<<
>>

Конец империи: Америка

«Открыв» и разграбив острова Карибского бассейна, испанские колонисты организовались в особую колониальную олигархию, способную финансировать завоевание Мексики, а позже и Перу. Конкистадоры зависели от испанской короны только в одном вопросе: она служила арбитром при разборе их конкурирующих притязаний на американские земли, туземцев и должности.
Конкистадоры и их наследники делили сокровища, извлеченные из американских копей, со своим верховным сувереном в Мадриде в обмен на королевское признание их прав на обширные земельные участки и власти над индейцами. Испано-американские элиты стали менее зависимы от санкций своего суверена после того, как на протяжении XVI-XVII вв. они разрешили свои конфликты и сплотились в стабильные олигархии. В то же время Испания все больше теряла свою способность защищать американскую береговую линию и атлантические маршруты от пиратов и конкурирующих европейских держав (Lynch, 1991, с. 386-428), в результате ослабло коммерческое влияние метрополии на американских поселенцев. С потерей политического и экономического контроля корона стала лишаться и своей доли американских богатств. Школьные истории о королеве Изабелле, которая закладывает свои драгоценности, чтобы оплатить путешествие Колумба в 1492 г., прикрывают истинные источники средств для исследования и завоевания в Америке. Ресурсы для завоевания и колонизации обеспечивали по большей части частные лица. Корона и ее чиновники оплатили лишь некоторую часть недорогого первого путешествия Колумба, но купцы и дворяне ринулись поддерживать его в гораздо более значительной второй экспедиции 1493 г., и они же обеспечили средства для всех последующих. Товарищества купцов, дворян и воинов соперничали друг с другом за королевские лицензии на исследования и организацию новых поселений, предоставляя часть своих доходов короне. Капитал, необходимый для закупки кораблей и запасов, вооружения для колонистов, собирался в самой Испании только для ранних экспедиций, но к 1506 г.
некоторые из колонистов уже накопили достаточно с эспаньолского золота, чтобы спонсировать завоевание Кубы, Ямайки и Пуэрто-Рико. Ряд экспедиций после 1516 г., которые закончились завоеванием Мексики Кортесом, оплачивался из кубинских денег; богатства Мексики шли на расширение в южном и северном направлении исследований, а частично обеспечили завоевание Перу. Чистые вложения испанских денег в Новый Свет были существенны только в первые 15 лет после прибытия Колумба (Davis, 1973, с. 39-40). Корона награждала исследователей и завоевателей Нового Света и решала споры между ними, даруя им encomiendas. По сути, encomien- da было пожалованием индейцев, живших на какой-либо конкретной территории. Держатель encomienda имел право заставлять индейцев трудиться на этой территории, отнимая все золото и серебро, находящееся во владении туземцев, или то, которое они должны были добыть на рудниках. (Часто при этом предполагалось, что владелец encomienda обратит своих индейцев в христианство^.) Карл V и его министры за 20 лет осознали, что после завоевания Мексики и Перу, которые Фердинанд и Изабелла, а затем и сам Карл пустили на самотек, у них все же остался запас encomienda для раздачи колонистам. Владельцы пожалований быстро заставили туземцев искать сокровища. Тяготы труда на копях вместе с привнесенными европейскими болезнями уничтожили индейское население Карибских островов, завоеванных испанцами, а затем убили более 80 % индейского населения Мексики (Davis, 1973, с. 54). Карл V, воз можно, побуждаемый своими сторонниками из духовенства, встревожился смертью стольких язычников до обращения их в христианство. Но он выказывал гораздо больше печали по поводу своей скудной доли в 26 % всех американских богатств, которые приходили в Испанию. Карл V пытался решить обе проблемы в 1540-х гг., уменьшая привилегии колонистов. Encomiendas теперь прекращали действовать после смерти владельца. Карл V забрал надзор за трудом индейцев у владельцев encomiendas и передал его государственным чиновникам.
Вероятно, корона больше всех обогатилась от сокровищ, добытых на копях, которые были открыты в Потоси, Перу в 1545 г. и в За- катекас, Северная Мексика, в 1546 г. В то время как корона формально контролировала труд индейцев, представители Карла V в Мексике и Перу целиком зависели от олигархии поселенцев в том, что касалось новых ресурсов, необходимых для работы на новых рудниках, потому что испанская монархия уже столкнулась с первым финансовым кризисом. Так же, как Фердинанд и Изабелла были вынуждены положиться на частный капитал для изучения и захвата Америки (а затем стали награждать финансистов и конкистадоров encomiendas), разорившемуся Карлу V пришлось рассчитывать на американский капитал, чтобы открыть и задействовать новые мексиканские и перуанские копи. Преемники Карла V тоже зависели от капитала колониальной олигархии для добычи богатств, открытых в Мексике в 1670-е гг. Капитал с триумфом вернул себе контроль над трудом в рудниках Мексики и Перу. Крупные копи 1540-х и 1670-х гг., а также более мелкие, открытые в промежутке, контролировались американскими финансистами, платившими за рудничное оборудование (а также немецкими техниками, которые иммигрировали в Мексику и Перу, чтобы построить и отладить черпальные и дробильные машины). Серебро извлекалось из низкопробной руды путем амальгамации ее ртутью. Два крупнейших месторождения ртути находились в Испании; американские владельцы рудников быстро захватили контроль над производством ртути в Испании. Государственные чиновники прославились как вербовщики для владельцев шахт, поставляя индейских рабочих, которых на рудниках обучали и обеспечивали продовольствием (Davis, 1973, с. 50 - 53). Решение Фердинанда и Изабеллы жаловать encomiendas, создавая американскую олигархию, не стало бы таким непоправимым, если бы их преемники на троне имели ресурсы для самостоятельного финансирования новых рудников или создания и награждения не зависимого корпуса чиновников в Америке. Корона никогда не могла достаточно производить прибавочной стоимости, чтобы оплачивать гигантские подъемные расходы на новых рудниках и, конечно, не могла покрывать частые расходы, с которыми сталкивались владельцы шахт, когда исчерпывалось золото и серебро, которое можно было извлечь с помощью технологий тех лет.
Таким образом, обанкротившаяся испанская корона была вынуждена отдавать львиную долю американских сокровищ в руки единственной элиты, желающей и способной финансировать крупные горнорудные предприятия в Мексике и Перу. Корона получала от 25 до 30 % золота и серебра, добытого или украденного в Америке с самого начала значительного импорта богатства в 1503 - 1580 гг. Королевская доля все больше сокращалась после 1580 г., упав до 15%, а затем до 10 % или менее после 1615 г. За пять лет (1656-1660), корона получила 600 000 песо от сокровищ на сумму 5216 миллиардов. Доля короны от американского золота и серебра достигла 4% королевского дохода в 1510 г., поднялась до 7,5 % в 1577-м, а затем достигла своего пика в 16% в 1591 г. Затем прибыль короны стала падать до 6 % в 1621 - 1640 гг. и незначительного 1 % в 1656 - 1660 гг.14 Американская элита воспользовалась слабостью Габсбургов и их занятостью Тридцатилетней войной с Нидерландами, Францией и Британией (а затем и восстанием Португалии), чтобы забрать себе еще большую часть сокращающегося производства, подписав смертный приговор Испании в ее борьбе за сохранение европейской империи. Была ли у испанских монархов возможность подорвать власть американских олигархов, предложив конкурентные концессии на добычу руды или земельные пожалования европейским соперничающим элитам? Карл V и его преемники заложили основы такой стратегии, пожаловав севильским купцам монополию на торговлю с Америкой (Davis, 1973, с. 62-63). Пока корона контролировала военные и торговые суда, плавающие в Америку, она могла использовать свою гегемонию на флоте, чтобы сконцентрировать все преимущества трансатлантической торговли в руках купеческой элиты Севильи. Затем большая часть прибылей с американских рудников и плантаций стала накапливаться в Севилье, оставив американских олигархов в положении недоразвитости и зависимости от Испании в том, что касалось предметов роскоши, а также оборудования для рудников и плантаций. Американские олигархи никогда бы не смогли достаточно произвести прибавочной стоимости, чтобы открывать и разрабатывать новые рудники.
Вместо них севильские торговцы стали бы центральным звеном испано-американского богатства, как и лондонские купцы были первыми, обогатившимися на британско-американских колониальных поселениях. Могущественная коммерческая элита Севильи стала бы противовесом окопавшейся сельской знати Испании, позволив короне столкнуть конкурирующие элиты, как смогли сделать и так умело сделали французские короли. Но севильская торговая элита никогда бы не стала главной политической или экономической силой Испании. Корона потеряла двойную возможность: подчинить американских поселенцев торговой элите метрополии и создать противовес сельской аристократии. Торговая монополия Севильи не привела к развитию промышленности в Испании, потому что земля и трудовые ресурсы были заперты феодальными отношениями производства под аристократическим контролем^. Севилья не стала чем-то большим, нежели складом, пе- 1® Международная торговля и заграничные рынки становились стимулом для внутреннего развития, только когда капитал и труд были свободны для разворачивания в сторону индустрий, нацеленных на удовлетворение международного спроса. Освобождение труда и капитала было побочным продуктом аграрных трансформаций того вида, который пережила только Англия в XVIII в. Испания является контрпримером к доводу Эрика Хобсбаума из его «Кризиса XVII в.» (Eric Hobsbaum. The crisis of the seventeenth century. 1965). Хобсбаум правильно заметил, что мануфактура XVI в. была ограничена, пока кризис XVII в. не привел к установлению контроля над мировыми рынками сначала в руках голландцев, а потом англичан, создав критическую массу спроса, необходимую для промышленного производства. Испания со своими имперскими и американскими колониями имела уровень спроса, достаточный для поддержания некоторых индустрий в XVI в. Однако без структур капитала и производства, какие были в Нидерландах и Англии, Испания не могла воспользоваться преимуществом, которое предоставлял ей спрос в колониях. Вместо этого центры индустрии в империи Габсбургов утвердились в Италии и Нидерландах.
Политическая слабость Испан- ресылочным пунктом, направляющим американское золото и серебро в настоящие центры европейского производства (в основном во Франции и Нидерландах, а позже в Англии) и получающим мануфактурные товары (и даже продукты французского сельского хозяйства) для отправки в Испанскую Америку (Davis, 1973, с. 143-156; Ka- men, 1978; Wallerstein, 1974, с. 187-199). В отсутствие условий для продуктивных инвестиций, американские сокровища вызвали инфляцию в Испании, которая, в свою очередь, сократила возможности для создания в стране мануфактурного производства, которое могло бы конкурировать с дешевыми продуктами уже закрепившихся на рынке индустрий, связанных с экономиками с относительно низкой инфляцией, Франции, Голландии или Британии. Под постоянным давлением бюджетного кризиса и без каких-либо шансов на быстрый расцвет своей промышленности испанская корона доила трансатлантическую торговлю, как денежную корову!*5. Американские поселенцы ответили на высокие налоги и дороговизну испанских промышленных товаров, а также высокую стоимость услуг испанских предпринимателей, имевших либо капитал, либо знания, необходимые, чтобы стать их партнерами, наладив прямые коммерческие отношения с реальными торговыми партнерами в Европе и создав собственные предприятия для удовлетворения нужд в сельскохозяйственных и промышленных товарах. В этом процессе 1630-е гг. стали поворотным временем. Транспортировка серебра в Испанию по официальным каналам резко сократилась наряду с торговлей. Голландские и британские пираты грабили государственные караваны, в то время как купцы из других народов все более агрессивно подрывали государственные рынки в Севилье. К 1686 г. только 5,5% испано-американской торговли проходило через Испа- ской империи нашла свое отражение в постоянном экономическом подчинении Кастилии политически зависимым от нее территориям. Испанский опыт демонстрирует, что концентрация рынка по Хобсбауму, хотя и являлась одним из необходимых условий для индустриализации, не была достаточным условием. 15 Налог almojarifazgo, установленный на экспорт товаров из Испании в Америку, равнялся 15%, а товаров из Америки в Испанию — 17,5%. Некоторые товары облагались еще более высоким налогом. Трансатлантические перевозчики также должны были платить averia — налог на товары, плывшие на кораблях казенного флота, который якобы шел короне в счет оплаты военного сопровождения. На самом деле этот налог направлялся как на общую стоимость флота, так и на военные эскорты в Атлантике. Он был равен 6% в 1602 -1630 гг., затем поднялся до 31% в 1631 г., когда усилились и военная угроза со стороны Голландии, и финансовый кризис в Испании (Lynch, 1992, с. 234-241). Оба налога достигали 50% от стоимости товаров, что отпугивало купцов от испанских портов и государственного флота. нию, остальная часть распределялась следующим образом: 17 % шло в Геную, что сравнимо с 39% Франции, а оставшиеся 37,5 % разбирали Британия, Голландия и Гамбург (Lynch, 1989, с. 20). Испано-американское торговое отделение от метрополии совпало с получением Мексикой и Перу политической автономии от Мадрида. Доля государственного дохода Мексики, отправляемого в Мадрид или в новую колонию на Филиппинах, упала с 55 % в 1611-1620 гг. до 21% в 1691 -1700 гг. (TePaske, Klein, 1981, с. 133). В Перу в 1650 - 1700 гг. государственный доход упал на 47 %, а испанская доля в нем—на 79 % (Lynch, 1989, с. 13). Испанский колониализм стал значительно более легкой ношей для Мексики и Перу в ходе XVII столетия. Испанских торговцев из Севильи быстро сменили управляющие и получатели выгод из перевалочного пункта американской торговли, Генуи, которые превосходили своих испанских соперников по доступу к капиталу и коммерческим связям с рынками по всей Европе. Габсбурги привечали генуэзцев, потому что у тех было гораздо больше возможностей покупать государственный долг, чем у нерасторопных испанских торговцев Севильи (Muto, 1995). После этого политические и финансовые выгоды от обслуживания коронных долгов скапливались у генуэзцев, еще сильнее замедляя развитие севильских купцов как элиты общенационального уровня. Севильских купцов заблокировали в любом своем движении жесткостью испанских элитных и классовых отношений. Они не могли мобилизовать факторы производства и политической власти, чтобы воспользоваться возможностью подстегнуть производство, открывшееся благодаря американским сокровищам и американским рынкам. Севильские купцы не получили ни финансовых, ни политических рычагов управления от имперского правительства или какого-нибудь контроля над американскими олигархами и колониальными правительствами. Слабость севильской торговой элиты, которая могла отнять богатство и власть у аристократии и духовенства через настоящее господство на испано-американских рынках, исчерпала для Габсбургов последнюю возможность провести политическую реорганизацию в Испании.
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме Конец империи: Америка:

  1. 21.3. Англо-американская правовая семья, или семья «общего права»
  2. ГЛАВА 1 ГОЛ 1786-й. Соседство лвух империй. Курилы. Сахалин. Пекин. Корея
  3. Конец империи: Америка
  4. Глава 5 Приобретения и потери Америки: захват технологий для «большого скачка»
  5. Глава IX МИНИСТРЫ ФИНАНСОВО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ИМПЕРИЙ. ВЫСШИЕ АДМИНИСТРАТОРЫ
  6. 2 Облик американской державы
  7. 5 Упадок фордизма и вызов американской силе
  8. 11 Воссоздание американского Проекта
  9. Конфигурация американского общественного мнения в отношении иранской проблемы в 2000-е годы
  10. «Компьютерная война» в Латинской Америке
  11. Американская телемонополия.
  12. В. Г. Сергеева ВОПРОСЫ ЗАСЕЛЕНИЯ АМЕРИКИ И ТРАНСОКЕАНСКИХ КОНТАКТОВ В ТРУДАХ ХУАНА КОМАСА
  13. ОТКУДА ПОШЛА «РОССИЙСКАЯ АМЕРИКА»
  14. АМЕРИКАНСКАЯ НЕГОЦИАЦИЯВЯТСКОГО КУПЦА
  15. ИМПЕРИИ И ИМПЕРАТОРЫ
  16. Глава 2 АЗИЯ, АМЕРИКА И ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНЪЮНКТУРА
  17. Американская война за независимость
  18. БОРЬБА ЗА МИРОВОЕ ГОСПОДСТВО. КУЛЬМИНАЦИЯ И КОНЕЦ ИМПЕРИЙ