности и земель первых репрессированных монастырей было отчуждено еще до того, как дома тех, кто стал жертвой позднее, попали в руки короля» (1964, с. 137). Тем не менее сумей Генрих VIII получить полную чистую прибыль с захваченных монастырских земель, он смог бы профинансировать всю войну целиком, только продавая монастырские земли51. Перри Андерсон утверждает, что решение Генриха VIII атаковать Францию привело к продаже монастырских земель: «большая часть этой громадной непредвиденной прибыли была потеряна, а вместе с ней и шансы для английского абсолютизма заложить твердую экономическую базу, независимую от налогообложения, одобряемого парламентом. Один из самых бесславных и непоследовательных за граничных походов в английской истории вызвал влиятельные, хотя и надолго скрытые последствия для внутреннего баланса сил английского общества» (1974, с. 124- 125)^. Оценка Андерсоном ситуации, безусловно, более точна, чем у сторонников государственно ориентированного анализа.
Рост военных расходов интерпретировался как показатель мощи государства и Майклом Манном (1980, 1986), и Чарльзом Тилли (1985). Манн полагает, что «военная цель государства была по-настоящему функциональна и ее можно было использовать для частных государственных нужд. Развитие постоянной финансовой машины и наемнических армий давало возможность для улучшения монархической власти» (1980, с. 198). В выкладках Манна Англии приписывается смешанная роль: вся страна выступает как актор в международных конфликтах, а английский монарх — как актор внутри страны. Англия к концу XVI в. действительно стала европейской военной крупной державой. Однако ее военная мощь не помогла английским монархам в битве с внутренними врагами. Вопреки тому, что утверждает Манн, армии наемников, находившиеся на континенте и северной границе Англии, не давали короне силы для противостояния вооруженным магнатам внутри страны. Английские армии были наемными потому, что крупные лорды, сидя в парламенте, никогда не стали бы финансировать местную армию, которую можно было бы обратить против них. Коронные армии были распущены в конце войны. Дорогие укрепления располагались за границей или на побережье и у границы, а не в тех местах, где они могли бы угрожать господству магнатов в графствах. Война не только не помогла заложить военную мощь английской короны, которую можно было бы обратить против внутренних элит, но и фатально ослабила корону в ее попытках построить в Англии политический абсолютизм. Война требовала много ресурсов и сразу, без отсрочки, чтобы платить армии и флоту и снабжать их всем необходимым. Короли вынужденнно шли на политические соглашения с теми, кто мог дать им наличные деньги, чтобы оплатить войну. Планы Генриха VIII сохранить запас поместий, чтобы финансировать политическую независимость от парламента и создать королевскую бюрократию, которая могла стать базисом английского абсолютизма, были нарушены необходимостью финансировать войну. Лон- 14 Дитц настаивает практически на том же.
Он заключает, что для войны со столь незначительными итогами «Генрих потратил свои ресурсы. Он оставил своему сыну долг... обесценившиеся деньги, и истощенные поместья» (1964, с. 158). донские купцы—единственный источник готового капитала—нашли в себе силы отказать королю в займах и потребовать продажи церковных маноров в обмен на финансирование войны. Уступки Генриха лондонским купцам являются образцовым примером того, как маневры короны в рамках международной структуры ослабляют ее в конфликте против элит национального уровня. Парламент созывался на свои сессии на протяжении всех веков, которые исследовал Манн (1980), потому что короне был нужен срочный доступ к ресурсам, контролировавшимся сельскими и городскими элитами. Усилия короны мобилизовать английские ресурсы для международной войны институализировали парламент как форум для организации интересов светской элиты. Война и торговля благоприятствовали централизации ресурсов в государственной организации, что позволило Англии конкурировать с другими нациями на международном уровне. Однако эта организация состояла не только из государственных менеджеров Теды Скоцпола (Theda Skocpol, 1979) или партии войны Манна. Стратегии короны в международной борьбе с другими монархами создали государственную организацию, мобилизовавшую сначала магнатов, а затем и более широкий круг элит на национальном уровне. Таким образом, война стала регулярным событием в жизни европейских монархий и государств^. Войны начинались по разным причинам: в надежде на территориальные или финансовые приобрете- 15 Кажется, сложно объяснить войну в терминах рационального выбора. Лучшая попытка принадлежит Маргарет Леви (Levi, 1988). Она не утверждает, что война окупается для нации в целом за счет получения колоний и рынков. Вместо этого, она говорит, что война перемещает ресурсы от подданных королям, потому что национальная идея (например, общей национальной идентичности и патриотизма) выковывается во время войны, и вследствие этого война представляет корону как защитника национальных интересов, убеждая подданных платить налоги для поддержки войны. Леви идет дальше и делает предположение, что когда повышается стоимость войны, повышается и способность правителя убеждать подданных оплачивать ее стоимость. Леви не поясняет, почему дорогие войны должны вызывать более сильное чувство патриотизма, особенно если войны ведутся за границей, далеко от взгляда платящих налоги подданных. Леви сравнивает Англию и Францию и утверждает, что более слабая позиция английских королей на переговорах со знатью, вынуждала их идти на уступки, которые повышали способность убеждать или заставлять подданных платить налоги. Французские короли были сильнее и меньше торговались, но из-за этого они также получали меньше добровольной поддержки налогов и за большую стоимость «действенности» (например, сбора налогов). (Основная суть доводов Леви дается ей на с. 95-121). ния за границей (изначально в Европе, но постепенно и для контроля торговых путей и колоний), для защиты единоверцев правителя или продвижения его религии, чтобы вынудить внутренних соперников приостановить оппозиционные короне действия при столкновении с внешней угрозой. Все вычисления, показывающие выгоды военной кампании, поддерживались культурой воинской доблести и героизма. Социальные позиции, привилегии и идентичности королей и аристократов основывались на самопровозглашенных способностях защищать своих подданных, их территории и христианство в целом от нападения извне. Такая культура и результирующие самоидентификации заставляли европейские светские элиты сбрасывать со счетов человеческие потери и видеть в фортификационных сооружениях и военных походах выгодные вложения личного капитала и источник социальной прибыли. Тогда европейские элиты широко оправдывали начало войн и часто этим пользовались. Мы можем заключить, что война была рациональной или способствовала формированию государства только при соединении разрозненных и часто конкурирующих интересов элит в некоем едином овеществленном состоянии. Элиты принимали решения идти войной на кого-то, что оборачивалось катастрофой для них самих, неумышленно помогая их противникам. Наша задача как социологов — не игнорировать комбинированное воздействие решений, принятых в рамках структур множественных элит, С анализом Леви возникают две значительные проблемы. Во-первых, она просто утверждает, не предлагая доказательств, что дорогие войны вызывают большее желание платить налоги. Во-вторых, она представляет дорогие войны, вызывающие повышение патриотизма, что вызывает повышение сборов налогов, что вызывает увеличение способностей вести войну, что, в свою очередь, ведет к еще большему числу войн и еще более высоким военным расходам, как прогрессивный и непрерывный циклический процесс развития государства, по крайней мере, в Англии и Франции. Однако, как показывает эта глава, войны и вызываемое ими потребление финансов, груз которого ложится на плечи и королей, и их подданных, имеют весьма разные последствия, в зависимости от специфической конфигурации элитных и классовых отношений в каждый отдельный исторический момент. Война 1539-1547 гг. надолго ослабила английских королей; войны привели к крушению монархии, как в Англии в 1640-1649 гг., так и во Франции во время революции. Войны подорвали силы элиты, противницы французской короны, во время Фронды 1648-1653 гг. Во всех этих случаях королей стимулировали к ведению войны расчеты из области внешней и внутренней политики. Войны быстро приводили к неожиданным последствиям во всех этих случаях, лишая возможности как королей, так и исследователей сказать, что война всегда рациональна для саморасширяющихся правителей. видя во всех войнах только подсумму главного процесса образования государства или главной логики целерационального выбора. Нет, мы можем предвкушать решение весьма сложной задачи определения воздействия каждой отдельной войны на комплекс отношений элит и классов.
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме АНГЛИЯ Защищая завоевания Реформации:

  1. 8.3. Англия
  2. III
  3. ПОРЯДОК ТОРЖЕСТВУЕТ!
  4. ГЕГЕЛЬ. ВЕХИ ТВОРЧЕСКОГО ПУТИ
  5. § 1. ПРИЧИНЫ И ИСТОКИ РЕЦЕПЦИИ
  6. 1.4. Философы истории и прогнозирование. Сбывшиеся прогнозы Шпенглера, Тойнби, Соловьева, Бердяева, Ясперса, Ортеги-и-Гассета
  7. ХАРАКТЕР РЕЛИГИОЗНЫХ ВОЙН
  8. Три теории абсолютизма
  9. АНГЛИЯ Защищая завоевания Реформации
  10. ВЫВОДЫ