<<
>>

Франция

Элитный конфликт во Франции имел эффект почти противоположный тому, который он вызвал в классовых отношениях аграрного сектора в Англии. Множественные элиты, регулировавшие и получавшие выгоду с крестьянского сельского хозяйства в дореформаци- онной Англии, за XVI-XVII вв.
сократились до единственного класса джентри. Битвы французских элит только увеличивали число конкурирующих видов юрисдикции. Перекрывающие друг друга по полномочиям юридические и финансовые органы начали регулировать и присваивать себе французское аграрное производство в столетия, последовавшие за Реформацией. В то время как в Англии множественный доход и права пользования манориальной землей были вытеснены частным землевладением, королевские и провинциальные агенты ограничивали притяза ния французских сеньоров и сборщиков десятины на аграрный доход. Феодалы становились все более и более похожи на noblesse de robe (дворянство плаща) и других королевских чиновников по своим правам на доходы, юридическим полномочиям и привилегиям своего статуса, ограничивавшихся королевскими регламентами и подрывавшихся, когда корона жаловала схожие милости конкурентным элитам. Старые феодальные и новые юридические полномочия мешали собственникам из дворян, буржуа и крестьян в ходе защиты их прав дохода с земли целиком использовать землю, которую они обрабатывали, сдавали в аренду, продавали или покупали. Можно проследить изменения относительной силы каждой элиты по изменению доли аграрной продукции, которая шла на сеньориальные повинности, десятину, налоги и ренты. Французские феодалы проиграли больше всех: их древние права собирать повинности натурой, в деньгах или через штрафы и наживаться на монополиях были ограничены королевскими декретами и правлением интендантов и парламентов. Корона реализовывала свои общенациональные и провинциальные стратегии превращения аристократов в королевских иждивенцев, подрывая дворянские автономные базы богатства и власти в маноре.
Когда провинциальные властные сети были скомпрометированы королевскими агентами и синекурами, манориальные сеньоры потеряли союзников, необходимых для сопротивления королевскому натиску на свои привилегии. Французские крестьяне до и после «черной смерти» добились права переводить свои трудовые повинности в деньги в тех провинциях, где элиты постоянно конфликтовали или где корона добилась господства над местными элитами76. Крестьяне в большинстве других областей Франции смогли перевести свои трудовые повинности в деньги только после Реформации, когда корона еще сильнее раздробила провинциальные элиты77. Когда сеньориальные, а также многие церковные повинности были заморожены на низком уровне XV в., все прибыли с инфляции и повышения сельскохозяйственной производительности отошли к тем, кто имел права на французскую пахотную землю. Крестьяне изначально выгадали от неспособности феодалов повышать денежные повинности, однако крестьянам было крайне сложно надолго удержать свои земельные права. Французское сельское хозяйство периодически погружалось в депрессию из-за неурожаев, войн и катастрофических сверхналогов, шедших на выплату королевских долгов, вызванных военными действиями (Hoffman, 1996, с. 184-192 и далее). Каждая сельскохозяйственная депрессия разоряла множество крестьян. Когда фермеры не могли платить по долгам, их кредиторы или другие, имевшие наличность, скупали у обанкротившихся крестьян их долги, тем самым обеспечивая себе земельные права. Со временем права на землю перешли от крестьян к буржуа и некоторым кредиторам-дворянам. Когда цены на продовольствие и сельскохозяйственную продукцию поднялись, потребительская стоимость земли воспарила ввысь по сравнению с сеньориальными повинностями, по-прежнему зафиксированными на уровне XV в. Инфляция стала ключевым фактором доходов землевладельцев и крестьян в последующие столетия. Рост численности населения вместе с частой девальвацией содержания золота и серебра во французских монетах вели к существенной инфляции.
Цены на зерновые с 1500 по 1788 г. поднялись на 2100% (Baulant, 1968, с. 538- 540)78. При этом налоги не были заморожены на уровне XV в. Доходы короны сильно обгоняли инфляцию, повысившись в 1515-1788 гг. на 4584% — более чем вдвое по сравнению с темпом инфляции11. Таким образом, корона захватывала все большую долю национального дохода^. Владельцы сельскохозяйственных прав получили все оставшиеся прибыли от повышения продуктивности аграрного сектора, а также от длительного снижения заработной платы и драматического падения реальной стоимости сеньориальных повинностей (Hoffman, 1996). Феодалы так сильно пострадали от уменьшения реальных доходов, что были вынуждены продавать или терять права на обработку или аренду земель в своем поместье и собирать только или в основном денежные повинности (Jacqart, 1974; Le roy Ladurie [1977], 1987, с. 172 -175; Morineau, 1977, с. 914). Сеньориальные повинности и ренты, следуя тенденциям расхождения, все больше отличались друг от друга^. Разные частные лица и институции часто собирали повинности и ренты с одного и того же клочка земли. Некоторые феодалы и институции с феодальными правами сохраняли контроль над землей и собирали ренты наряду с сеньориальными повинностями вплоть до революции. Чаще же сеньоры продавали пахотные права или лис акра (а часть этой провинции входила в область с наиболее богатой почвой и наибольшей продуктивностью крестьянского труда по всей Франции), доля крестьянского производства, которая шла на королевские налоги, удвоилась с 6% в 1600-1620 гг. до 12% к 1789 г., в то время как сеньориальные сборы снизились с 32 до 20 % от крестьянского сельскохозяйственного производства (Dupaquier, с. 172-177). 13 Сеньориальные повинности означают ряд натуральных и денежных выплат, а также других повинностей, которые несли крестьяне и другие земледельцы владельцу территории, на которой располагались их хозяйства. Сеньориальные повинности можно было продать или провести отчуждение другим образом, и крестьяне уже несли самые разные типы повинностей в пользу нескольких частных лиц и институций. Сеньориальные повинности были «правами на пассивный доход». Маркс и марксисты традиционно называют их «феодальной рентой». Оба термина обозначают, что, хотя сеньоры и их представители должны были активно собирать причитающееся им, они могли делать это, никак не участвуя в планировании и осуществлении сельскохозяйственного производства. Другими словами, сеньоры получали эти повинности за счет политической власти над крестьянами и землей, а не благодаря своей экономической активности. Повинности и по правовому критерию, и концептуально можно отличить от ренты. Рента была прибылью, получаемой с передачи права на обработку земли. Рента была активным доходом в том смысле, что держатели прав на культивацию должны были либо пахать землю самостоятельно, либо прибегать к издольщине, либо организовывать аренду, следя, чтобы земля обрабатывалась. Уровень ренты в конечном итоге зависел от способности арендатора улучшить землю, и от арендодателя или издольщика требовалось, или он мог добиться, чтобы это происходило. шались их вовсе из-за юридических декретов. Те, у кого был наличный капитал, по большей части чиновники, городские купцы и некоторые крестьяне, скупали пахотные права и становились коммерческими фермерами или рантье. Доходы и состояние дворян после 1500 г. в первую очередь определяло то, были ли они ограничены снижающимися натуральными повинностями, получаемыми сеньорами, или приобрели должности, доход с которых и чья стоимость росли быстрее инфляции (Fourquin [1970], 1976). Сеньоры, сохранившие контроль над своими доменами, смогли реализовать значительные и повышающиеся прибыли с поместий. Домены, сданные в аренду за деньги или за долю урожая, становились самым выгодным источником земельного дохода для сеньоров, сильно превышая повинности в большей части поместий, обрабатываемых арендаторами (Bois [1976], 1984, с. 224). У сеньоров, которые перевели трудовые повинности в денежные до и после «черной смерти», а свои домены—в крестьянские держания, осталось немного или совсем не осталось земли, чтобы отдавать ее в издольщину или аренду по рыночным ценам в XVI и последующих столетиях, и они потеряли большую часть своих доходов (Canon, 1977, с. 17- 18; Fourquin, 1976, с. 210). Сеньоры прибегали к двум противоречащим стратегиям, чтобы справиться с торможением повинностей на одном уровне и снижением дохода79. Одна состояла в продаже совокупности сеньориальных прав крестьянам или инвесторам-буржуа. Феодалы также присваивали, а затем продавали общинные земли и леса, которые до этого использовали и контролировали крестьянские деревни. Корона не могла помешать сеньорам передавать крестьянские общинные земли, пустоши и леса новым покупателям (Jacqart, 1975, с. 296-297; Meyer, 1966, с. 544 - 548). Землевладельцы часто сохраняли общинные земли, а потом сдавали их в аренду или переводили на издольщину. Покупатели земли из буржуа почти всегда могли помешать продавцам-аристокра- там или их наследникам вернуть себе сеньориальные права. Дворяне, следуя этой стратегии, получали деньги безотлагательно. Крестьяне, покупавшие сеньориальные права, освобождались от трудовых и денежных повинностей, их ферм больше не касались феодальные ограничения на продажу или передачу земли. Инвесторы-буржуа скупали феодальные права больше для статуса, а не для вложения денег^. Лишь некоторые покупатели-буржуа (и немногие дворяне) в Иль-де-Франс скупали феодальные права, чтобы согнать с земли арендаторов и создать товарные фермы (Le Roy, Ladurie, 1975). В большинстве мест Франции, однако, новые землевладельцы, как и старые сеньоры, наживались на metayage (издольщине) или на сдаче земли в аренду за деньги. И то, и другое для землевладельцев становилось все более прибыльным с повышением численности населения, цен на зерновые и рент в XVII-XVIII вв. (Fitch, 1978, с. 194-198; Jacquar^ 1974)“. Вторая стратегия, к которой прибегали землевладельцы и буржуа-покупатели феодальных прав, заключалась в утверждении заново и усилении древних сеньориальных прав на крестьян и их земли. Самыми прибыльными феодальными правами в период роста численности населения и инфляции и фиксированных рент был lods et ventes (штрафы, получаемые с крестьян за право продавать, передавать или наследовать их земельные держания). Землевладельцы отыскали целый набор вышедших из употребления сеньориальных прав, которые они пытались заново утвердить, причем самым примечательным и прибыльным было требование молоть зерно на мельнице землевладельца. Сеньоры могли потребовать, чтобы вино отжимали на их прессе, а хлеб пекли в его печи. Землевладельцы оживили пошлины за крестьянскую торговлю, ярмарки и рынки. Они притязали на крестьянскую землю, чтобы строить на ней рыбьи садки. Землевладельцы выращивали птиц и кроликов, которые кормились урожаем арендаторов. Феодалы пытались собирать cens—штраф, выплачиваемый арендатором в знак своей вассальной верности. Землевладельцы также принуждали к трудовым повинностям там, заставляя работать даром в своих доменах. Феодалы XVII-XVIII вв. возрождали эти древние сеньориальные права, чтобы получать деньги, их мало интересовали почет и выражение покорности от своих арендаторов^. 1® Буржуа — покупатели земли, возможно, пытались, как флорентийские патриции и «новые люди» эпохи Ренессанса (Emigh, 1997, с. 436), диверсифицировать свои капиталовложения, чтобы сократить риски. Европейцы раннего Нового времени не публиковали бюллетени о своих инвестициях, тем не менее мы можем видеть из их практик, что, как и современные инвесторы, они были готовы получать уменьшенные прибыли с некоторых из своих вложений в обмен на уменьшенные риски. 16 Донтенвил (Dontenwill, 1973, с. 160) подсчитал, что цены на зерновые выросли вдвое, а ренты с фермерских земель вчетверо в 1630-1665 гг. 17 См. у Маркоффа (Markoff, 1996, с. 16- 64) анализ сеньориальных повинностей и их восприятие крестьянами, буржуа и знатью накануне революции. Землевладельцы учитывали несколько факторов при выборе одной из двух стратегий. Только те сеньоры, которые имели должности, обладающие силой принуждения над арендаторами, или у которых было достаточно политического влияния, чтобы заставить судей выпустить свои указы относительно их поместий, были способны прибегать ко второй стратегии (Dontenwill, 1973, с. 76 - 78; Fourquin, 1976, с. 46 - 54; Neveux, 1975). Меньшие сеньоры, которым не доставало такой «высокой мощности», были вынуждены прибегать к первой стратегии. Даже землевладельцы с «высокой мощностью» мало выигрывали от введения lods et ventes или трудовых повинностей в первые два столетия после чумы. Хотя численность населения восстанавливалась, крестьяне не могли покинуть свой манор и арендовать освободившиеся наделы где-то еще, если они не платили высокие штрафы за перевод фермы под юрисдикцию активных землевладельцев. Землевладельцы, которые хотели повысить свой доход, до середины XVI в. вынуждены были завлекать арендаторов и продавать им права. Только после того как численность населения восстановилась и земли стало не хватать, и у крестьян, и у землевладельцев появился интерес сражаться за месторасположение наделов в поместье. Немногие землевладельцы использовали третью стратегию перевода свободной части своих поместий в коммерческие фермы, которые они или их управляющие могли обрабатывать при помощи наемных батраков. Французские землевладельцы неохотно вовлекались в капиталистическое сельское хозяйство по двум причинам. Во-первых, выгоды от издольщины или крестьянской аренды в обозримом будущем почти всегда были больше, чем доход от коммерческого фермерства. Это было потому, что издольщики и арендаторы обеспечивали себя оборотными средствами и землевладельцы не должны были тратиться на управление фермы и надзор над ра- ботой^. Крестьяне во Франции (и практически везде) так жаждали работать на собственных фермах, что охотно шли на самоэксплуа- тацию, выплачивая ренты, которые не оправдывали ценность урожая на арендованных землях^. Хотя капиталовложения в товарное 1® Хоффман (Hoffman, 1996, с. 35-69) уточняет условия, при которых издольщина и аренда были наиболее прибыльными и наименее рискованными стратегиями. Он отмечает, что землевладельцы, не жившие в своих поместьях, что стало нормой в XVII в., сталкивались с особыми трудностями в поисках управляющих, которым они могли доверять присмотр за коммерческой фермой. Эмих (Emigh, 1997) обнаружил схожее обоснования для перехода на издольщину в Тоскане XV в. 1д Крестьянская самоэксплуатация ведет к неэффективному использованию дополнительного сельского труда, что поощряет увеличение размера семьи и вызыва- сельское хозяйство приносили выгоду в долговременной перспективе, как я покажу ниже, ни английские, ни французские землевладельцы не могли это предвидеть. Во-вторых, в отличие от английских джентри, французские землевладельцы не боялись и не противодействовали утверждению заново церковных или королевских прав на землю. Корона последовательно защищала крестьянские земельные права, а церковь — требования десятины на протяжении всех последних веков старого режима2°. Набор коронных и церковных прав и полномочий на землю оставался таким же, независимо от того, обрабатывали ли французские землевладельцы свои поместья сами или отдавали их в аренду буржуа и крестьянам или же в издольщину. Английские джентри были вынуждены отдавать земли в аренду коммерческим фермерам, жертвуя краткосрочной выгодой, чтобы отвратить непосредственную политическую угрозу со стороны конкурирующих элит, в то время как французские землевладельцы могли наживаться на издольщине и аренде, потому что им ничего не угрожало.
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме Франция:

  1. 1 ВОЗНИКНОВЕНИЕ ФРАНЦИИ
  2. ГЛАВА 6 РЫЦАРСТВО ВО ФРАНЦИИ
  3. 8.4.Франция
  4. 8.4. Франция
  5. ФРАНЦИЯ
  6. Франция
  7. Во Франции.
  8. ЗАВОЕВАНИЕ ЮГА ФРАНЦИИ
  9. ПОРАЖЕНИЕ ФРАНЦИИ
  10. ВОЗРОЖДЕНИЕ ФРАНЦИИ
  11. ФРАНЦИЯ - ЕДИНОЕ ГОСУДАРСТВО
  12. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ФРАНЦИИ
  13. 4 ФРАНЦИЯ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVI ВЕКА
  14. ФРАНЦИЯ И ВЕЛИКАЯ ОКТЯБРЬСКАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
  15. 5 ФРАНЦИЯ НАКАНУНЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
  16. Финансирование здравоохранения во Франции
  17. § 2. Уголовное право Франции
  18. § 12. СОБИРАНИЕ ЗЕМЕЛЬ ВО ФРАНЦИИ. СТОЛЕТНЯЯ ВОЙН