<<
>>

ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Накануне 1848 г. многое сигнализировало о приближающемся новом революционном взрыве. Из всех фракций французской буржуазии финансовая аристократия оказалась наименее способной управлять страной.

Отвергая все требования оппозиции и предложения об избирательной реформе, король и правительство Г изо упорно не хотели видеть грозного смысла множившихся революционных симптомов.

«Франция склоняется теперь и готова к консервативной политике. Она уже давно достигла своей цели и вошла в равновесие. Много еще будет колебаний, но они будут все более и более слабыми и короткими, как у часового маятника, который хочет остановиться»,— писал Гизо в мае 1847 г. Меттернихуобнаруживая редкостную близорукость относительно ближайшей политической перспективы для Франции. Самоуверенность выдающегося историка-министра передавалась его властолюбивому, но недалекому «королю-гражданину».

Такая слепота не была проявлением лишь «старческого упрямства» короля и Гизо, как то полагают вплоть до наших дней многие буржуазные историки. Это слепое упрямство было органп-

1 Memoires, documents et ecrits divers de M. de Metternich. Deuxieme partie:

L ere de paix (1816—1848), t. VII. Paris, 1883. p. 401.

чсски свойственно самому «царству банкиров». Господство финансовой аристократии в тот период, основанное на монопольных привилегиях крупного денежного капитала и нгі сращивании его с государственным аппаратом, на хищнической эксплуатации государственного бюджета, биржевой игре и спекуляциях вокруг государственной политики,— словом, на разнообразных возможностях обогащения буржуазной плутократии вокруг государственной власти и с помощью государственной власти, такое господство никак не мирилось с приобщением к власти других прослоек буржуазии. Последнее неизбежно вело бы к преобладанию интересов крепнущей промышленной и торговой буржуазии, которую развитие капитализма выдвигало на передний план.

Еще более несовместимым с «царством банкиров» казалось предоставление избирательного права широким массам мелкой буржуазии. Во Франции мелкая буржуазия настолько была придавлена крупными капиталистами, разорялась и ограблялась ими, что, получив право голоса, она немедленно прибегла бы к мерам прямого нападения на денежных тузов. Ф. Энгельс писал, что в этой борьбе французская мелкая буржуазия вынуждена была бы даже против своей воли заключить союз с рабочим классом, что неизбежно вело к свержению монархии. «И Ротшильд и Луи- Филипп прекрасно понимают, что включение в круг избирателей мелкой буржуазии означает не что иное, как — «LA REPUBLI- QUE»» 2.

И действительно, взрывчатая сила демократического союза рабочих и мелкой буржуазии немедленно дала о себе знать, как только ход событий объединил эти классы в общем восстании против гнета финансовой аристократии.

Либеральная оппозиция после поражения в стенах парламента возобновила банкетную кампанию против правительства Г изо. Новый большой банкет сторонников избирательной реформы в столице, назначенный на 19 января и тогда же запрещенный властями, перенесен был на 22 февраля. Он должен был сопровождаться мирной уличной демонстрацией в защиту свободы собраний. После того как власти заявили, что не допустят ни банкета, ни демонстрации, либеральная оппозиция вновь отступила. Либералы знали о громадном возбуждении, которое стремительно нарастало в Париже, возмущенном полицейским произволом властей, и теперь опасались более всего революционных действий народных масс. Хорошо осведомленный писатель Мериме, рассказывая в эти дни о настроениях в столице, уверял, что не меньше чем правительство озабочена всем этим либеральная оппозиция: «Ее глаиа- ри похожи на всадников, которые разогнали своих лошадей и не

г К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 193.

знают, как остановить их»229. Вечером 21 февраля оппозиционные депутаты и журналисты призвали народ подчиниться властям.

Большинство республиканцев и демократов также не решалось призвать народ к борьбе.

19 февраля на совещании в редакции газеты «Реформ» Ледрю-Роллен, поддержанный Луи Бланом, высказался против использования банкетного конфликта для организации выступления масс, доказывая, что народ не подготовлен к борьбе и не имеет оружия. Несмотря на возражения участников совещания Коссидьера, Лагранжа и Бона, связанных с тайными обществами и высказывавшихся за революционные действия, точка зрения Ледрю-Роллена взяла верх. «Реформ» призвала парижан сохранять спокойствие и оставаться 22 февраля дома. От участия в революционной борьбе предостерегали и мелкобуржуазные социалисты Леру, Прудон, Консидеран.

Вопреки всем этим увещеваниям, тысячи парижан, возглавляемые студентами и рабочими из предместий, вышли 22 февраля на площади, объявленные сборными пунктами запрещенной демонстрации. Войска и муниципальная гвардия, щадя буржуазную молодежь, набросились на рабочих демонстрантов. Последовал отпор рабочих. Появились первые баррикады. На следующий день стычки и схватки демонстрантов с войсками и полицией продолжали разрастаться. В борьбу вступали участники тайных обществ, число баррикадных бойцов в центре и предместьях непрерывно увеличивалось.

Опасные для правительства симптомы обнаруживало поведение парижской национальной гвардии. Приказы ее командования о сборе батальонов выполнялись плохо, а являвшиеся на сбор национальные гвардейцы из мелкой буржуазии проявляли сочувственное отношение к демонстрантам и явно уклонялись от борьбы с ними, нередко даже брали их под защиту от полиции и регулярных войск. Замешательство обнаруживалось и в тех батальонах национальной гвардии, которые состояли из чисто буржуазных и аристократических элементов. Крики «Да здравствует реформа!», «Долой Гизо!» с каждым часом усиливались.

К концу дня 23 февраля король Луи-Филипп, напуганный оборотом событий, решился наконец пожертвовать Г изо. Главой нового правительства был назначен граф Моле, пользовавшийся репутацией либерального орлеаниста. В кругах буржуазии эта весть была встречена с восторгом.

Деятели либеральной оппозиции и офицеры национальной гвардии обращались к народу с призывом прекратить борьбу.

Но рабочие, помнившие об уроках революции 1830 г., на этот раз не дали себя обмануть и продолжали бороться против мо нархии. «Моле или Г изо — это для нас все равно,— отвечали рабочие революционеры.— Народ баррикад держит в руках оружие и не сложит его до тех пор, пока Луи-Филипп не будет свергнут с своего трона. Долой Луи-Филиппа!» 230

Этот лозунг находил все более мощный отклик, достаточно было толчка, чтобы мгновенно выкристаллизовались элементы всенародного восстания в столице. Таким толчком явилось трагическое происшествие в центре Парижа, на бульваре Капуцинок, вечером 23 февраля. Колонна безоружных демонстрантов, направлявшаяся к зданию министерства иностранных дел, где проживал Г изо, была расстреляна охранявшим здание воинским подразделением. Несколько десятков человек были убиты и ранены. Весть об этом злодеянии мгновенно разнеслась по городу и подняла на ноги все трудовое население Парижа. Тысячи рабочих, ремесленников, лавочников, студентов ринулись в бой и за одну ночь построили свыше 1500 баррикад. Восстание против монархии приняло подлинно всенародный характер. Костяком его и организующей силой стали члены тайных республиканских обществ.

Утр ом 24 февраля борьба на улицах Парижа возобновилась с нарастающей силой. Большая часть национальной гвардии вышла из повиновения командованию, многие национальные гвардейцы присоединились к восстанию. Народ овладел почти всеми мэриями округов. Усилилась деморализация войск, началось братание солдат с населением. Панические маневры короля, лихорадочно назначавшего главой правительства после отказа Моле то Тьера, то лидера династической оппозиции О. Барро, оказались безрезультатными.

В полдень вооруженные отряды восставшего народа начали штурм королевской резиденции — Тюильрийского дворца. Луи-Филипп, убедившись в безвыходности положения, согласился отречься от престола в пользу малолетнего внука — графа Парижского, мать которого королевским указом назначалась регентшей.

После этого король и его семья поспешили покинуть столицу и бежали в Англию. Тюильрийский дворец был захвачен народом, королевский трон был перенесен на площадь Бастилии и торжественно сожжен.

Последний бой Июльской монархии и ее защитникам восставший народ дал в Бурбонском дворце, где заседала палата депутатов. Монархическое большинство этой палаты намеревалось одобрить регентство герцогини Орлеанской, чтобы спасти монархию путем перемены лиц. Лишь небольшая группа республиканских депутатов, склонив на свою сторону Ламартина, выступила с предложением создать Временное правительство. 24 февраля 1848 г.

Взятие Тюильри.

Братание народа с войсками

И здесь вопрос решили бойцы баррикад, ворвавшиеся в зал заседаний парламента. «Долой палату! Вон бессовестных торгашей! Да здравствует республика!» — восклицали они, потрясая оружием. Большинство депутатов разбежалось, оставшиеся под давлением заполнивших зал повстанцев решили избрать Временное правительство. При полной сумятице одобрение присутствующих получил список членов правительства, составленный буржуазными республиканцами «Насиональ» вместе с Ламартином. Но после их ухода был также одобрен и другой список, выработанный в редакции газеты «Реформ» и оглашенный в палате Ледрю-Ролленом.

Формирование Временного правительства происходило в традиционном месте провозглашения всех революционных правительств Франции — в парижской городской Ратуше. Перед лицом заполнивших здание и площадь вооруженных масс буржуазным республиканцам пришлось пойти на пополнение состава правительства четырьмя министрами из списка «Реформ», в том числе Луи Бланом и рабочим Альбером, одним из руководителей тайных республиканских обществ и участником уличных боев, которого внесли в список «Реформ» по настоянию баррикадных бойцов.

На этом давление восставшего народа не закончилось. Во время споров в Ратуше между деятелями «Насиональ» и «Реформ» о составе Временного правительства в соседнем кабинете образовался было самочинный комитет «народных делегатов», которые хотели наблюдать за действиями правительства, присутствовать на его заседаниях, немедленно сообщать народу об их результатах и следить за тем, чтобы была безоговорочно провозглашена республика 231.

Решение этого центрального вопроса ярко отразило создавшееся в момент победы революции своеобразное соотношение классовых сил. По своему составу Временное правительство было коалиционным, оно было «компромиссом между различными классами, которые совместными усилиями низвергли Июльскую монархию, но интересы которых были друг другу враждебны»232. Руководящая роль в правительстве сохранилась за буржуазно-республиканскими министрами, которым достались основные правительственные посты. Председателем Временного правительства был избран престарелый Дюпон де Л’Эр, участник Великой революции конца XVIII

в. и революции 1830 г. Фактическим же главой правительства стал Ламартин, занявший пост министра иностранных дел. Среди министров были и перебежавшие к буржуазным республиканцам из династической оппозиции адвокаты Кремье и Мари, получившие портфели министров юстиции и общественных работ. В то же время из мелкобуржуазных лидеров «Реформ» только Ледрю-Роллен получил важный пост министра внутренних дел, а Флокон остался без портфеля. Министрами без портфеля оказались также Луи Блан и Альбер, рассматривавшиеся как представители рабочего класса во Временном правительстве.

Но парижский пролетариат в момент февральской революции обладал мощью и влиянием намного большими, чем его влияние в правительстве. Истинное соотношение сил выявил вопрос о республике, который сразу же приобрел большую остроту.

Ламартин, Дюпон, Кремье и другие буржуазные министры всячески противились немедленному решению этого вопроса, доказывая, что его должна решать вся страна и Париж-де не может навязывать ей своей воли. За проявлением такой «юридической щепетильности», которая в сущности ставила под вопрос правомерность самой февральской революции, фактически скрывалась попытка буржуазных республиканцев избавиться от решающего влияния парижского пролетариата на ход событий «путем апелляции от опьяненного победой Парижа к трезвой Франции» 7.

В течение вечерних и ночных часов 24 февраля Ламартин и другие министры изощрялись в составлении уклончивых формулировок правительственной декларации, которые дали бы возможность избежать немедленного провозглашения республики и в то же время успокоили бы требовавший этого революционный пролетариат Парижа.

Однако парижские рабочие не удовлетворились никакими формулировками, оставлявшими лазейку для дальнейшего дебатирования вопроса о республике. Они настаивали на немедленном, ясном, категорическом и бесповоротном решении. Утром 25 февраля толпы народа снова заполнили площадь и здание Ратуши. Явившаяся к правительству рабочая депутация, во главе которой стоял известный революционный деятель врач Распайль, пользовавшийся большой популярностью среди парижского пролетариата, потребовала немедленного провозглашения республики. Распайль пригрозил, что если это требование не будет выполнено в течение 2

часов, то он вернется во главе 200 тыс. парижан и они совершат новую революцию.

Эта угроза возымела действие.

Еще до истечения двухчасового срока республика была провозглашена. Таким образом, республику фактически провозгласил победоносный парижский пролетариат, навязавший свою волю не только монархической в своем большинстве буржуазии, но и республиканской буржуазии, которая внезапно оказалась у власти в результате победы народа.

Рабочие Парижа настойчиво добивались республики, вдохновляясь представлениями о ней, весьма отличными от буржуазных. У французского пролетариата лозунг республики неразрывно связывался со смутными идеями и мечтаниями о таком строе, который осуществит на деле свободу, равенство и братство и, следовательно, осуществит не только политическое, но и социальное равенство, уничтожит классовую эксплуатацию человека человеком, нищету, безработицу и другие бедствия капитализма. Вот почему парижский пролетариат в лице своих сознательных элементов требовал в февральские дни не просто республики, а «демократической и социальной республики». Этот смутный лозунг выражал «лишь неясное стремление к такой республике, которая должна 1

Там же.

была устранить не только монархическую форму классового господства, но и самое классовое господство» 233.

Содержание этого лозунга раскрывалось в предъявленных Временному правительству немедленно вслед за провозглашением республики требованиях рабочих повстанцев о признании красного знамени государственным знаменем республики и, особенно, в требовании рабочей делегации о законодательном признании «права на труд». Последнее требование как нельзя более выразительно передавало многосложное содержание лозунга «социальной республики» и связанных с ней помыслов пролетариата. «Право на труд» давно вышло за рамки умозрительных доктрин утопического социализма и получило широкое распространение в рабочих массах. Оно стало фактически главным лозунгом рабочего движения во время революции.

Лозунг этот выражал борьбу пролетариата за социальный прогресс, требование государственной борьбы с безработицей и гарантирования работы для рабочих. Вместе с тем «право на труд» выражало также смутные социалистические устремления пролетариата, осуждение им капиталистической анархии производства и желание обновить его на началах социализма.

Временному правительству довольно легко удалось отклонить требование о красном знамени — с помощью показного решения о прикреплении к древку трехцветного знамени красной розетки. Отклонить же требование «права на труд», предъявленное передовыми рабочими, за которыми стояла масса вооруженного пролетариата, правительство не решилось. Буржуазные республиканцы постарались лишь придать ему более буржуазно ограниченный смысл в декрете от 25 февраля, который декларировал обязательство правительства «гарантировать рабочему его существование трудом», «обеспечить работу для всех граждан», и признавал за рабочими право и необходимость «ассоциироваться между собой, чтобы пользоваться законными плодами своего труда». Такое обязательство было совершенно неосуществимым в условиях капитализма середины XIX в., с господством стихийной конкуренции десятков тысяч самостоятельных предприятий и хозяйчиков, делавшей неизбежной безграничную анархию производства.

Социалистическое звучание имел и декрет от 28 февраля, вырванный у правительства демонстрацией рабочих корпораций, явившихся требовать создания «министерства труда и прогресса» и «уничтожения эксплуатации человека человеком».

После острых споров между министрами, в ходе которых Луи Блан и Альбер угрожали выйти из правительства в случае отклонения этих требований рабочих,— что лишило бы буржуазно-рес публиканских министров доверия пролетарских масс в самый критический момент,— Временное правительство решило пойти на новые показные уступки рабочему классу. Уступки эти были хитроумным маневром. Было принято предложение Марраста о создании «правительственной комиссии для трудящихся», на которую возлагалась задача обсуждать и разрабатывать меры по улучшению положения рабочего класса. Председателем и заместителем председателя этой комиссии назначались Луи Блан и Альбер, для работы ей отводился Люксембургский дворец. Причем Люксембургская комиссия, как вскоре ее прозвали в стране, не получала никакой реальной власти, ни денежных средств, она сделалась «министерством благих пожеланий».

Более реальное значение имели принятые правительством в последующие дни декреты о сокращении на 1 час рабочего времени (до 10 часов в Париже и до 11 часов в провинции), об уничтожении системы сдачи работ с торгов подрядчикам, нещадно эксплуатировавшим нанимаемых затем от себя рабочих, о снижении цен на хлеб, о предоставлении рабочим ассоциациям миллиона франков, оставшегося от цивильного листа бывшего короля, о возврате из ломбардов заложенных бедняками предметов первой необходимости, об отмене классовых ограничений для вступления в национальную гвардию.

Еще большее значение имел декрет от 4 марта о введении во Франции всеобщего избирательного права для мужчин, достигших 21 года (при 6-месячной оседлости в данной местности).

В итоге всех этих событий французский пролетариат, завоевав в февральские дни 1848 г. первую демократическую республику XIX

века, «наложил на нее свою печать и провозгласил ее социальной республикой»234.

Все это не делало и не могло сделать революцию 1848 г. социалистической. Развитие капитализма еще не подготовило для нее ни экономических предпосылок, ни социально-политических условий, а «никакое восстание не создаст социализма, если он не созрел экономически» 235.

Историческим содержанием революции 1848 г. была политическая реконструкция буржуазного строя во Франции, которая устранила бы препятствия и помехи широкому развитию зрелого капитализма. Промышленный переворот, построение и развитие фабрично-заводской промышленности требовали соответствующих более зрелых политических форм* буржуазного государства. Подобные формы еще необходимо было создать, так как даже к концу первой половины XIX в. политическое господство французской буржуазии не вполне организовалось и не нашло еще чистого политического выражения. Искомой политической формой тогда могла быть лишь буржуазная республика, ибо единственно республика могла уравновесить противоречивые интересы различных групп, прослоек и фракций глубоко расколотой французской буржуазии и образовать условия для ее господства в целом, как класса. Поэтому во Франции и в середине XIX в. все еще «объективно стояла на очереди буржуазно-демократическая революция» п.

Однако в условиях промышленного переворота, крайне обострившего классовые противоречия пролетариата и буржуазии, неизмеримо сильнее проявлялся закон всех буржуазных революций, заключавшийся в том, что для их победы необходимо, чтобы массы в борьбе своей зашли дальше, чем было исторически осуществимо.

Закон этот проявлялся в XIX в. в новых формах, демократическая революция неизбежно становилась социальным взрывом, принимавшим антибуржуазную и антикапиталистическую направленность. «Благодаря экономическому и политическому развитию Франции с 1789 года,— писал Ф. Энгельс в 1891 г.,— в Париже за последние пятьдесят лет сложилось такое положение, что каждая вспыхивавшая в нем революция не могла не принимать пролетарского характера, а именно: оплатив победу своей кровью, пролетариат выступал после победы с собственными требованиями», которые в конце концов сводились «к уничтожению классовой противоположности между капиталистами и рабочими» ,2.

В первый раз это произошло как раз в 1848 г., когда парижские рабочие, свергая Июльскую монархию, «имели совершенно определенное намерение свергнуть и буржуазный строй» 236. Но несмотря на то, что парижский пролетариат приобрел в февральские дни громадное влияние на государственные дела, его борьба

против буржуазии не могла составить национального содержания революции 1848 г. Такая борьба оставалась далеко «не повсеместным фактом» 237, характерным лишь для Парижа и нескольких крупных промышленных центров крестьянской страны.

Тем не менее в исходный момент революции, в феврале 1848 г., борьба эта вышла на авансцену политической жизни и породила неразрешимые противоречия. Вследствие этого весь процесс развития революции неизбежно становился процессом изменения первоначального соотношения сил в пользу буржуазии. Все это обу словило и определило нисходящую линию развития революции 1848 г. с самого ее начала. «Реакция началась... с 25 февраля»,— вскоре подметил А. И. Герцен, приехавший во Францию и пристально наблюдавший за ходом событий революции 1848 г.238

<< | >>
Источник: А. З. МАНФРЕД (отв. редактор) В. М. ДАЛИН и др.. История Франции т.2. 1973

Еще по теме ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ:

  1. 21.1. Революции в России начала XX в.
  2. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И НАЧАЛО БОРЬБЫ ЗА ЕЕ ПОБЕДУ НА УКРАИНЕ
  3. РАЗВИТИЕ РЕВОЛЮЦИИ НА УКРАИНЕ В ПЕРИОД ДВОЕВЛАСТИЯ
  4. § 5. СОВЕТЫ В ПЕРИОД ОТ ФЕВРАЛЬСКОЙ БУРЖУАЗНОДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ ДО ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
  5. 6.5. Февральская (1917) революция в России. Расстановка политических сил в стране и проблема исторического выбора.
  6. 1. Расстановка политических сил и социально-политическая обстановка в стране после Февральской революции.
  7. ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
  8. ОТТЕСНЕНИЕ ПРОЛЕТАРИАТА С ЗАВОЕВАННЫХ ПОЗИЦИЙ В ФЕВРАЛЬСКИЙ ПЕРИОД
  9. Вопрос 53. Февральская буржуазная революция 1917 г.
  10. Революции в России начала XX в.
  11. Глава 17. Февральская буржуазно-демократическая революция 1917 г.
  12. Формационные субъекты социальной революции
  13. Февральская революция и история России Революция 1905 г. - развертывание социального конфликта