<<
>>

Классовая динамика в Англии, 1250-1450 гг.

Элитная и классовая структура средневековой Англии во многом благодаря нормандскому вторжению 1066 г. была более единообразной, поэтому ее легче анализировать, чем обстановку во Франции, где провинциальные различия углублялись теми же нормандскими правителями2^ Английские монархи в предчумную эпоху, в отличие от французских, играли крайне важную роль в формировании классовых отношений аграрного сектора на местном уровне.
В каждом английском графстве корона была способна вознаграждать своих вооруженных сторонников фригольдом—землей, которую сторонники могли обрабатывать или сдавать в аренду, не неся никаких трудовых повинностей лорду, на чьем маноре располагался фригольд. Таким образом, в каждом английском графстве было два слоя держателей земли: привилегированная группа фригольдеров, не обязанных отрабатывать повинности и плативших номинальные денежные налоги манориальному лорду, и намного больший слой вилланов, которые должны были отрабатывать повинности манориальному лорду (Postan, 1972, с. 82; Kosminsky, 1956, с. 68-151). Поверхностно это разделение в английских манорах напоминает положение в Иль-де-Франсе и Гиени (табл. 2.1), где богатые крестьяне платили денежную ренту, а бедные отрабатывали ее. Английская система стратификации арендаторов отличалась от этих двух провинций по двум важным пунктам. Во-первых, статус английских фригольдеров и вилланов не был напрямую связан с тем, насколько они были богаты, напротив, он присваивался исходя из индивидуальных качеств и свойств земли, которую они занимали и наследовали из поколения в поколение. На самом деле многие индивидуумы наследовали и фригольды, и вилланские держания, и, следовательно, имели оба статуса с соответствующими им обязательствами и привилегиями (Razi, 1981, с. 3 -15; Kosminsy, 1956, с. 197 - 255; Dyer, 1980, с. 105 - 107)22. 22 Косминский и Дайер отмечают, что некоторые вилланы были крупными землевладельцами и имели больший доход, чем некоторые фригольдеры, хотя в целом большинство фригольдеров жили лучше, чем вилланы.
ТАБЛИЦА 24. Размеры манора и пропорции распределения земли в 1279 г. Мелкие маноры (до 500 акров) 49 : 51 Средние маноры (500-1000 акров) Крупные маноры (свыше 1000 акров) Во-вторых, владения фригольда пользовались единообразной правовой защитой по всей Англии, подкрепляемой королевскими судами. Отсутствие общенациональной системы королевского правосудия в предчумной Франции привело к сложению разных систем права и обычая (кутюма) землепользования, и, следовательно, к различным правам и обязанностям держателей внутри провинций и даже мелких областей. В Англии то же касалось вилланов, чьи права определялись кутюмами манора, в котором они держали землю. Однако для фригольдеров защита королевского правосудия давала единый противовес особым возможностям манориальных лордов и оказалась критической для изменений в классовых отношениях аграрного сектора после «черной смерти». Чума привела к кризису английских феодалов, схожему с французским. Сокращение числа крестьян затронуло сеньориальные доходы двумя путями. Во-первых, смерть вилланов и фамули17 (вилланов, которые несли трудовую повинность, но не имели никакой зем- ли)24 уменьшила количество работников, пригодных для обработки земли в домене лорда. Эта потеря была очень существенна в основном для мелких, чаще всего клерикальных, маноров с высокой пропорцией домен / виллан^. Во-вторых, лорды во всех манорах столкнулись с желанием крестьян покинуть держания с высокими денежными и трудовыми рентами и перейти в другие маноры, где лорды соглашались дать в аренду освободившиеся наделы по более низкой плате или с сокращенными трудовыми повинностями26. часть земли субманора была отдана под вилланские держания. Многие из мелких маноров были изначально субманорами со слабыми манориальными судами и с меньшей долей вилланов и вилланских держаний (Kerridge, 1969, с. 19-23). Сдача в аренду военных держаний в XII в. разорвала связи службы между владельцами маноров и субманоров. Некоторые бывшие военные вассалы стали независимыми владельцами маноров со своими собственными правами.
Мелкие вассалы стали фригольдерами без прав феодального владения. Кроме того, многие манориальные лорды сохраняли фригольды на бывших субманорах или передавали эти владения другим вассалам. После того как вассально-военные связи разорвались, манориальные и субманориальные лорды и крестьяне-фригольдеры вместе владели примерно четвертью всей земли в маноре как фригольдеры (Pollack, Maitland, 1968, с. 276-278, 600-601). Географические различия в распределении земли по графствам и индивидуальным манорам в 1279 г. были порождением разрыва цепей военного держания. Графства с меньшей долей вилланских земель сдавались в субманоры более широко, оставляя слабые манориальные суды и в мелких, и в средних манорах (Kosminsky, 1956, с. 119-126). 26 Рази (Razi, 1981, с. 17-27) указывает, что очень немногие держания были действительно покинуты после чумы. Даже когда вся семья погибала от чумы, ее держание наследовалось дальними родственниками. Рази идет дальше, утверждая, что наследование среди дальних родственников укрепило крестьянские общины для борьбы с послечумной сеньориальной реакцией (с. 27-36). Хойл (Hoyle, 1990, с. 6-12) использует схожие свидетельства для других выводов: желание землевладельцев найти наследников на освободившиеся земли делало и землевладельцев, и крестьян беспечными, даже равнодушными к тому, какие будущие права наследования будут вписаны в договор аренды, что имело решающие последствия для прав копигольдеров в XVI в., когда численность населения поднялась и вся выгода отошла землевладельцам. Другими словами, Хойл полагает, что в первое столетие после чумы крестьян защищала низкая численность населения, а не общинная солидарность или правовые гарантии, и эта защита была разрушена демографическим ростом и беспечностью их потомков при чтении и составлении договоров аренды в XVI в. Этот вывод сходен с выводом, к которому пришел Купер (Cooper, 1978, с. 38-40). Вопрос о том, как договоры о копигольде после чумы повлияли на социальные отношения в аграрном секторе в XVI-XVII вв.
разбирается в шестой главе этой книги. Оставшаяся часть данного раздела посвящена разбору разноречивых взглядов на классовое сознание после чумы: мнения Рази о сознательности крестьян и объединенной оппозиции землевладельцам в противоположность утверждению Хойла о том, что все классы были относительно невнимательны к правовому языку, так как недостаток рабочей силы после чумы требовал немедленного заключения договоров о земельном держании (и будущем держании тоже, так как Хойл полагает, что все акторы думали, что будущее будет такое же, как настоящее, довольно странный вывод Многие землевладельцы пытались сохранить трудовые повинности прошлого, препятствуя уходу крестьян со своих маноров. «Статут о пахарях» (Statute of Labourers), одобренный Парламентом в 1349 г., наделял полномочиями мировых судей особых комиссаров по труду, которые должны были поддерживать трудовые повинности и возвращать вилланов и фамули в их изначальные маноры (Putnam, 1908, с. 13-26). Вилланы в Англии, как и во Франции и по всей Европе, сопротивлялись ограничению своей мобильности (Fryde, Fryde, 1991). Однако именно английские крестьяне добились неожиданного успеха, и почти все вилланы и фамули смогли освободиться от трудовых повинностей после чумы. «Статут о пахарях» почти полностью провалился в попытках ограничить мобильность крестьян между манорами (Farmer, 1991). Успех крестьян по всей Англии свидетельствует против важности региональной экологии в этот период27. Улучшение крестьянами условий своего землепользования поддерживает модель демографического спроса и предложения, однако, как указывал Бреннер и как я показал выше, неомальтузианская модель не объясняет, почему английские крестьяне практически единственные во всей Европе смогли освободиться от трудовых повинностей во всех манорах страны. Модель Бреннера не разделяет английских и французских крестьян, как тех, кому посчастливилось избежать повторного закрепощения. Он не признает, что в то время как почти все английские крестьяне смогли сбросить трудовые повинности, в случае французских крестьян трудовые повинности остались теми же, хотя и не стали более суровыми.
Упор, сделанный Бреннером на силе английской крестьянской общины, не объясняет, почему такое же сопротивление французских крестьян привело к меньшему эффекту. Как различия в судьбах французского крестьянства зависели от разницы в структуре элит каждой провинции, точно так же и разделения внутри английских элит оказались ключевым фактором в провале «Статута о пахарях». Мелкие светские землевладельцы и почти все церковные, которые зависели от крестьянского труда, о средневековой ментальности, если учитывать, что и землевладельцы, и крестьяне-создатели аренды копигольда пережили беспрецедентный демографический кризис, который так много изменил в их социальном мире). 27 Голдстоун (Goldstone, 1988) выделяет период после 1650 г. в своем разборе региональных различий; логика его аргументации предполагает, что географический контраст должен был проявиться и в эпоху после чумы. жаждали навязать этот статут в качестве средства по удержанию вилланов и фамули. Светские землевладельцы в крупных манорах, имевшие относительно маленькие домены, больше выигрывали от сдачи в аренду свободной земли, даже по снизившимся ценам, чем от навязывания трудовых повинностей в домене. Однако всех затронули убыль населения и случившееся 30-процентное падение цен на зерновые (Abel, 1980, с. 46)28, которое снизило цену товаров, производимых в домене для рынка. Только в манорах, с которых кормилось много священнослужителей или менее богатых лордов, для которых бесплатное содержание было важным фактором в их семейном бюджете, пытались любой ценой удержать вилланов и фамули (DuBoulay, 1966; Dyer, 1980, с. 118 - 157; Hatcher, 1970, с. 148- 173; Hilton, 1947, с. 105). Разногласия между английскими землевладельцами по поводу потери крестьянского труда не привели к решениям, подобным тем, которые приняли более жесткие политические элиты, превалировавшие в большинстве провинций послечумной Франции. В Англии каждая из трех основных элит — король и его непосредственное окружение, светские землевладельцы и духовенство — смогли организованно соблюсти свои интересы как на национальном, так и на манориальном уровне.
Основной интерес английского монарха состоял в том, чтобы обеспечить себе поступление финансовой помощи от фригольдеров, которым предшествующие короли дали гарантированные фье- фы в обмен на военную службу. Поэтому королевские судьи активно защищали права фригольдеров против светских и церковных владельцев маноров (Taylor, 1950, с. 219 -258; Kerridge, 1969, с. 19 -23, 32 -35). Поддержка короной фригольдеров косвенно помогла и вилланам. После «черной смерти» фригольдеры были заинтересованы в союзе с вилланами, чтобы совсем уничтожить трудовые повинности. Для богатых крестьян путь к большему процветанию шел через аренду максимально возможного количества земли, которую обрабатывали силами членов семьи или, со временем, наемных работников. Все возможные прибыли терялись, если каждая новая аренда вела к увеличению трудовой повинности на домене землевладельца. Иначе говоря, фригольдерам было выгодно арендовать новые земли за малые деньги, а не за скудный труд. Кроме того, когда арендуемые земли опустели в связи со смертью крестьян и стали перераспределяться, участки для дальнейшей экспансии брали в основном из домена. Все группы крестьян могли объединиться, отказываясь от уча- 2® Каталог Абеля по ценам на пшеницу показывает снижение со 100 в 1301 -1370 гг. до 70 в 1391-1400 гг. стия в манориальном суде и высказывая свое предпочтение арендовать домен за деньги, тем самым переводя трудовые повинности в денежные (Hilton, 1975, с. 54- 73; Hatcher, 1970, с. 225 - 235; Dyer, 1980, с. 264 -269). Объединение фригольдеров и вилланов позволило им воспользоваться королевской поддержкой и разногласиями внутри элит для успешного сопротивления попыткам землевладельцев сохранить трудовые повинности и поднять ренту в предчумную эпоху (Razi, 1981, с. 12 -16, 27-36; Dyer, 1980, с. 264- 269). Другой разлад элит, который помог крестьянам избежать трудовых повинностей после «черной смерти», происходил между светскими землевладельцами и духовными. Клирики были основными сторонниками «Статута о пахарях» и должны были получить от него наибольшую выгоду. Однако и они, и мелкие светские землевладельцы, искавшие в статуте помощи, зависели от мировых судов графств, контролировавшихся магнатами и другими крупными землевладельцами, мало выигрывавших от поддержания статута. Записи денежных файнов29, собранных за три года (начиная с 1352 г.) показывают общую сумму, равную 7747 фунтов. Ее надо сравнивать с общей суммой королевской субсидии в 114 767 фунтов, собранной за те же три года (Putnam, 1908, с. 321; DuBoulay, 1966, с. 287- 288). Незначительность собранных файнов демонстрирует, насколько слабыми были усилия наказать арендаторов, избегавших повинностей и выпрашивавших зарплаты сверх законного максимума. Даже избавившись от трудовых повинностей, вилланы и фаму- ли оставались манориальными арендаторами и все еще находились под защитой некоторых манориальных кутюмов и должны были по ним нести некоторые другие повинности. В первые два столетия после чумы копигольдеры (вилланы и фамули получали статус копигольдера, пожизненного арендатора земли, как только освобождались от трудовых повинностей) арендовали большую часть своей земли на условиях, которые не зависели от изменений рынка (Bean, 1991, с. 573 - 576; Raftis, 1964, с. 183-204; 1957, с. 251-301; Harvey, 1965, с. 135 - 140; Hatcher, 1970, с. 102 -21; Howell, 1983, с. 42 -57). Держания-копигольды были похожи на вилланские в том, что и те, и другие защищались от деспотической отмены или повышения ренты или штрафов, выплачиваемых наследниками при продлении аренды (Kerridge, 1969, с. 35-45; Gray, 1963, с. 4-12). Права копигольдеров защищал и манори- альный, и церковный суд (Kerridge, 1969, с. 35- 45; Gray, 1963, с. 4- 12; DuBoulay, 1966, с. 297 -312; Houlbrooke, 1979, с. 7-20; Hill, 1963, с. 84 -92). 2 9 Файн — денежный побор в пользу земельного собственника. — Прим. перев. В течение первого столетия после «черной смерти» копигольдеры не получили никаких финансовых преимуществ от взятия в аренду своих держаний по сравнению с краткосрочной арендой земли. Только когда население, а также цены на зерно и землю в XV и XVI вв. увеличились, преимущества копигольда перед простой арендой стали более очевидны (Abel, 1980, с. 125; DuBoulay, 1965). Затем в конце XVI-XVII вв. особый язык, использовавшийся при регистрации копигольдов в манориальных списках «приобрел особое значение, когда прямое прочтение договоров „копи“ позволяло лордам отказывать арендаторам в их правах или пытаться их изменить» (Hoyle, 199°, с. 7). Существование статуса копигольда в течение более двухсот лет поднимает вопросы, которые я поставил при обсуждении работы Добба в начале этой главы: почему ликвидация трудовых повинностей напрямую не вела к развитию частной собственности на землю и пролетаризации труда? Ни поздний марксистский анализ, ни различные немарксистские исследования численности населения, региональной экологии или феодального производства не объясняют живучести манориальных социальных отношений. Несмотря на многообразие правовых терминов, использовавшихся в записи перевода вилланских держаний в копигольд (и многообразия длительности таких держаний в XVI и последующих веках), все стороны нового порядка, созданного в 100 лет, последовавшие за «черной смертью», полагали, что им гарантированы бессрочные права на держания и передачу его наследникам за фиксированную денежную плату и файны. Крестьяне боролись не только за избавление от трудовых повинностей, но и за получение копигольда взамен простой аренды, лизгольда (Razi, 1981, с. 12 - 16, 27 - 36). Многие манориальные лорды — крупные и мелкие, светские и церковные, и даже бейлифы маноров, принадлежавших короне, — пытались не предоставлять выгодных условий аренды (Duboulay, 1964, 1966, с. 218 - 237; Dyer, 1980, с. 118 -149; Hatcher, 1970, с. 102 - 121; Raftis, 1964, с. 183-204). И единство крестьянского класса, и разделенность элит внесли свой вклад в сохранение манориальной организации аграрного производства и сохранение их на наиболее выгодных для крестьян условиях. Как уже говорилось выше, фригольдеры имели общий с вилланами интерес в том, чтобы обеспечить и вилланам возможность арендовать свободные земли за деньги, вместо вложения своего труда в обработку доменов, а не ферм крупных семей. В результате все крестьяне объединились, требуя перевода на денежную ренту. Мало того, все крестьяне осторожно брали земли в аренду (лизгольд), при которой стабильность рент зависела от доброй воли лорда. Только единства крестьян было недостаточно для того, чтобы добиться таких выгодных условий держания^. Как показало сравнение с французскими областями, необходимо было еще одно условие — разделение элит — для обеспечения победы крестьян. Та же расстановка сил элит, которая подточила «Статут о пахарях», обеспечила аренду свободных земель через копигольд. Две национально ориентированные элиты — корона и духовенство — помогли крестьянам в борьбе против локально ориентированных манориальных лордов. Судьи королевских ассизов и судьи церковного суда, следуя указаниям короля и епископов, более заинтересованных в сохранении национальной базы таксации и плательщиков десятины, нежели в увеличении дохода со своих маноров, поддержали права крестьян брать землю в копигольд, противодействуя бейлифам королевских поместий и церковным манориальным землевладельцам (Gray, 1963, с. 34- 49; Blanchard, 1971, с. 16-22; Hill, 1963, с. 84-92; Houlbrooke, 1979, с. 7-20). Судьи церковной курии, связывая права держания копигольдеров с их обязательствами по выплате десятины, выковали союз между крестьянами и держателями церковных бенефициев, хотя и за счет духовных и светских манориальных лордов (Raftis, 1964, с. 198 - 204; DuBoulay, 1965, с. 443-55). Судьи королевских ассизов сыграли небольшую роль в прямой защите держания копигольда в XV в. (Gray, 1963, с. 23 - 24). Немногие крестьяне имели достаточно средств, чтобы позволить себе процесс перед королевскими судьями, и напротив, церковные суды были более доступны для большинства копигольдеров. Реальный вклад короны в борьбу за права крестьян на землю проявился при вторичной поддержке юрисдикцию церковных курий в спорах между крестьянами и манориальными лордами. Корона имела двойной интерес в поддержании власти духовенства в делах земледержания: во-первых, она взимала церковную десятину в пользу государства, во-вторых, короли рассматривали независимое крестьянство как основной источник налоговых сборов (Scarisbrick, 1960, с. 41- 54; DuBoulay, 1966, с. 92-113) и поэтому желали сохранить способность духовенства защищать крестьян в качестве противовеса манориальным лордам.
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме Классовая динамика в Англии, 1250-1450 гг.:

  1. Классовая динамика в Англии, 1250-1450 гг.