<<
>>

Капиталовложения в принуждение в голландской политии

Война содействовала удовлетворению интересов амстердамско-голландской олихархии72 в трех направлениях. Во-первых, война подтачивала силы главного соперника Амстердама, Антверпена. Война давала голландцам повод устраивать блокаду Антверпена, отрезать его от торговли и переместить коммерцию в Амстердам.
Во-вторых, введенное испанцами эмбарго на Голландию вынудило их создать собственную колониальную систему и развить торговую систему для перевозки товаров роскоши из Вест- и Ост-Индии с центром в Амстердаме (Adams, 1994b, с. 327 - 332). В-третьих, война облегчила для купцов захват господства над Голландией. Восстание против испанского владычества в 1572 г. сопровождалось вычищением всех прогабсбургских католиков и дворян- чиновников из органов управления городов и провинций, что наиболее драматично происходило в Амстердаме (Israel, 1995, с. 337 - 341). Реакция народа и элиты против католиков, союзников Габсбургов, очистила от них всю политию Соединенных провинций к 1580 г. Жестокий испанский террор против протестантов на юге привел к бегству их самих и оттоку их капитала на север в те же десятилетия. Правящая элита после 1572 г. была почти полностью протестантской, тем самым проблема религии как основы для разделения внутри органов управления республикой и ее провинциями была снята^. Сплоченность амстердамской правящей элиты позволила ей быстро и полностью собирать крупные суммы дохода и использовать их для преследования своих геополитических и экономических целей. Голландские провинции и города сохраняли свои независимые вооруженные силы на протяжении всех столетий существования республики. Существовало пять независимых голландских флотов, каждый финансировался из таможенных пошлин и акцизных сборов, собиравшихся на каждой территории по отдельности, эти флоты контролировались городами и провинциями, к которым они отно- сились29. Кроме того, собственный флот и армию имели Вест-Индская компания (WIC) и VOC.
Все попытки консолидировать пять адмиралтейств или поставить их под единое командование провалились. Неоднократные попытки контролировать вооруженные силы WIC и VOC статхаудерами (губернаторами) или другими назначенцами Генеральных штатов тоже не увенчались успехом. Номинальный контроль статхаудеров над сухопутными силами подрывался тем, что каждая компания финансировалась отдельной провинцией, а также готовностью Голландии распустить свои войска, когда иностранная политика губернатора становилась слишком агрессивной или не соответствовала желаниям и интересам амстердамских регентов30. Статхаудеры и Генеральные штаты зашли в тупик в своих усилиях централизовать контроль над военными силами из-за своей неспособности создать общенациональную фискальную систему. Города имели собственные монетные дворы, купцы препятствовали девальвации, потому что сами зависели от твердой монеты в международных сделках. Таким образом, девальвация — эффективный краткосрочный (если не контрпродуктивный в конечном счете) ме- тилетия XVII в. (Israel, 1995, с. 421-505). К этому времени членство в правящей олигархии каждого города и провинции уже зафиксировалось. Претенденты на общенациональную власть и народные силы оживились, когда вспыхнули религиозные конфликты начала XVII в. Однако народные силы были неспособны свергнуть городские правительства, и общенациональные раздоры усиливали элиты каждого города и провинции в их решимости сохранить свою власть в автономных правительствах, менее уязвимых для общенациональных политических сил, подрывая образование сплоченной национальной элиты и мощного национального государства. 2д И Амстердам, и Роттердам — каждый имели свой собственный флот, а Хорн и Энкхёйзен, основные города Северной четверти Голландии, владели третьим. Эти три голландских адмиралтейства никогда не объединялись. Кроме того, у Зеландии и Фрисландии тоже были свои собственные адмиралтейства (T’Hart, 1993, с. 39-43). 30 Рассмотрение контроля над голландскими вооруженными силами основано на данных, приведенных у Тхарта (T’Hart, 1993), Израэла (Israel, 1995) и Хейла (Geyl, 1958).
тод для властителя собрать деньги в Голландской республике была недоступна. Большая часть пошлин контролировалась провинциями и городами; регенты Голландии, особенно много инвестировавшие в VOC, подрывали схему Генеральных штатов 1625 г. по консолидации всех пошлин в единых общереспубликанских налоговых откупах. Национальное правительство получало лишь 20% своих доходов от налогов и земель в свое непосредственное подчинение. Другие 80% национальных налогов платили провинции согласно системе квот (Israel, 1995, с. 285-291). Если какая-то провинция отказывалась или уменьшала выплату, всем другим тоже было позволено сокращать выплаты пропорционально с провинцией-упрямицей73. Провинция Голландия, благодаря своему относительному богатству и тому, что ее экономика концентрировалась в торговле и городском производстве, которое было легче отследить и обложить налогом, обеспечивала большую часть доходов республики. В 1586-1792 гг. от 55 до 65% всех доходов республики шло из Голландии, и даже тогда ее богатство недооценивалось относительно других провинций (Israel, 1995, с. 286 - 287). Если мы прибавим сюда траты каждой провинции и адмиралтейства на свои нужды, равно как и военные расходы WIC и VOC, которые по большей части контролировались и принадлежали голландцам, то станет ясно, что «государство» в Голландской республике финансировалось по большей части за средства провинции Голландия. Когда несколько городских элит Голландии приходили к согласию относительно военной и торговой внешней политики, у них были средства финансировать вооруженные силы, необходимые для преследования своих интересов. Часто другие провинции через статхау- дера или Генеральные штаты тоже соглашались с желаниями Голландии либо потому, что существовала действительная общность интересов (ярче всего это проявилось во время войны за независимость от Испании и в попытках противостоять Священной Римской империи и Ганзе), либо потому, что у Голландии были способы заставить остальных следовать своей воле.
Когда голландские элиты разделялись, общенациональная политика оказывалась в параличе. В таких условиях Амстердам (часто в согласии с Роттердамом и другими голландскими «мирными» городами) использовал свою финансовую силу отказа, вынуждая республику заключить мир (или Амстердам посылал собственных дипломатов вести переговоры о мире, кото рый должна была принимать и вся республика). И наоборот, Амстердам и его города-союзники, а также WIC и VOC могли содержать собственные армии и суда, обеспечивая следование своим интересам за рубежом (тоже часто в сопровождении дипломатии, которую проводили посланцы Амстердама, даже не консультируясь с исполнительными или законодательными органами всей республики) 742 Элиты Голландии проводили ту иностранную политику, какую хотели, они были способны финансировать войны, которые велись ради их обогащения. В рамках провинции Голландия налоги и повинности падали на городских работников. Растущие инвестиции городских купцов в сельское хозяйство усиливали их предпочтение налогам и повинностям на потребителя, а не налогам на землю или городскую собственность. «Высокие налоги сохранялись в Голландии потому, что местные элиты никогда не поддерживали мятежи низших классов, когда те происходили» где-либо еще в Нидерландах или в Европе (T’Hart, 1993, с. 150). Раннее объединение голландских элит и получившееся в результате отсутствие какой-либо нужды в «опускании» в поисках поддержки во фракционном конфликте позволяло им использовать финансовую систему для собственного обогащения, не опасаясь народной оппозиции. Голландия, как и Флоренция, финансировала чрезвычайные военные расходы при помощи ценных бумаг, обеспечиваемых налогами. Войны вели к массовому росту государственного долга первой половине XVII в. Задолженность самой Голландской республики поднялась с 4,9 миллиона гульденов в 1617 г. до 13,2 миллиона в 1648 г. Более значительными были долги провинций (особенно Голландии и ее городов), которые поднялись с 1,5 миллиона гульденов в 1621 г.
до 130-140 миллионов в 1650 г. (Adams, 1994b, с. 340). Богатство Голландии (и единство ее элит плюс отсутствие народных восстаний) обеспечивало финансовую стабильность и позволяло самой провинции и ее городам сокращать процентные ставки, оплачиваемые по ценным бумагам, с 8 % в 1606 г. до 4 % в 1655 г., даже перед лицом гигантского и стремительного роста долга (T’Hart, 1993, с. 163)33. Долг провинции Голландия, как и долг всех стран со стабильной валютой, передавал богатство от налогоплательщиков (в основном городских потребителей) к держателям ценных бумаг. Правящие элиты были крупнейшими вкладчиками в акции провинций и городов, однако растущий средний класс Голландии тоже начал получать все увеличивающуюся долю своего богатства в акциях, особенно когда элите удалось монополизировать возможности для инвестиций в землю и мануфактуры, как это всегда было с зарубежными операциями. К 1660-м гг. в долг республики вложились 65 000 человек (T’Hart, 1993, с. 173-174). Инвесторы из среднего класса поддерживали правление голландских элит потому, что тоже были заинтересованы в стабильности провинциальных и городских правительств, выплачивавшим им проценты.
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме Капиталовложения в принуждение в голландской политии:

  1. Капиталовложения в принуждение в голландской политии