<<
>>

Глава III ПРЕСТУПНОСТЬ И БОГАТСТВО

В погоне за новым богатством существуют и более темные пути, которые еще предстоит исследовать. Некоторые современные обозреватели пришли к заключению, что организованный преступный мир представляет собою плодородную почву для возникновения новых состояний угрожающе чудовищных размеров.

Этот вывод был сделан на основе материалов разбирательства в Специальной сенатской комиссии по расследованию организованной преступности в торговле между штагами, производившегося с 10 мая 1950 г. по 1 мая 1951 г. под председательством сенатора от штата Теннесси Истэса Ке- фовера. В 1952 г. Кефовер был кандидатом на пост вицепрезидента Соединенных Штатов от Демократической партии.

Впервые такой вывод был сформулирован в книге Кефо- вера «Преступность в Америке» (1951), написанной по материалам указанного разбирательства. С незначительными отклонениями процессы, описанные Кефовером, продолжаются и поныне: преступные личности, пользуясь протекцией местных политических сил, приобретают легально созданные фирмы, служащие для них ширмой, и захватывают фактический контроль над различными крупными корпорациями, особенно над гостиницами и мотелями, над «цепными» гостиницами и мотелями, над разнообразными увеселительными заведениями, а возможно, и над банками. Утверждают, что они накопили изрядные состояния своими преступными деяниями — содержанием игорных заведений и публичных домов, бутлегерством, убийствами, контрабандой, торговлей наркотиками, — а теперь приумножают свои

незаконно приобретенные богатства в лабиринтах мира корпораций.

Существует опасность, что они могут грабить компании изнутри, жульнически манипулировать ценами на рынке и обирать публику, проявлять большую ловкость в продвижении своих политических ставленников и сделать своей добычей «законных» бизнесменов. Они могут превратить благополучный, целомудренный мир корпораций в обитель дьявола, что приведет к деморализации американского добропорядочного общества.

Короче говоря, они могут действовать как вполне обычные бизнесмены.

Сам Кефовер сказал об этом следующее: «Невозможно преувеличить опасность, которая кроется в проникновении бандитов в законные сферы деятельности... Мы имеем массу доказательств того, как закоренелые бандиты захватывают контроль над законным бизнесом, а затем применяют свои старые гангстерские приемы — насилие, бомбы, даже убийства, чтобы одержать верх над своими законными конкурентами. Чаще всего такого рода конкуренция разоряет бизнесменов или вынуждает их либо состязаться с гангстерами, либо объединяться с ними.

Бандиты искусно маскируют и свои капиталы, вложенные в законные сферы деятельности, иногда через «поверенных», а иногда обманным путем заставляя респектабельных бизнесменов служить им ширмой. Член чикагской комиссии по изучению преступности Вирджил Питерсон показал, что сотни принадлежащих преступникам фирм умело замаскированы. Он сообщил, что к нему обратился за советом один его друг, которому предложили пост главы «новой корпорации» с годовым жалованьем 25 тыс. долл. Произведя расследование, Питерсон обнаружил, что «субъект, обратившийся к его приятелю с этим предложением, действовал в интересах синдиката Аль Капоне».

Сенатор Кефовер выразил опасение, что законные фирмы могут быть использованы в качестве ширмы для укрываемых от налогообложения незаконных операций и что не заслуживающие доверия люди займут высокие посты в отраслях, от которых зависит здоровье и безопасность населения. «Мне, например, было бы неприятно знать,— заявил он,— что пищевые продукты для моих детей или лекарства, от которых зависит жизнь или смерть людей, производятся на предприятиях, контролируемых гангстерами, чьим моральным кодексом служит знак доллара и кого нисколько не трогает, что этот знак запачкан кровью».

Однако в книге сенатора нигде не дано определения понятий «законных» и «респектабельных» бизнесменов.

Кефовер пишет, что заведомые бандиты проникли в 70 различных отраслей, в том числе в фармацевтическую, хлебопекарную, кондитерскую, в торговлю пищевыми продуктами и в гостиничное хозяйство.

Роберт Ф. Кеннеди, бывший главным юристом Чрезвычайной комиссии сената США по расследованию неблаговидной деятельности профсоюзов или руководства фирм (комиссии Маклеллана), впоследствии занимавший пост министра юстиции США, а еще позднее — пост сенатора от штата Нью-Йорк, не добавив ничего нового к выводам Ке- фовера, подтвердил их в своей книге «Враг изнутри» (1960), написанной по материалам расследования Маклеллана. По словам Р. Кеннеди, это расследование обнаружило прямые связи между закоренелыми преступниками, фиктивными профсоюзами и различными ведущими корпорациями.

Эти связи устанавливались с целью воспрепятствовать законному объединению работников в профсоюзы, то есть с целью предпринять действия, представляющие собой преступное нарушение Национального акта о трудовых отношениях.

Дипломатично воздав должное «большинству американских бизнесменов» как людям, «стоящим выше махинаций и тайных сговоров в переговорах с профсоюзами», Р. Кеннеди писал: «Мы установили, что многие бизнесмены, руководствуясь свойственным нашему времени стремлением к деньгам и материальным благам, пытаются с помощью подкупа заключать с бесчестными профсоюзными функционерами сделки, обеспечивающие им преимущества в конкурентной борьбе или несколько лишних долларов... Мы выявили свыше 50 компаний и корпораций, действовавших неблаговидно, а во многих случаях и незаконно в переговорах с профсоюзами... Неблаговидные и незаконные действия этих компаний и корпораций объяснялись исключительно погоней за денежной выгодой. Более того, оказалось, что нам почти не следует рассчитывать на содействие руководства фирм. Как бы это ни было неприятно, но приходится констатировать, что бизнесмены, в том числе и некоторые представители крупнейших корпораций, чаще всего уклонялись от содействия нашему расследованию. Как правило, от представителей бизнеса мы получали очень мало точной информации. За время деятельности комиссии к нам поступило 150 тыс. жалоб, из них 75% от представителей оргаии-

зованных рабочих, причем преимущественно от рядовых членов профсоюзов. Часть жалоб поступила от лиц, не являющихся членами профсоюзов или не входящих в управление фирм. Лишь ничтожное число жалоб поступило от людей, представляющих бизнес. По существу, не было случая, когда расследование производилось бы при сколько-нибудь добровольном содействии управления фирм. И объясняется это отнюдь не тем, что управление не располагало нужной нам информацией. Я полагаю, что 90% противозаконных сделок между фирмами и профсоюзами можно было бы предотвратить, если бы представители фирм просто обратились к соответствующим властям». Однако Кеннеди не объяснил, с какой стати представители фирм, сами являвшиеся организаторами противозаконных действий, стали бы обращаться к властям.

«Мы часто обнаруживали,— продолжал Р. Кеннеди,— что противозаконные сделки, в которых было замешано управление фирмы, заключались через посредство поверенных, игравших роль посредника, или, как мы стали их называть, «юридических фиксеров», «юридических проституток». Чаще всего в роли посредника выступал консультант по трудовым отношениям».

Кеннеди составил целый список компаний-нарушителей, который выглядит как миниатюрный вариант справочника крупного бизнеса «Соушел реджистер». «Мне казалось,— писал Кеннеди,— что разбирательство в комиссии уже закалило меня, однако я был потрясен изучением материалов расследования фирмы «А. энд П.»...».

Тезис о том, что преступный мир служит для запоздавших пионеров своеобразным прямым мостом к новому богатству, был откровенно сформулирован профессором Даниэлем Беллом, деканом социологического факультета Колумбийского университета.

«То обстоятельство, что мир американского бизнеса оказался, особенно с начала XX века, подобен джунглям, нашло свое выражение в методах бизнеса, практикуемых низкопробными гангстерскими элементами (большинство которых принадлежит к семьям новых иммигрантов), «продвигающимися вперед» в полном соответствии с заветами Горацио Элджера.

Преступление на языке социолога играет в обществе «функциональную» роль, и городской рэкет — противозаконная организованная деятельность с целью получать постоянную прибыль в отличие от индивидуальных противозакон

но

ных действий — представляет собой одну из своеобразных форм социальной мобильности в американском обществе. В самом деле, не будет преувеличением сказать, что в целом всю проблему организованной преступности в Америке нельзя понять, не придав должное значение следующим факторам: особой роли организованного массового игорного бизнеса в качестве функции экономики массового потребления; специфической роли различных иммигрантских групп по мере того, как они одна за другой втягиваются в мелкое предпринимательство и в преступность; связи между преступным миром и изменением характера городских политических машин».

Иными словами, преступность служила путем, который многие иммигранты, впитавшие в себя нарисованный Горацио Элджером идеал 100-процентного американизма, избрали, чтобы стать владельцами собственности и избежать тягостного ярма заработной платы, уготовленного для них предусмотрительно-расчетливыми англосаксонскими корпорациями.

По мере того как бизнес становился все более организованным, возрастала и организованность рэкета и игорного дела, и уже в 20—30-е годы нашего века мы видим, как возникает «промышленный рэкет», использующий трудовые споры и превращающийся в доходное поле деятельности.

В этой области крупнейшими дельцами были Арнольд Ротштейн (убитый после одной крупной карточной игры), Луис Лепке Бухалтер (казненный в тюрьме Синг-Синг), Гурра Шапиро, «голландец» Шульц (убит), Джек Дайамонд (Быстроногий) (убит) и Лучиано (Счастливчик) (выслан). Как отмечает профессор Белл, в 30-х годах Бухалтер и Шапиро контролировали в Нью-Йорке значительную часть швейной промышленности, малярных контор, скорняжных мастерских, мучной торговли и т. д. «В такой отрасли, как швейная промышленность, отличающейся неимоверным хаосом и жесточайшей конкуренцией, рэкетир, как это ни парадоксально, играл стабилизирующую роль, регулируя конкуренцию и фиксируя цены. Когда на сцену выступила «Администрация по восстановлению промышленности» и приняла на себя эту функцию, бизнесмен обнаружил, что то, что прежде было квазиэкономической услугой, теперь уже оказалось чистейшим вымогательством, и он стал требовать полицейского вмешательства».

Стремясь завоевать новые миры, повествует профессор

Белл, преступный рэкетир перенес центр тяжести своей деятельности из сферы производства в сферу потребления, главным образом в игорное дело, впрочем не утратив полностью интереса к сфере производства, что подтверждается широким распространением рэкета в области трудовых отношений в 50-х и 60-х годах.

Расследование Кефовера обнаружило щупальца владельцев игорных притонов и преступных синдикатов; расследование Маклеллана выявило, что неприкрытый рэкет в области трудовых отношений расцвел пышным цветом. Этот последний вид рэкета выполнял экономическую функцию обеспечения предпринимателям низкого уровня издержек на рабочую силу. Игорные дельцы выполняли политико-экономическую функцию тайного источника финансирования крупнейших местных политических организаций — критики их называют «машинами» — в Бостоне, Провиденсе, Нью-Йорке, Филадельфии, Питсбурге, Буффало, Кливленде, Детройте, Чикаго, Сент-Луисе, Канзас-Сити и других крупных городах.

Справедливо отвергая утверждение комиссии Кефовера о том, что некая мафия правит преступным миром, профессор Белл указывает, что комиссия не смогла понять следующее:

1) овладение итальянской общиной в Америке важными позициями в политической жизни, как составная часть неизбежного процесса этнической преемственности, — явление, совершающееся независимо, но вместе с тем одновременно в большинстве городов с крупными итальянскими районами— Нью-Йорке, Чикаго, Канзас-Сити, Лос-Анджелесе; существуют отдельные итальянцы, играющие сегодня видную, часто руководящую роль в игорном бизнесе и в преступных синдикатах; 3) итальянцы — владельцы игорных притонов и главари преступных синдикатов часто занимают видное положение в самой итальянской общине и имеют покровителей в городских политических организациях.

Другими словами, на путь преступности стали некоторые более поздние иммигранты, стремящиеся иметь собственность. Политические «машины» в городах обложили всех их тяжелой данью.

Со временем многие из этих людей стали «законными» владельцами собственности. Слово «законные» означает, что суд признает их право собственности. «Многие из крупнейших «преступников» [я не знаю, почему профессор Белл поставил слово «преступники» в кавычки, ибо всех их приз

нал преступниками суд. — Ф. JI.] теперь получали свой доход от «законных» инвестиций (у Костелло это недвижимость, у Адониса — автогрузовые перевозки и права на торговлю автомобилями Форда) или от таких квазизаконных, но признанных обществом в качестве респектабельных источников, как игорные дома».

Короче говоря, речь идет о крупных воротилах преступного мира, их имена мы вновь встретим в материалах расследований Кефовера и Маклеллана. К ним относятся некоторые «профсоюзные лидеры» и их прихвостни — робины гуды навыворот, лихо грабившие бедных в пользу богатых. Широко распространено мнение, что эти люди прошли по новейшей столбовой дороге к богатству и тайно владеют крупными пакетами акций крупнейших корпораций. Они обладают такими необходимыми качествами, как жестокость и неразборчивость в средствах, но им не хватает утонченности.

Чтобы не утомлять читателя множеством подробностей, в которые мне пришлось углубиться для проверки утверждения о том, что преступный подпольный мир служит источником образования огромного нового богатства, да будет мне позволено категорически заявить следующее: это утверждение не соответствует действительности. Хотя люди вроде Костелло и накопили порядочные состояния, которым может позавидовать простой человек, я сомневаюсь, чтобы они были таких же размеров, как и те состояния, о которых идет речь в настоящей работе. Весьма сомнительно, чтобы в 1965 г. Костелло или любой другой представитель преступного мира обладал богатством, превышающим 5 млн. долл. Нет никаких данных, подтверждающих наличие крупного богатства у преступного мира, если только сама Уоллстрит не расположена в преступном мире.

Сенатор Кефовер приводит сведения о доходах различных групп игорных дельцов, почерпнутые из заявлений о подоходном налоге, которые преступники не любят фальсифицировать с тех пор, как Аль Капоне и другие попались на этом и были подвергнуты тюремному заключению на длительные сроки; но хотя некоторые из приведенных им цифр весьма внушительны, даже с учетом их занижения, они все же не столь уж велики. В лучшем случае владельцев этих сумм можно отнести к рассмотренной выше категории мелких бизнесменов-спекулянтов.

Причина столь низкого уровня денежного богатства представителей преступного мира проста. Публичные опе

рации преступного мира — азартные игры, проституция, другие разновидности порока (в отличие от таких тайных операций, как торговля наркотиками) —обрекают его на «дележ». Он должен делиться своими доходами (один лишь оборот игорного бизнеса Кефовер оценил в 20 млрд. долл. в год) с местными политическими деятелями и с полицией — от постового полицейского до окружного начальника.

Эта необходимость дележа уменьшает чистый доход владельцев заведений, которые, будучи сами объединены в группы, должны к тому же делиться между собой. Я полагаю, что чистый доход от всего объема «продаж» значительно ниже 1%. К обороту в 20 млрд. долл. (цифра, взятая с потолка) 1% составляет 200 млн. долл., но в казну преступного мира, очевидно, попадает еще гораздо меньше, чем 200 млн. долл. Кроме выплаты выигрышей, игорные дельцы должны также производить крупные платежи «юридическим фиксерам» и адвокатам. Они постоянно вынуждены платить дань налетчикам. И когда остаток делится между сотнями владельцев заведений, каждому из них достается очень мало. «Сбор» от проституции меньший, а всевозможные отчисления от него еще большие.

Важным лицом, о котором было известно, что оно на протяжении многих лет находилось у «кормушки» игорного бизнеса, оказался мэр Джерси-Сити Фрэнк Хейг, в течение длительного времени занимавший влиятельные позиции в Национальном комитете Демократической партии (с таким же успехом он мог состоять и в Республиканской партии). Доходы Хейга от игорного бизнеса были постоянными, однако, будучи ревностным католиком, к проституции он относился неодобрительно. После смерти он оставил состояние, оценивавшееся в 5 млн. долл. Если Хейг, начавший карьеру бедным юношей и всю свою жизнь непрерывно набивавший свой карман, не смог накопить большее состояние, то какое же состояние могли накопить главари так называемых синдикатов? Допустим, что Хейг израсходовал, кроме того, 5 млн. долл., живя на широкую ногу, но и при этом его доходы от очень крупного, прочного, занимающего центральное место игорно-политического предприятия не превысили бы 10 млн. долл. Это порядочная сумма, но не настоящие «большие» деньги. К тому же сам Хейг не был гангстером.

Согласно газетным версиям, какой-либо преступник создает организацию. Затем он покупает «политическое покровительство» и соблазняет респектабельного, посещающего

церковь американского официального деятеля, имеющего очаровательную жену, детей, собаку, кошку и канарейку. Был, видите ли, весьма приличный человек, пока его не улестил и не подкупил агент мафии.

В действительности же все происходит иначе. Давно сложившаяся группа бизнесменов и (или) политиков, наметив определенный план, подыскивает для его осуществления бандита. Если его нельзя найти на месте, его привозят, подобно тому как в Новый Орлеан для эксплуатации лотерейных автоматов был привезен Костелло; в Чикаго для контроля над всем преступным бизнесом вообще были привезены из Бруклина Джонни Террио и Аль Капоне, а Генри Форд привез в Детройт Гарри Беннета.

Следует отметить, что почти все представители преступного мира, оказавшись на виду, чувствуют себя неуверенно. Если бы они не пользовались покровительством, им не хватило бы решимости создать разветвленные предприятия, обслуживающие массы людей. Газеты хотят нас заставить поверить, будто братья Анастазия, сойдя с корабля, самостоятельно обосновались на американской земле в качестве бандитов и убийц. Любой, вспомнив, как сам он чувствовал себя неуверенно в чужом городе (не говоря уже о чужой стране с чужим языком), поймет, насколько неправдоподобны россказни о людях из низших классов, прибывших в чужую страну, не знающих ее языка и посвящающих себя занятию, связанному с крупными правонарушениями. Однако, когда представишь себе, как кто-либо из стоящих у власти убеждает их в том, что нарушать закон можно, что им будет оказана защита и что они получат за это определенную плату, когда вспомнишь, что стоящий у власти в состоянии подтвердить это на примере многочисленных рискованных дел, перед глазами возникает столь знакомая сцена в суде с угрюмой, вызывающей, бессловесной фигурой головореза из низших классов.

Основной костяк чикагских нарушителей «сухого закона», теперь получивших всемирную известность, был первоначально завербован чикагскими газетными издателями, которые в буквальном смысле слова вели перестрелки из-за каждого газетного киоска — «тиражную войну». Все перестрелки 20-х годов были основательно отрепетированы еще до первой мировой войны в газетной войне. Участники этой газетной войны с помощью адвокатов чикагских газет узнали, как действует фикс, и позднее, уже под политическим покровительством, действовали таким же образом в войнах шаек бутлегеров.

Газеты создали также вымысел, будто, как только какая-

либо шайка преступников начинает дело, в него пытается «втереться» некая независимая группа и тогда между шайками вспыхивает война. Эго весьма редко соответствует действительности, хотя некоторые независимые шайки (быть может, введенные в заблуждение чтением газет) считают, на свою беду, этот вымысел правдоподобным.

В большинстве случаев вооруженные столкновения между городскими шайками преступников в Соединенных Штатах, кроме столкновений между шайками подростков, служат выражением борьбы группировок в местных организациях политических партий. Местные отделения двух крупных партий или составляющие их фракции оказывают покровительство различным бандитам, контролирующим игорное дело, проституцию, бутлегерство, «защиту» мелких бизнесменов и аналогичных предприятий. Отряды одной шайки вторгаются на территорию, которую другая шайка считает своей, причем каждая шайка стремится привлечь на свою сторону всякое отребье. Поскольку эти шайки формально находятся вне закона, им не остается ничего другого, как принять сражение или отступить. Возможно, что бывали и отступления. Но в тех столкновениях, о которых известно, результат определялся силой.

Время от времени бандиты оказываются в руках правосудия (хотя на сотни убийств в чикагских шайках со времени первой мировой войны не было ни одного случая осуждения, за исключением убийства сотрудника газеты), однако их политических покровителей редко привлекают к ответственности.

Политические покровители бандитов обычно не вмешиваются в столкновения между шайками, причем между собой они иногда вступают в сделки. Если, как это произошло в Чикаго в 20-х годах, они не заключают такую сделку, различные шайки, как, например, шайки Дженны, Капоне, Морена, О’Бэнниона, О’Доннела и других, воюют друг с другом до полного уничтожения соперника. Капоне одержал победу частично потому, что был более изобретателен, а частично благодаря тому, что использовал в ходе боевых действий пулемет, применил, так сказать, новую технику для эффективного истребления противника (во время первой мировой войны Капоне был пулеметчиком).

Кефовер назвал имена многих членов законодательного собрания штата Иллинойс — республиканцев и демократов, поддерживавших связи с преемниками Капоне. Этот перечень можно было бы продолжить.

Иногда в преступный мир все-таки «вторгаются» аутсайде

ры. Одним из них в 30-х годах был Винсент Колл, Бешеная собака, совершавший налеты на «банки» и «приемные пункты» нью-йоркских рэкетиров и, как утверждают, похитивший нескольких главарей шаек с целью получить за них выкуп. Колла застрелили в телефонной будке.

В некоторых весьма редких случаях представители преступного мира обращаются к должностным лицам, пытаясь с помощью подкупа получить политическое покровительство. Как свидетельствует пример, приведенный Кефовером, опасность такого шага заключается в том, что должностное лицо может оказаться неподкупным, успешно разоблачить и подвести своего искусителя под суд. Как это ни странно, но сама попытка подкупа также преследуется законом.

Однако во всех этих делах бандиты — агенты политических партий или групп предпринимателей — служат лишь пешками в игре, а отнюдь не главными фигурами, как их изображают газеты. Именно они оказываются под следствием, их предают суду, их выставляют на посмешище в газетах, иногда сажают в тюрьму или казнят, их убивают. Подобный способ заработать себе на жизнь трудно признать привлекательным. Смертность среди бандитов, очевидно, весьма высока. Даже Фрэнк Костелло, которого называли премьер-министром преступного мира и который в 40-х годах был этаким маленьким Уорвиком, продвигавшим на местные официальные посты нужных ему людей, даже он едва не погиб от пули. Большинство людей, представших перед комиссией Кефовера, либо имели физические недостатки, либо несли на себе отпечатки напряженного и губительного образа жизни. Никто из этих людей, даже если они являются владельцами солидного дома, плавательного бассейна и автомобиля, не принадлежит к числу победителей в жизни. Выглядят они глубоко несчастными. Их жены и дети достойны жалости. В общем, в грандиозной американской погоне за собственностью их участь весьма тяжела.

<< | >>
Источник: Ф.Ландберг. БОГАЧИ И СВЕРХБОГАЧИ О подлинных правителях Соединенных Штатов Америки. 1971

Еще по теме Глава III ПРЕСТУПНОСТЬ И БОГАТСТВО:

  1. Преступность — столбовая дорога к богатству
  2. Глава 14. Нематериальное богатство
  3. ГЛАВА 13. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ИСКЛЮЧАЮЩИЕ ПРЕСТУПНОСТЬ ДЕЯНИЯ
  4. СТРОЕНИЕ, ЛЮМИНЕСЦЕНТНЫЕ И МАГНИТНЫЕ СВОЙСТВА КОМПЛЕКСОВ Eu(III) И Tb(III). СЕНСИБИЛИЗАЦИЯ ЛЮМИНЕСЦЕНЦИИ Eu(III) И Tb(III) В РАЗНОМЕТАЛЬНЫХ КОМПЛЕКСАХ
  5. Глава 2 ВАЖНОСТЬ НАУКИ О ХОЗЯЙСТВЕ. БОГАТСТВО СОКРАТА И БЕДНОСТЬ КРИТОБУЛА. ЖЕЛАНИЕ КРИТОБУЛА ИЗУЧИТЬ ЭТУ НАУКУ
  6. § XXIV. О богатстве государства
  7. Полезность богатства
  8. Язык — богатство и сила
  9. 14.2. Богатство неформального сектора и цивилизация
  10. 6. Виды капитала и богатство стран
  11. Карта американского богатства
  12. Преступность корпораций
  13. ГЛАВА III
  14. ГЛАВА III
  15. ГЛАВА III
  16. ГЛАВА III
  17. ГЛАВА III
  18. ГЛАВА III
  19. ГЛАВА III
  20. Глава III