<<
>>

КРИЗИС НАРОДНОГО ФРОНТА И МЮНХЕНСКИЙ СГОВОР

Новый премьер-министр, как справедливо отметил французский историк А. Зеваес, уже «не был тем Даладье, каким он был три года назад, когда его видели участвующим в различных демократических демонстрациях, проходящим от Бастилии до площади Нации с поднятой рукой, вместе с коммунистами...

Он решитель- но порвал с коммунистами и с ВКТ, открыто сблизился с центром палаты депутатов и с крупными предпринимателями» ь.

Реак нноииая буржуазия требовала от Даладье покончить с I la- родным фронтом и его «непомерной программой», как писал в «Ревю де Пари» Фланден18. Орган «Комите де форж» газета «Тан» требовала от Даладье «изменения программы, методов и политического климата» 19. Редактор «Эко де Пари» и депутат Анри де Кериллис выдвинул лозунг создания правительства «общественного спасения» из 5—6 человек, предоставления парламенту «отпуска» на один-два года, установления цензуры на печать, роспуска профсоюзов и пересмотра конституции.

Развитие международной обстановки — усиление германского и итальянского фашизма, особенно захват Австрии Германией, а также победы японского империализма в Китае— способствовало активизации французской реакции. Фашистские лиги распространяли массу листовок, расклеивали множество плакатов с призывами к походу против коммунистической партии и Народного фронта. Профашистские газеты «Аксьон франсез», «Гренгуар», «Же сюи парту» открыто пропагандировали гитлеровские идеи, насаждая их среди мелких торговцев, налогоплательщиков, деклассированных элементов и особенно в офицерском корпусе. Руководители французской армии — Петен, Вейган и другие симпатизировали фашизму и были кумирами «кагуляров». Уже в 30-х годах «пятая колонна» во Франции выдвигала Петена на пост главы государства, считая, что он лучше других сумеет найти общий язык с Гит- лером

Предприниматели сознательно обостряли положение. Они прибегали к массовым увольнениям активных профсоюзных деятелей, отказывались от возобновления коллективных договоров, от повышения зарплаты в соответствии с возросшими ценами на продукты питания и т.

д. Эти действия вызвали крупную забастовку, которая началась еще в конце марта на заводе «Ситроен». К моменту сформирования 10 апреля 1938 г. кабинета Даладье в забастовку включились рабочие заводов Рено, Блока, Эриксона и других предприятий Парижа, в общей сложности 150 тыс. человек. 15

апреля 1938 г. промышленники были вынуждены уступить и согласиться на создание паритетной комиссии при министерстве труда, подписание коллективных договоров и на другие требования рабочих. Но буржуазия была крайне раздражена и с еще

*' A. Zcvacs. Histoire de la III-e Republique. Paris, 1947, p. 408.

18 «Revue de Paris», 1. V 1938, p. 47.

10 «Le Temps», 10.IV 1938. большей настойчивостью добивалась коренного поворота в области внутренней политики. И Даладье все более подчинялся воле реакции, идя на открытый разрыв с компартией и Народным фронтом.

Народный фронт, раздираемый серьезными внутренними противоречиями, переживал глубокий кризис. Местные комитеты его были малочисленны, а главное — они не были избраны демократическим путем на предприятиях и в населенных пунктах. Не существовало общенационального комитета Народного фронта, перед которым правительства социалистов и радикалов несли бы ответственность за свою деятельность. Все это позволяло им игнорировать важные пункты программы Народного фронта. Он становился все более непрочным, поскольку правые социалисты и правые радикалы все больше уступали давлению реакции.

Крупная буржуазия, стремившаяся уничтожить Народный фронт, искала поддержки вне страны. Она выдвинула предательский лозунг — «Лучше Гитлер, чем Народный фронт»233. Даладье, зарекомендовавший себя сторонником франко-германского примирения еще с начала 30-х годов, пошел и в этом вопросе навстречу домогательствам «200 семейств». Прибегая время от времени к торжественным заявлениям и делая жесты, создававшие впечатление о его готовности решительно защищать Францию и ее владения от всяких посягательств извне, Даладье на деле вел политику, обрекавшую Францию на изоляцию перед лицом усиливавшегося германского агрессора.

Согласно сообщению бывшего министра иностранных дел Поль-Бонкура, Даладье уже при формировании своего кабинета придерживался твердого убеждения, что Центральная Европа, на которую нацелился Гитлер, должна стать «сферой интересов» Германии и «Франции незачем этому мешать» 234. Исходя из этого, Даладье поручил пост министра иностранных дел своему коллеге по партии Бонне, имевшему большие связи с банковскими кругами Берлина и открыто симпатизировавшему нацистам.

Бонне — один из наиболее бесчестных и коварных политиканов Третьей республики, особенно упорный проводник политики сговора с агрессором,— поддерживал связи с германскими министрами через прямого гитлеровского агента — графа де Бринона. Последний не раз ездил в Берлин с тайными поручениями Бонне, встречался с высокопоставленными чиновниками, был принят Гитлером 235. Бонне часто посещал салон гитлеровского резидента во Франции О. Абеца, где многие беседы проходили при закрытых дверях.

Бывший президент Чехословакии Бенеш писал, что Бонне обычно «имел в государстве, с которым вступал в переговоры, официального посланника для одной его политики и тайного посла — для другой... С союзными обязательствами Франции Бонне обходился как с бутафорией, подлежащей сдаче в архив»236. Такую же характеристику дали Бонне известный журналист Перти- накс, генерал Гамелен и др. Последний называл Бонне человеком «без принципов и морали» 237.

С самого начала своей деятельности на посту министра иностранных дел Бонне выступал за отказ Франции от военно-политических обязательств, могущих помешать гитлеровской вооруженной экспансии в восточном направлении и в Центральной Европе. Зная, в частности, о посягательствах Гитлера на Чехословакию, Бонне добивался отказа от обязательств по ее защите. С этой целью в апреле 1938 г. в Прагу для выполнения секретной миссии (в обход официального французского посла в Чехословакии) был направлен эмиссар Бонне Л. Ноель. Целью миссии, как признал сам Ноель, было привезти из Праги «материалы», доказывающие «слабость» Чехословакии и невозможность успешной ее обороны в случае германской агрессии 238.

Леон Ноель представил Бонне доклад с самой пессимистической оценкой оборонительных возможностей Чехословакии и перспектив помощи ей со стороны Франции. Доклад Ноеля, одобренный Бонне и Даладье, был тотчас использован ими на лондонском совещании премьер-министров Англии и Франции 28—29 апреля 1938 г. Судьба Чехословакии была предрешена, хотя Даладье и Бонне скрывали от парламента сговор с английскими правителями об отказе защищать Чехословакию в случае агрессии Гитлера.

Правительство Даладье стремилось договориться и с фашистской Италией, потворствуя ее агрессивным планам. Идя по стопам Чемберлена, достигшего 16 апреля 1938 г. соглашения с Муссолини по ряду вопросов, в том числе о признании захвата Эфиопии, Бонне в свою очередь поспешил вступить в переговоры с министром иностранных дел Италии Чиано. Их целью, писал в «Юманите» Габриель Пери, было возродить «пакт четырех» или «европейскую директорию» 21. Бонне взял на себя миссию отстаивать интересы итальянского фашизма в Лиге наций. Вместе со своим английским коллегой Галифаксом он протащил здесь резолюцию, в которой захват Эфиопии Италией получил признание Лиги.

Однако французскому правительству не удалось склонить Муссолини к политическому соглашению с Францией. Фашистский диктатор не желал связывать себе руки сговором с Францией, и переговоры Бонне с Чиано закончились ничем.

Тем не менее Даладье и Бонне упорно пытались найти общий язык с фашистскими державами. Идя по этому пути, они саботировали предложения Советского правительства об оказании совместного отпора агрессии Гитлера. Бонне решительно уклонился от сделанного в мае 1938 г. предложения наркома иностранных дел СССР М. М. Литвинова провести в Москве совещание французского, советского и чехословацкого генеральных штабов для уточнения конкретных взаимных военных обязательств в борьбе против агрессора239. Французское правительство не откликнулось и на заявление Литвинова, сделанное 21 сентября 1938 г. в Лиге наций, что советское «военное ведомство готово немедленно принять участие в совещании с представителями французского и чехословацкого военных ведомств для обсуждения мероприятий, диктуемых моментом» 240.

Вместо организации коллективного отпора гитлеровской агрессии правительства Франции и Англии предприняли беспрецедентное давление на Чехословакию, требуя от нее отказа от сопротивления домогательствам гитлеровской Германии. 13

июля 1938 г. правительство Даладье под предлогом «невмешательства» закрыло франко-испанскую границу, лишив доблестных защитников Испанской республики всякой поддержки оружием, продовольствием и добровольцами241. Для судеб республиканской Испании это имело крайне неблагоприятные последствия.

Французский историк Ж. Мадоль справедливо отметил, что правящие круги Франции сознательно избегали столкновения с фашистскими державами, так как боялись, что от этого выиграют демократия и коммунизм242. Раскрывая классовые цели политики правящих кругов Франции, редактор газеты «Пари суар» П. Лазарев признал, что они «предпочитали видеть Францию на долгое время обращенной в рабство — путем подчинения ее гитлеровскому господству в Европе или в результате ее военного поражения, чем переносить режим Народного фронта» 243. Страх крупного капита-

Даладье подписывает Мюнхенское соглашение

ла перед рабочим классом и народом Франции, объединившимся в Народном фронте, взял верх над национальными интересами.

Кульминационным пунктом пагубной политики сговора с агрессором было Мюнхенское соглашение между Францией и Англией, с одной стороны, и Германией и Италией — с другой, заключенное 29 сентября 1938 г. Мюнхенский сговор означал не только выдачу Чехословакии Гитлеру и лишение Франции надежного союзника, но и открытый отказ ее от франко-чехословацкого и франко-советского пактов о взаимопомощи и, следовательно, подрыв самой основы коллективной безопасности и изоляцию Франции. Все это делалось во имя того, чтобы обеспечить Гитлеру спокойный тыл на Западе для войны против Советского Союза — в расчете разрешить за счет страны социализма свои противоречия с фашистскими Германией и Италией.

В своих мемуарах бывший премьер-министр Англии Черчилль писал, что в то время Франция даже одна могла пресечь гитлеровскую агрессию.

Она имела возможность мобилизовать 100 дивизий против 13, которые Гитлер мог бы оставить у французской границы. Он подчеркнул, что потеря Чехословакии была серьезным ударом для Франции; чехословацкие заводы «Шкода» выпускали в 1938 —1939 гг. почти столько же продукции, сколько все английские военные заводы, а чехословацкая армия состояла из 35

отлично вооруженных дивизий 33. Сговор в Мюнхене убил доверие к Франции со стороны дружественных государств. «Мюнхен,— писал французский историк Ридматтен,— укрепил германскую гегемонию в Европе. Французское влияние было разрушено, британское ослаблено. Россия, которая хотела ввести в действие армию против агрессора, чувствовала себя оскорбленной» 34.

Сговор в Мюнхене получил поддержку не только всех правых организаций Франции, но также радикал-социалистов и социалистической партии, формально еще участвовавших в Народном фронте. Солидаризируясь с лидером радикал-социалистов Даладье, подписавшим позорное соглашение с Гитлером, Л. Блюм с умилением писал: «Война устранена, бедствие предотвращено. Жизнь вновь вошла в норму. Можно возобновить свою работу и обрести спокойный сон» S5.

<< | >>
Источник: А. З. МАНФРЕД (отв. редактор) В. М. ДАЛИН и др.. История Франции т.3. 1973

Еще по теме КРИЗИС НАРОДНОГО ФРОНТА И МЮНХЕНСКИЙ СГОВОР:

  1. Тема 10. Истоки, основные этапы, последствия кризиса международных отношений первой половины ХХ века
  2. КРИЗИС НАРОДНОГО ФРОНТА И МЮНХЕНСКИЙ СГОВОР
  3. БИБЛИОГРАФИЯ РАБОТЫ К ТОМУ В ЦЕЛОМ
  4. ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
  5. ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
  6. Превентивные провокации и горькая реальность
  7. Великие государи
  8. ПОСЛЕСЛОВИЕ
  9. ГЛАВА 25 НАЧАЛО ВОИНЫ В ЕВРОПЕ 1937-1939
  10. ГЛАВА 56 БРИТАНИЯ: ЛУЧШИЕ ВРЕМЕНА И ОТКАЗ ОТ КОЛОНИАЛЬНОГО НАСЛЕДСТВА