<<
>>

ИЮНЬСКОЕ ВОССТАНИЕ ПАРИЖСКИХ РАБОЧИХ

Как и следовало ожидать, это решение вызвало гневное возмущение всего парижского пролетариата. Огромная масса безработного люда, занятого в «национальных мастерских» и связанного тысячью нитей со всем рабочим населением столицы, должна была выбирать между казармой, работой в болотах вдали от семьи и голодной смертью на парижской мостовой.

Расправа с «национальными мастерскими» всколыхнула весь рабочий Париж еще и потому, что завоеванное пролетариатом и торжественно провозглашенное «право на труд» цинично отнималось буржуазией, несмотря на все обязательства, данные рабочим в февральские дни.

Передовые рабочие с полным основанием усматривали в решении о «национальных мастерских» преступный заговор врагов подлинно демократической республики. Члены Центрального бюро бригадиров «национальных мастерских» немедленно заявили в письме правительству от имени рабочих «национальных мастерских», что «ни один из нас не оставит Парижа, пока не будет выработана и принята народом демократическая, социальная и народная конституция» 38.

Но все рабочие протесты наткнулись на глухую стену. Член «Исполнительной комиссии» министр Мари принял делегатов «национальных мастерских» и высокомерно пригрозил им: «Если рабочие не хотят уехать в провинцию сами, то мы вышлем их из Парижа силой... слышите, силой!» Грубая угроза Мари только подлила масла в огонь. Вечером 22 июня на улицах Парижа начались рабочие демонстрации и митинги, проходившие под лозунгами: «Долой Мари!», «Долой Учредительное собрание!»,

«Свинца или работы!» С утра 23 июня в восточных районах города началось строительство баррикад и прозвучали первые выстрелы.

Это не остановило воинствующую буржуазную реакцию, она продолжала неумолимо осуществлять свой провокационный план и спешила отрезать все пути отступления. 23 июня Учредительное собрание спешно утвердило срочно представленный Фаллу законопроект о роспуске «национальных мастерских» в трехдневный срок.

Все компромиссные и смягчающие предложения были яростно отклонены. Бразды оперативного политического руководства фактически ускользали от «Исполнительной комиссии» к заправилам реакции в Учредительном собрании.

Теперь Кавеньяк, сосредоточив в своих руках верховное командование всеми вооруженными силами—войсками, национальной и мобильной гвардиями,— мог приступить к осуществлению своего плана и вызвал по телеграфу в столицу новые воинские части и артиллерию. План Кавеньяка, разработанный совместно с его сотрудниками, генералами-орлеанистами, состоял в том, чтобы, не распыляя войск, беспощадно, «по-алжирски» расправиться с парижским пролетариатом. Этому плану сыграл на руку Ледрю- Роллен — в смертельном страхе перед рабочим восстанием он затребовал из близлежащих департаментов отряды национальной гвардии, чтобы использовать их против парижских рабочих.

Таким образом выкристаллизовались все условия для осуществления лелеянного буржуазной реакцией плана учреждения военной диктатуры. Утром 24 июня «Исполнительная комиссия» подала в отставку, и Учредительное собрание, объявив Париж на осадном положении, передало всю полноту власти генералу Ка- венЪяку.

В отличие от продуманных действий буржуазной реакции восстание рабочих Парижа в июне 1848 г. носило в целом стихийный характер. Тем не менее оно разгоралось с быстротой лесного пожара.

Июньское восстание 1848 г. в Париже

Уже к вечеру 23 июня восстанием была охвачена вся восточная часть Парижа. Сеть баррикад опоясала все рабочие кварталы города и предместья восточной стороны, Латинский квартал, часть Монмартра и прилегающих к нему центральных районов Парижа. Общее число восставших достигало 40—45 тыс. человек, которым активно помогали женщины и дети рабочих семей.

Гнев и возмущение парижского пролетариата были помножены на силу его революционных традиций и непреклонных, хотя и смутных, стремлений к подлинно демократической социальной республике. Лозунгами восставших были: «Хлеба или свинца! Свинца или работы! Жить, работая, или умереть, сражаясь! Да здравствует демократическая и социальная республика! Долой эксплуатацию человека человеком!», к которым присоединялись иногда и такие, как «Свободная ассоциация труда при поддержке государства! Организация труда через ассоциацию!» Выражая в этой неясной и незрелой форме свои социалистические требования, восставшие рабочие неразрывно связывали их с борьбой за последовательную демократию.

В ряде случаев повстанцы требовали ареста членов «Исполнительной комиссии», министров и депутатов Учредительного собрания и выработки конституции республики самим народом.

Основные контингенты повстанцев составили рабочие «национальных мастерских», к которым присоединилась масса строителей и ремесленных рабочих многочисленных мастерских по производству предметов парижского искусства, галантерейного, мебельного промысла и т. п. 252 В авангарде восставших шли передовые элементы парижского индустриального пролетариата — машиностроители, рабочие железнодорожных мастерских, железнодорожники столичного транспортного узла. Ядро восстания, образованное этими различными категориями рабочих того времени, обрастало в ходе борьбы прослойками чернорабочего люда, безработными и деклассированными элементами рабочих районов и предместий столицы.

Элементарная организация повстанцев достигалась благодаря тому, что они сражались обычно в составе тех бригад, взводов и отделений, в каких они работали в «национальных мастерских», либо в составе коллективов своих предприятий, в своих подразделениях национальной гвардии, в составе жителей своего квартала или местного демократического клуба. Поэтому чаще всего командирами повстанческих отрядов и начальниками баррикад становились бригадиры и делегаты «национальных мастерских» и командиры частей национальной гвардии, нередко и руководители локальных революционных клубов. Так, строительством баррикад и борьбой на площади Вогезов руководил рабочий-механик Ра- кари, до революции состоявший членом тайного коммунистического общества «трудящихся-эгалитариев», а после февральской революции работавший в «национальных мастерских» и до событий 15 мая являвшийся офицером 2-го батальона 8-го легиона национальной гвардии. В районе Пантеона командовали операциями повстанцев офицеры 12-го легиона национальной гвардии жестянщик Шодавуан, печатник Приер, портной Левен, пекарь Окье. Борьбой на улице Планш Мибре руководил коммунист сапожник Вуазамбер. Баррикадами на улице Гранж-О’Белль и в квартале Сен-Марсо командовали бланкисты Бартелеми и Колле.

В VIII округе Парижа, одном из основных центров восстания, борьбу возглавлял редактор социалистической газеты «Органи- засион де травай» Деляколонж. В предместьях Сент-Антуанском, Сен-Дени и Бельвиле организаторами борьбы были руководители и активисты местных клубов — оптик Дефер, печатник Маш-Эд, бланкист инженер Дювинье, механик Герино, обойщик Фанферно, приказчик Потье. В одном месте, у заставы Фонтенбло, восставшими руководил бонапартист каменщик Лар 253.

Разнообразные силы восставших не охватывались какой-либо общей организацией и единым политическим и военным руководством.

Все же в ходе восстания естественно, должна была возникать и эпизодически возникала оперативная связь между борющимися районами и опорными пунктами, делались попытки налаживания взаимопомощи и координации ближайших планов действия. Связь эта и попытки предпринимались по инициативе местных командиров. Они использовали навыки прежней революционной деятельности и свои прошлые и настоящие политические связи.

На первое место здесь можно поставить участие некоторых вожаков в бланкистских организациях и членство еще большего числа руководителей постанцев в «Обществе прав человека и гражданина». Активисты этой революционной организации в свое время изучали опыт баррикадной борьбы, и к концу февральского периода, перед лицом наступления реакции, Общество вернулось к соединению легальной деятельности с конспиративной. «Общество прав человека и гражданина» было единственной революционно-демократической организацией, отдельные секции которой приняли участие в июньском восстании и намечали даже создать несколько военно-координационных центров борьбы 254. Все эти разрозненные попытки не получили развития из-за быстротечности военных действий, недостатка времени и трудностей импровизированных связей между разрозненными отрядами повстан- цев'

Главной же причиной раздробленности сил повстанцев было отсутствие классовой организации пролетариата, которая могла бы возглавить рабочих и осуществить продуманное руководство восстанием. Революционные вожди парижского пролетариата после 15 мая находились в заключении, их клубы были распущены и закрыты. Хотя среди баррикадных бойцов ходили по рукам списки будущих членов «правительства демократической и социальной республики», которое они намеревались создать после победы восстания, и в списках этих фигурировали, наряду с Бланки и Рас- пайлем, Кабе и Луи Блан, Прудон, Леру, Коссидьер и Барбес,—- ни один из видных демократических деятелей и социалистов не присоединился к восставшим рабочим: ни Коссидьер, на которого повстанцы возлагали большие надежды, ни Луи Блан, который завершил свое предательство, осудив восстание и участвуя во время его подавления в работах Учредительного собрания. Революционной пролетарской организации не могло заменить и Общество объединенных рабочих корпораций. Многие его активисты, особенно из корпорации рабочих-механиков, приняли в восстании активное участие, но луиблановское по духу руководство этого рабочего объединения не решилось примкнуть к восстанию, и в июньские дни Общество фактически прекратило свое существование.

Несмотря на эту коренную слабость восставшего пролетариата, он показал в июньские дни в Париже невиданную силу и стойкость. Массовый героизм и множество военных тактических талантов проявили его командиры и бойцы. Было построено 450 баррикад, высота которых доходила до 3—4-го этажа, и они могли поддерживать друг друга перекрестным огнем.

Первый день боев, 23 июня, не дал правительственным войскам никаких преимуществ. Утром 24 июня повстанцы перешли в новое наступление. Развивая сильнейший натиск, они значительно продвинулись вперед, угрожая захватить здание городской Ратуши. В Учредительном собрании царила паника, Кавеньяк вновь телеграфировал во все концы Франции о срочной присылке войск и отрядов национальной гвардии.

Но повстанцы не смогли закрепить своего успеха. Не имея руководства и общего стратегического плана борьбы, они перешли к обороне захваченных позиций и передали инициативу в руки противника. К вечеру 24 июня правительственные войска начали контрнаступление и очистили кварталы левого берега Сены.

К 25 июня Кавеньяку удалось создать огромный перевес сил — свыше 150 тыс. штыков регулярных войск, национальной гвардии и мобилей против 40—50 тыс. повстанцев. Но и теперь пароксизм бешенства буржуазии не ослабел, как не ослабело ее намерение раздавить восстание «по-алжирски». Прудон, проводивший в дни восстания много времени в стенах Учредительного собрания, записывал в своем дневнике, что «буржуа Национального собрания заняты только одним — покончить с этим!» Прудон свидетельст- вовал, что «видели, как Тьер советовал использовать артиллерию, чтобы покончить с этим» 255.

Для подавления восстания Кавеньяк в самых широких размерах использовал артиллерию, которая беспощадно сметала баррикады, дома и целые кварталы, служившие узлами сопротивления повстанцев. Сент-Антуанское предместье, превращенное повстанцами в сплошную крепость, обстреливалось из тяжелых орудий.

Вслед за артиллерией главную роль в наступлении правительственных сил играли головорезы мобильной гвардии, действия которых отличались пьяной лихостью и особо жестокой расправой с повстанцами. Для оправдания своих зверских жестокостей правительство обливало грязью дикой клеветы восставших рабочих. «Они хотят анархии, пожаров, грабежей»,— гласило правительственное обращение к населению. В особенности широко использовались с этой целью два эпизода баррикадных боев 25 июня. Одним из них было убийство парижского архиепископа Аффра, который в районе площади Бастилии выступил перед повстанцами, призывая к прекращению гражданской войны, и был убит выстрелом в спину, последовавшим из дома, занятого солдатами и мобилями. Другим случаем было убийство в районе предместья Жантильи генерала Брюа, который вступил с повстанцами в переговоры, добиваясь их капитуляции, и был ими убит в момент замешательства, вызванного слухами о появлении отрядов мобилей, когда часть повстанцев была до крайности взбудоражена вестью о расстрелах правительственными войсками пленных баррикадных бойцов.

Поучительно, что против восставших рабочих буржуазия уже в 1848 г. применила в широком масштабе такое излюбленное оружие клеветнической пропаганды, как приписывание подъема революционного движения подрывной деятельности «иностранной агентуры». Лидеры буржуазных республиканцев наперебой с орлеанистами и легитимистами объясняли восстание парижского пролетариата подстрекательством политических эмигрантов-иностранцев, злонамеренными происками иностранных держав, «англо-русским заговором», «австро-иезуитской интригой» и т. д. и т. п. Эти лживые утверждения повторил с трибуны Учредительного собрания Флокон, им отдал дань даже Прудон, в начале восстания поверивший версии о том, что оно вызвано ироисками претендентов на французский трон. С голоса солидной столичной буржуазной прессы такие лживые измышления подхватывались провинциальной печатью, которая доводила их до самых широких слоев обывателей. Собрав в один пахучий букет подобные россказни парижской прессы о причинах рабочего восстания, местная газета Байонны, например, писала, что расходы по «англо-русскому заговору», вызвавшему июньское восстание, «покрываются золотыми рудниками Урала. Демидов раздает в Лондоне и Париже полными пригоршнями золотые империалы с русским двуглавым орлом» 256.

К вечеру 26 июня, после разгрома Сент-Антуанского предместья и последних очагов сопротивления в окрестностях Парижа, рабочее восстание было окончательно подавлено. Торжество буржуазии сопровождалось свирепым террором против всего рабочего населения столицы. В пролетарских кварталах и предместьях продолжались расстрелы раненых и пленных рабочих. Над ними творили расправу также в тюрьмах и крепостных фортах—охрана из национальных гвардейцев расстреливала их через отдушины, двери и окна казематов, морила голодом в подвалах общественных зданий. Всего было убито в дни восстания и после него свыше 11 тыс. человек — цвет парижского пролетариата.

Одновременно шли повальные аресты «подозрительных лиц», часто на основании случайных доносов, либо «подозрительного» внешнего вида. Число арестованных в Париже превысило в первые дни после восстания 25 тыс. человек, из коих свыше 11 тыс. оставлены были и далее под арестом. 27 июня Учредительное собрание приняло декрет, вводивший для арестованных за участие в восстании ссылку без суда в заморские колонии Франции. Специальные военные комиссии разбирали дела арестованных и решали вопрос о ссылке. Даже эти комиссии вынуждены были в конце концов освободить за отсутствием всяких улик свыше 6 тыс. арестованных, в подавляющем большинстве рабочих. В ссылку было отправлено около 4 тыс. человек. Лица, признанные «вожаками, подстрекателями и зачинщиками», подлежали суду военных трибуналов, которые приговаривали революционный актив пролетариата к каторге и длительным срокам тюремного заключения.

Свирепая ярость французской буржуазии объяснялась тем, что она инстинктивно поняла исторический смысл рабочего восстания, когда классовая война труда и капитала поднялась на свою высшую ступень и самый передовой отряд рабочего класса того времени впервые сделал прямую попытку свергнуть классовое господство буржуазии. Всемирно-историческое значение июньского восстания 1848 г. охарактеризовано было К. Марксом, который назвал его «первой великой битвой между обоими классами, на которые распадается современное общество. Это была борьба за сохранение или уничтожение буржуазного строя» 257.

Парижский военный трибунал. Суд над участниками июньского восстания

Опыт июньского восстания показал всю незрелость и ограниченность подобной ранней попытки пролетарской революции, попытки, порожденной не объективным историческим развитием экономических и политических предпосылок социализма, а крайним обострением классовых противоречий пролетариата и буржуазии в ходе буржуазно-демократической революции, призванной еще только расчистить пути развития зрелого капитализма. Незрелость эта проявлялась не только в отсутствии революционной классовой организации у парижских рабочих, но и в огромном влиянии на них идей мелкобуржуазного социализма, затемнявших классовое сознание пролетариата.

Не менее важным источником слабости парижского пролетариата была его изолированность. Июньское восстание ниоткуда не получило помощи, что объяснялось в конечном счете той же незрелостью, тем же отсутствием революционной организации пролетариата. Не существовало еще широкой международной рабочей организации, способной разъяснить европейскому пролетариату всемирное значение парижских событий и приковать к нему внимание рабочих всех стран. В то время как победу Кавеньяка над парижскими рабочими восторженно приветствовали представители феодальной реакции и либеральной буржуазии всей Европы — английские тори и виги, прусские юнкеры, Меттерних и царь Николай I,— рабочим всех стран потребовались, как писал впоследствии К. Маркс, «долгие годы, пока сам рабочий класс понял, что июньское восстание 1848 г. является делом его собственных передовых борцов» 258.

По той же причине и во Франции большинство провинциальных рабочих остались еще безучастными к борьбе в Париже. Между тем в стране имелись некоторые возможности проявления активной пролетарской солидарности, но и они не были реализованы из-за отсутствия организации, способной объединить рабочих и развязать их действия. В отдельных провинциальных промышленных центрах передовые рабочие, у которых пробуждался классовый инстинкт, проявляли сочувствие восставшему Парижу. В Марселе накануне парижских событий, 22—23 июня произошло восстание местных рабочих, взволнованных слухами об отмене Учредительным собранием декрета об ограничении рабочего дня. Рабочие многих поселков вокруг парижских крепостных укреплений принимали активное участие в июньском восстании. Сочувствен-иые отклики на парижское восстание можно констатировать в Гавре, Руане, Лиможе, Дижоне, Анжере, в рабочих городах вокруг Лиона. Отдельные голоса солидарности с восставшими парижскими пролетариями зарегистрированы были в демократических клубах Бордо.

В Нанте 25 июня забастовали 200 рабочих местных «национальных мастерских»; в Орлеане железнодорожники провозгласили стачку солидарности с борющимся пролетариатом Парижа; в Эссоне рабочие-бумажники построили баррикады, чтобы задержать

Участники

июньского восстания в тюрьме

направляющиеся в Париж воинские подкрепления; в Шуази- Ле-Руа с той же целью перерезана была железная дорога в столицу; в Арбуа власти воспрепятствовали попыткам местных демократических национальных гвардейцев отправиться добровольцами в Париж, подозревая, что добровольцы «имеют намерение использовать свою силу и доблесть не для подавления мятежа, а как раз для поддержки его» 259. Но все эти факты оставались изолированными случаями, они не сливались воедино в солидарное действие рабочего класса Франции с июньским восстанием.

Другим важнейшим проявлением незрелости и слабости восставшего пролетариата было отсутствие у него союзников среди крестьянства и мелкой буржуазии. Революционные вожаки парижского пролетариата не оценили и не сумели использовать воз можностей, какие открывало им широко разлившееся в деревне недовольство буржуазной «республикой 45 сантимов», глубокое брожение среди беднейших крестьян в связи с экономическим кризисом, разорением, гнетом ростовщиков и капиталистов На этой почве в июньские дни протягивались изредка инстинктивные нити сочувствия крестьянской бедноты борющимся парижским рабочим. После подавления июньского восстания о фактах такого сочувствия сообщали комиссии, созданной Учредительным собранием для расследования причин восстания, префекты и мэры некоторых сельских общин департаментов Ло и Жер260. Сюда же можно причислить примечательный случай, когда один приходский священник в епархии Нанси, зачитав в церкви епископское послание о разразившемся в Париже «восстании голода», воскликнул перед прихожанами, что «парижские рабочие не ошиблись, ибо солнце сияет для всех» 261. Однако парижский пролетариат не смог повести за собой мелких крестьян и беднейшие слои мелкой буржуазии, последние еще боялись довериться руководству революционного пролетариата.

Причиной такой полной изолированности пролетариата было отчасти и то обстоятельство, что рабочее восстание вспыхнуло раньше, чем развитие буржуазно-демократической революции 1848 г. оторвало известную часть мелкой буржуазии от крупной, ранее, чем ход событий выявил глубину противоречий их интересов и противопоставил эти классы в борьбе. Процесс этот назревал, но был прерван восстанием рабочего Парижа под антикапитали- стическим знаменем. Это дало буржуазии возможность сплотить на короткий срок все собственнические классы в «священный союз», сцементировать его «великим страхом» 1848 г., напоминавшим своей широтой «великий страх» 1789 г.

В результате в июне 1848 г. французская нация раскололась на две нации — пролетариев и собственников. «Религия собственности», как назвал ее А. И. Герцен, стала «братством», объединившим против парижского пролетариата всю массу буржуазии, крупных и мелких капиталистов, коммерсантов и лавочников, крупных землевладельцев и крестьян, буржуазных и мелкобуржуазных интеллигентов, служащих и чиновников всех рангов. Маркс отмечал, что в «июньские дни никто с таким фанатизмом не боролся за спасение собственности... как парижская мелкая буржуазия» 4S.

Наблюдение это могло быть в равной мере отнесено и к мелкой буржуазии французской провинции, где собственнический страх раздували изо всех сил измышления столичной и пропии- циальной печати.

Из 53 департаментов направились в Париж добровольческие отряды национальных гвардейцев, насчитывавшие в общей сложности свыше 100 тыс. человек, большая часть которых прибыла к месту действия уже после подавления восстания. Среди провинциальных гвардейцев были представлены все классы населения, самые многочисленные контингенты дали крестьянство, городская мелкая буржуазия и лица свободных профессий. В некоторых провинциальных отрядах имелось даже небольшое число отсталых рабочих из захолустий. По единодушному свидетельству провинциальной администрации и командования этими отрядами, наиболее активными боевыми элементами добровольческой армии карателей являлись те национальные гвардейцы, которые были ими еще во времена Июльской монархии, т. е. орлеанистская буржуазия и легитимистская сельская верхушка, отпрыски провинциальной землевладельческой знати &0. Не случайно наибольшее усердие в формировании этих карательных отрядов проявляли северо-западные департаменты Нормандии, Бретани, Вандеи, равно как ультракатолические районы восточной Франции.

При этом отчетливо сказывалось, насколько реакция провинции на июньское восстание насыщена была накапливавшейся десятилетиями ненавистью консервативной и реакционной «деревенщины» к революционному Парижу, к его решающей и инициативной роли во всех исторических событиях. Местная газетка в Пуатье откровенно писала 23 июня: «Надо, чтобы Париж вспомнил наконец, что он представляет лишь '/за Франции и что если провинция и устремляет на него взоры, то она не оставит в его руках ни скипетра тирана, ни бича погонщика рабов»262. Этот жирондистский лейтмотив настойчиво подхватывали монархические элементы провинциальной национальной гвардии. Отправляясь в поход на Париж, они подчеркивали в своих обращениях к Учредительному собранию, что явились защищать «религию, труд, собственность и семью» и «положить конец той невыносимой диктатуре, которую возвели над политической жизнью страны вечные восстания парижских рабочих» 263.

Контрреволюция 1848 г., использовав обострявшиеся с развитием капитализма противоречия между городом и деревней, собрала с них обильную жатву при борьбе с восставшим пролетариатом, а в дальнейшем и против Республики. Подавление июньского восстания явилось в этом смысле переломным моментом в традициях французской истории нового времени: впервые решение судеб страны переходило от революционного Парижа к борющейся против него собственнической буржуазной и помещичьей провинции.

<< | >>
Источник: А. З. МАНФРЕД (отв. редактор) В. М. ДАЛИН и др.. История Франции т.2. 1973

Еще по теме ИЮНЬСКОЕ ВОССТАНИЕ ПАРИЖСКИХ РАБОЧИХ:

  1. ПАРИЖСКОЕ ВОССТАНИЕ И ЖАКЕРИЯ
  2. 42. Рабочее время, его виды. Режим и учет рабочего времени.
  3. ПАРИЖСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
  4. 8 ПАРИЖСКАЯ КОММУНА 1871 ГОДА
  5. ПАРИЖСКАЯ КОММУНА 1871 Г. (ГЛ. 8)
  6. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ
  7. СОСТАВ ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ И ЕЕ ПРОГРАММА
  8. ВОССТАНИЕ ХУАН ЧАО
  9. 3.2.5. Ведение рабочих записей Обшиа принципы ведения рабочих записей
  10. ВОССТАНИЕ В РИМЕ
  11. НАЧАЛО ВОССТАНИЯ ПРОТИВ ФИЛИППА II
  12. Глава 8 О.              Мюррей ИОНИЙСКОЕ ВОССТАНИЕ
  13. ДЕМОНСТРАЦИЯ И ВОССТАНИЕ
  14. Восстание в Египте
  15. НАРОДНЫЕ ВОССТАНИЯ
  16. ВОССТАНИЕ В САМАРКАНДЕ
  17. ВОССТАНИЕ МАХМУДА ТАРАБИ
  18. Восстание в Вавилоне