<<
>>

Жесткость элит и геополитический упадок

Растущая доля доходов голландских элит в XVIII в. исходила от полномочий, гарантированных постами (Israel, 1995, с. 1006-1012; Adams, 1994b). Должности попали под постоянный контроль семейств, в которых основатели смогли назначить своих потомков наследниками.
Большинство постов давали право назначать меньших членов семьи или клиентов на низшие должности или посты в WIC и VOC. В Голландии формально должности не продавались, как во Франции. Вместо этого правящие семейства каждого города формулировали «договоры о соответствии», поделив все городские посты среди семей с «писаными правилами преемственности, образующими системы, согласно которым все соответствующие элитные семьи сменяют друг друга на постах бургомистров, директоров Ост-Индской компании и других, имеющих корпоративные привилегии» (Adams, 1994a, с. 516). Голландская полития в XVIII в. была более жесткой (хотя более разнообразно структурированной), чем в Испанской империи, и гораздо менее открытой конфликтам и изменениям, чем в Англии и во Франции. Как в итальянских городах-государствах после эпохи «опускания», в Голландии все правительственные и корпоративные должности, имеющие государственную грамоту и распределяемые среди членов победившей фракции, были поделены между членами семейств через систему ротации, исключавшую не принадлежащие к олигархии семейства. В голландской системе не было ни одной черты, обеспечивающей «циркуляцию элит» в других странах. Договоры о соответствии предотвращали фракционизм (Adams, 1994a, с. 516 -517), который выталкивал из власти слабые элиты в Италии и в Англии на уровне сотен, графств и парламента и который снижал полномочия и ценность некоторых групп казенных чиновников во Франции и Испании. Договоры о соответствии блокировали учреждение новых должностей, которые могли бы дать доступ к власти растущей буржуазии, в то время как отсутствие практики продажи должностей не давало семействам регентов, которые плохо вели дела, продать свои должности поднимающимся семействам, как это происходило во Франции, Испании и Флоренции при Медичи.
Единство и власть элиты каждого города тоже не давали общенациональному суверену разжаловать некоторые элитные семейства и повысить своих союзников, как это было в монархической Испании, Франции, Англии и Флоренции Медичи34 Жесткость и изолированность голландских олигархов выпячивалась еще сильнее, когда «падение уровня рождаемости в семьях регентов в XVIII в... вызвало демографическую нехватку людей из этих семей, признанных годными для занятия высших постов, и разительную и постоянную незаполненность городских советов. [В ответ] регенты признали и приняли сокращение [числа чиновников] в государственном аппарате» (Adams, 1994a, с. 517). Олигархи не включили новые богатые семейства в свои договоры о соответствии. Жесткость олигархов отражала не только их жадность, но и страх начать процесс политической деградации, которая может подорвать их власть над государственными должностями и полномочиями. Национальное голландское государство было слабым, если его сравнивать с веберовским идеальным типом целерационального бюрократического государства. Однако слабость голландского государства была основой для успеха амстердамской элиты в международной торговле в XVI-XVII вв. Итак, отвечая на вопрос, поставленный в начале этого раздела, элита амстердамских регентов была уникальной для Европы конца XVI-XVII в. по тому, до какой степени она контролировала аппарат, подобный государственному, не идя на уступки интересам соперничающих элит и не опускаясь за помощью к социальным группам, располагающимся ниже. В результате амстердамская элита сумела направить концентрированные ресурсы своего города и округи на военные и колониальные проекты, представляющие для нее особый интерес. Таким образом, элита регентов воспользовалась преимуществами геополитического положения в Европе Северных Нидерландов и войнами, им порожденными, а также сохранила и даже упрочила местную власть, равно как и свое положение в апексе европейской миросистемы XVII в. «Слабость» голландского государства была основой силы амстердамской элиты.
T’Hart завершает свое исследование голландского государства утверждением, что «так как контроль над доходами был неопределенным, не произошло и монополизации налогообложения... Голландии часто не удавалось действовать как централизирую- щей силе потому, что ее раздирало соперничество между городами. Еще одной причиной слабости процесса бюрократизации было отсутствие могущественной знати. Дворяне не доминировали в военных институциях или на гражданской службе» (1993, с. 221). Благодаря тому, что голландское государство было слабым по критерию управляющих удерживала полную власть даже во время французского вторжения 1794-1795 гг. (Ьга^ l995, с. Ю79-1121). бюрократичности, амстердамской элите легко удавалось контролировать правительственные ресурсы и силы в эпоху своего «золотого века». Способность амстердамской элиты заняться неограниченным самообогащением на местном и на международном уровне создала ту жесткость, которая в конце концов и подорвала силы Голландии в ее соперничестве с Британией в XVIII в. Подобно итальянцам, голландские олигархи нашли формы предпринимательства, призванные сохранять их власть на местах и давать им пользоваться удобными случаями на международном уровне. Именно эти структуры, созданные локальной политикой, объясняют подъем, а затем оцепенелость и упадок Голландии как торговой, военной и колониальной силы. Джулия Адамс (1994a, 1994b, 1996), пожалуй, лучше всех объясняет, как организационная жесткость подорвала способность Голландии соперничать с англичанами в торговле и войне. Она показывает, как организационные схемы WIC и VOC приходили в соответствие с городскими правительствами Голландии, когда избранные семейства навсегда получали в свои руки некоторые административные палаты, посты и торговые концессии в этих компаниях. Каждая торговая компания имела монополию на коммерцию в своем полушарии и не беспокоилась о конкурентах-голландцах, в отличие от британской Вест-Индской компании, соперничавшей с противниками-соотечественниками, получившими королевские грамоты.
WIC и VOC стали единственными хранилищами голландских инвестиций в колониальную торговлю и могли пересилить оружием и деньгами британских и других европейских конкурентов в борьбе за торговые права и колонии. Изоляция VOC и WIC от местных конкурентов и их политических и финансовых притязаний со стороны республики и провинциальных правительств стала помехой, когда каждой компании потребовалась помощь морских и сухопутных вооруженных сил, чтобы подавить мятежи и отбиться от англичан. Силы WIC были фатально подорваны удачными восстаниями португальских поселенцев Бразилии в 1645 г. Изолированность директоров WIC от правительства республики и элитных блоков, контролировавших VOC и амстердамское правительство, означала, что WIC не смогла призвать на помощь голландские силы, чтобы отнять Бразилию в 1649 г. (Adams, 1994b, с. 337 - 342; van Hoboken, 1960). WIC так и не оправилась от потери своей самой большой и богатой колонии, а британцы стали доминирующей коммерческой и военной силой в Латинской Америке. Политическая и экономическая изоляция VOC от голландского государства и других элит лишила компанию возможности претен довать на финансовые и военные ресурсы, необходимые для защиты своих торговых путей и колоний. VOC не смогла помешать тому, что в результате ее соперничества с пятью адмиралтействами были снижены таможенные ставки и ей не удавалось обогащаться в своих же портах. Когда в XVIII в. таможенные ставки упали, VOC и адмиралтейства потеряли доходы, необходимые для противостояния растущему британскому флоту. Способность Голландии помогать VOC против британцев была еще сильнее подорвана затянувшимся спором между Амстердамом и другими голландскими городами за раскладку налогов на имущество. Такие налоги основывались на оценке 1632 г., которая сокращала долю Амстердама, так как цены на недвижимость в нем поднялись в 1632 г., и увеличивала долю других городов, где цены на недвижимость упали после 1650 г. Амстердамские регенты отказывались принимать новую оценку, повышавшую их налоговое бремя (Aalbers, 1977), хотя их отказ лишал Голландию возможности облагать пошлиной новые запасы богатства, давая финансы для эффективного военного противостояния Британии и, возможно, сохранения коммерческих преимуществ VOc.
Правительственная система, призванная блокировать любые вызовы интересам элиты, подкосила самый крупный из всех—коммерческое положение VOC. В результате VOC была не способна финансировать себя и не могла попросить у Республики средства, необходимые для воспрепятствования британскому захвату Бенгалии в 1759 г. Британцы легко разбили голландцев, захватив много кораблей и колониальных баз WIC и VOC в Четвертой англо-голландской войне 1780 - 1784 гг. WIC к концу этой войны обанкротилась и была ликвидирована в 1791 г., а VOC потеряла свою гегемонию во внутренней азиатской торговле и рынок пряностей, передав их Британии (Adams, ^94b с. 342 - 347; Israe1, 1995, с. 1096-1115). Благодаря тому, что VOc обладала правовой и политико-военной силой мешать голландским компаниям участвовать во внутриазиат- ской и в дальней торговле пряностями, она могла извлекать сверхприбыли, устанавливая правила торговли с Азией и манипулируя европейским рынком пряностей в конце XVI-XVII в. Директора VOC в Амстердаме использовали свою неоспоримую монополию на голландские перевозки из Азии в Европу, «чтобы навязывать конвенциональные пределы спекуляций» (Adams, 1996, с. 22). Так как все товары и деньги, произведенные в голландской Ост-Индии, перевозились в Амстердам в XVI-XVII вв. через Батавию, батавские чиновники имели возможность проследить за незаконной прибылью, ко торые могли возвратить на родину все их агенты из соседних колоний, так же, как делали чиновники компании со своими агентами в Азии, следя, какие личные вещи и деньги они привозят в Амстердам с кораблями из Батавии (Adams, 1996). Как только подъем Британии и упадок Голландии и военной силы VOC позволили стать британской Ост-Индской компании ее конкурентом в Азии, VOC потеряла контроль над своими агентами в Ост- Индии. И все же мелкие чиновники могли обогащаться на частных сделках с англичанами, перевозя их прибыли на британских или голландских кораблях. Таким образом, директора VOC потеряли большую часть своего контроля над агентами в Азии, а чиновники VOC в Батавии — рычаги управления своими агентами в меньших колониях (Adams, 1996).
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме Жесткость элит и геополитический упадок:

  1. Жесткость элит и геополитический упадок
  2. 9 Там, где ангелы летать страшатся