<<
>>

Идеология и культура

Социологи продолжают обсуждать, действуют ли люди рационально, чтобы получить максимальное количество желанных благ, или же их обусловливают культурные нормы, которые побуждают к обычному поведению.
И Макс Вебер, и Карл Маркс—оба верили (хотя указывали разные тому причины), что локальные и традиционные культурные предпочтения вымирают тем сильнее, чем больше капитализм проникает в социальные ситуации. Веру Маркса и Вебера, хотя и не их отвращение к такой перспективе, в окончательную и пол ную победу капиталистических общественных отношений и инструментально рационального действия над всеми традиционными формами поведения и всеми докапиталистическими общественными отношениями сегодня разделяют теоретики рационального выбора98. Мы видели в каждой главе этой книги, что социальные акторы обычно способны максимизировать свои интересы, используя культурно развившиеся нормы восприятия и поведения. Люди во все рассматриваемые периоды и во всех этих странах могли опираться на традицию и привычку, потому что у них было слишком мало возможностей эффективно действовать для улучшения или трансформации социальной ситуации. Традиция и культура были и остаются эффективным «инструментарием» (Swidler, 1986), потому что большую часть времени людям ничего другого не остается, как поддерживать союзы с теми, кто разделяет их интересы, ради сохранения своих существующих позиций. Нормальная инертность общества мешает определить, насколько индивидуальные и групповые решения мотивированы рациональным выбором, а насколько — культурной привычкой. Когда мы обращаемся к тем редким моментам истории, когда социальные акторы могли улучшить свои социальные и материальные обстоятельства, то обнаруживаем, что для того, чтобы быть эффективными, им приходилось инструментально сочетать рациональное действие с культурно произведенными соображениями. Мы видели, что средневековые и ренессансные итальянские, испанские элиты в Европе и Америке, голландские, французские и английские элиты — все были инструментально рациональными в достаточной степени, чтобы оценить краткосрочный выигрыш при различном ходе действий, и при выборе максимально выигрышного курса их почти никогда не обременяли привычка и культура99.
Элиты и классы не могли опираться на один лишь рациональный расчет при заключении союзов, которые им были нужны, чтобы воспользоваться открывшимися возможностями для эффектив ного действия. Такие возможности возникали внезапно, непредсказуемо и очень редко. Возможности осуществить эффективное действие или выстроить достаточную защиту порой были упущены еще до того, как какой-либо актор успевал определить материальные интересы каждого своего потенциального союзника. Так как конечные итоги подобных преобразующих конфликтов были непредсказуемы, каждый актор не мог знать, разойдутся или нет его общие с союзниками интересы в ходе конфликта и дезертирует или нет изначально самый верный товарищ из коалиции, когда обстоятельства переменятся. Культура и идеология помогали быстрее и надежнее, чем рациональные расчеты, в поиске союзников и поддержании сообществ по интересам. Гвельфы и гибеллины средневековой Италии поддерживали союзы между городами, связанными клятвой верности либо друг другу, либо папе, либо императору на протяжении долгого времени. Те, кто присоединялся к подобным альянсам, не отбрасывали рациональные расчеты ради привычной верности идеологии. Скорее эти кросс-политийные союзы позволяли своим членам сигнализировать друг другу, что они желают связать свое личное, семейное, клановое, партийное или правительственное будущее с судьбой всего союза в целом. Эти варианты общего будущего связывали гораздо сильнее, чем разделяемые по культурным или идеологическим соображениям проявления верности. Члены альянсов и внутри политий, и поверх их границ, женили своих отпрысков друг на друге, вливали свой капитал в совместные предприятия, сажали у себя в конторах своих протеже и шли вместе в бой, ставя собственную жизнь в зависимость от союзников. Каждая элита в альянсе гвельфов или гибеллинов признавала, что ей нужны союзники в собственном городе-государстве и за его пределами, чтобы парировать инициативы реальных или потенциальных элитных и классовых врагов. В средневековой Италии было опасно, как почти всегда и везде, оказаться без достаточного числа союзников.
Семейства съезжались вместе жить на укрепленных участках с дозорными башнями для защиты от других кланов, смешивались через браки, объединяли свой труд и состояние, чтобы обеспечить сохранение единства клана в кризисный момент. Кланы объединялись в партии, которые образовывали большие альянсы и контролировали целые города и более крупные политические образования. Элиты на каждом этапе слияния искали союзников сверху, снизу и сбоку. Союзники подавали друг другу знаки при помощи гвельфской и гибеллинской идеологий. Как только средневековые ВЫВОДЫ итальянцы попадали в объятья альянса, они тут же образовывали семейные, деловые и политические совместные предприятия ради обеспечения того, чтобы никто не смог выйти из коалиции и предать общее дело. Элиты в каждом обществе Европы раннего Нового времени создавали структуры по укоренению своих союзов на своеобразных идеологических и институциональных швартовых, которые были параллельны системам, усовершенствованным в Италии эпохи Возрождения. Религия стала главным базисом для строительства альянсов между семьями, городами и областями после Реформации. Протестантизм, католицизм и более мелкие разделения и доктринальные различия стали идеологическими основами для создания обоюдности интересов в Голландской республике, Франции или Британии. Когда голландцы, перешедшие в протестантизм, сохраняли свою веру и перед лицом испанской инквизиции, они давали сигнал другим о своем желании вложить всё в борьбу за религиозную свободу и политическую независимость. Голландские протестанты выстроили сообщество интересов, географически сконцентрировавшись в Северных Нидерландах и подчинившись новым политическим властям, когда те поднимали налоги для удовлетворения военных нужд, то есть для обороны от испанцев. Местная религиозная солидарность базировалась на прежнем сотрудничестве при строительстве плотин и систем ирригации в сельской местности и на совместных деловых инвестициях в городах. Протестанты еще более усилили свое единство перекрестными браками, продолжением слияния капиталов в совместных предприятиях и вкладами в государственные облигации, которые могли оплачиваться только при том условии, что протестанты оставались едиными и могли защищаться от испанцев.
Единство, выкованное в борьбе за религиозную и политическую свободу, создавало институциональные связи между элитными семействами, которые держались столетиями после того, как независимость была завоевана. Акционерные компании и договоры о соответствии обеспечили каждому семейству максимальное достижение его интересов только в рамках существующих родовых сетей, инвестиционных фирм и политических институций. Религиозная, гражданская и классовая культура выражалась через практику строительства и поддержания социальных альянсов. Идеология и интересы неразличимы порознь при анализе, когда они сливаются в практике элиты. Это истинно для голландских олигархий, как и для протестантов и Католической лиги во Франции XVIII в., для католиков и различных протестантских групп в Ан- ГЛАВА 8 глии в столетие после Реформации Генриха и для разных партий в периоды революций как в Англии, так и во Франции. Как в Италии и Нидерландах, французские и английские элитные семейства перемешивались через браки со своими союзниками по вере и политике. Семейства вкладывали свой политический и финансовый капитал в религиозные должности, связывая безопасное будущее своих наследников с установлением религиозной свободы по желанному образцу. Союзники Фронды во Франции, гражданской войны и революции 1789 г. в Англии были уверены в лояльности друг друга по большей части потому, что они были связаны узами патроната через религиозные должности. Союзы не разрывались во времена гражданских войн, революций и других смертельных опасностей, потому что они строились на основании общих интересов, которые выражались в терминах культуры, а также на основании общих идеологических догм, которые проводились в жизнь, когда единоверцы и члены одной фракции или партии соединялись браками, делами или политикой, так же, как молитвой, ритуалами и обетами. Культура и идеология не подменяли собой интересы и не просто их отражали. Они были программами для построения системы общих интересов, достаточно крепкой, чтобы не дать союзникам предать друг друга, и достаточно жесткой, чтобы вынудить их вкладывать в общее дело свой материальный и человеческий капитал.
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме Идеология и культура:

  1. МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ И ДИАЛОГ КУЛЬТУР. ТРАДИЦИИ И ИННОВАЦИИ. КУЛЬТУРНАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ
  2. СРЕДНЕВЕКОВАЯ КУЛЬТУРА ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ (У-ХУ ВВ.)
  3. 2. Воспитание культуры межнационального общении
  4. 6.4. СИМВОЛИЧЕСКИЙ КАПИТАЛ КУЛЬТУРЫ В ВИРТУАЛЬНОЙ БОРЬБЕ ЗА ПРОСТРАНСТВО
  5. 5.5. Организационная культура политической команды
  6. III. НАСТУПЛЕНИЕ на ИНАКОМЫСЛИЕ в ИДЕОЛОГИИ и КУЛЬТУРЕ
  7. Глава 8 КУЛЬТУРА СТРАН ПИРЕНЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА В КОНЦЕ XV— НАЧАЛЕ XVII в.
  8. Глава 10 КУЛЬТУРА ЧЕХИИ В XV — НАЧАЛЕ XVII В.
  9. Идеология в глобализирующемся мире
  10. В. Ф. ГЕНИНГ ЗАМЕТКИ К ПОСТРОЕНИЮ ТЕОРИИ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (АК)
  11. 9. Априорность культур. 
  12. Уровни политической культуры
  13. ФИЛОСОФИЯ ПРАВА. ПОЛИТИКА, ИДЕОЛОГИЯ, ГОСУДАРСТВО. ГЕОПОЛИТИКА: КЛАССИЧЕСКАЯ И НЕКЛАССИЧЕСКАЯ МОДЕЛИ
  14. 1.1. Возрождение этнической культуры как социально-               историческая проблема
  15. Б. С. Ерасов. ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ ИЗМЕРЕНИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ. КОНЦЕПЦИИ СИМБИОЗА, КОНФЛИКТА И СИНТЕЗА КУЛЬТУР ЗАПАДА И ВОСТОКА