<<
>>

ЛОГИКА РЕФЕОДАЛИЗАЦИИ ГОРОДОВ-ГОСУДАРСТВ

Теперь мы можем ответить на вопросы, поставленные в начале этой главы: почему великие города средневековой и ренессансной Европы не стали экономическими и политическими центрами последующего развития капитализма и формирования государства? Почему элиты городов-государств были вытеснены в XVI и последующих столетиях их конкурентами, сельскими элитами, которые смогли консолидировать обширные сельские территории и доминировать в находившихся посреди них городах? Краткий ответ на эти вопросы состоит в том, что тот же набор обстоятельств, который позволил городским элитам получить политическую автономию и коммерческие преимущества, заключил эти элиты в институциональные рамки, которые ограничивали им дальнейшие возможности для маневра. Соперничество крупных сил и политический пат, в котором оказались старые феодальные элиты, такие как короли, папы, дворянство и духовенство, позволили неаристократическим городским элитам стравить феодальных конкурентов друг с другом и добиться городской автономии. Политический пат элит продолжался необычайно долго в Северной и Центральной Италии и, следовательно, политическое разложение зашло наиболее далеко именно там. Городские олигархии, которые были неаристократическими практически во всех итальянских городах, с существенным исключением в виде Венеции, добились полной автономии внутри своих городов от монархов и сельских аристократо к XIV в. Тогда же и в последующие столетия городские олигархи использовали и другие преимущества от отсутствия гегемонии аристократов, захватывая сельские районы вокруг своих городов и эксплуатируя их. правящей аристократии. Даже когда богатейшие аристократы отошли от торговли и стали вкладываться в менее рискованные и менее прибыльные сельские поместья, правящая элита в целом продолжала субсидировать город, его торговлю и военные кампании за счет своих членов из землевладельцев. Тем не менее венецианские аристократы вкладывались в землю с энтузиазмом, как и их тосканские и ломбардские коллеги (Burke, 1974, с. 106-108). Политический пат крупных сил не просто создал зазор для городской автономии; он потянул за собой процесс политической деградации, когда элиты «опускались», чтобы набирать себе союзников сни- зу72 Когда меньшие элиты, а постепенно и привилегированный слой членов гильдий получили свою долю власти, они стали конфликтовать друг с другом за контроль над коммунальным правительством. Именно этот конфликт, разыгрывавшийся в пределах каждого города-государства, определил политические институты, экономические возможности и ограничения дальнейших структурных изменений каждого города-государства. Коммерция процветала в «вольном воздухе» автономных городов. Так же процветали среди элит итальянских и прочих европейских автономных городов стремление к политическому саморасши- рению и увлечение иностранными авантюрами. Городские элиты Ренессанса нельзя поделить на политически ориентированных, отсталых аристократов и целерациональных, экономически ориентированных бюргеров. Снова и снова в этой главе мы встречаем клас- у2 Для Тилли и его единомышленников упадок городов-государств как важных геополитических образований начался и закончился со включением феодальных синьоров, некогда весьма вольготно рассеянных по огромным, но слабым империям, в централизованные национальные государства. Даже бедные аграрные национальные государства были способны лучше присваивать ресурсы, чем богатые, но крошечные города-государства. Когда политический пат среди держав и аристократий завершился и конкурирующие феодальные элиты были включены в государства, города потеряли свое относительное преимущество и попали в подчинение к более крупным государствам, или же, если они и сохраняли свою независимость, они были вытеснены из торговли в недавно консолидировавшихся государствах, и поэтому теряли свои коммерческие привилегии.
Как я заметил в самом начале этой главы, модель Тилли вызывает вопрос, почему сельские аристократы были включены в государства, которыми правили монархи, а не в расширявшиеся города-государства или городские лиги, возглавляемые бюргерскими олигархиями. Ответ на этот вопрос, который дает наш анализ истории Флоренции, состоит в том, что деградация и «опускание» создавали политические структуры, которые препятствовали экспансионистским попыткам господствовать над сельскими областями вдали от каждого города. Бродель, который справедливо отверг мнение Вебера о предреформацион- ных капиталистах как неспособных на полностью рациональные экономические действия, сам неспособен объяснить, почему итальянские купцы не всегда следовали экономически ориентированному капитализму. Концентрация на конфликте элит и его структурных последствиях позволяет нам в этой главе объяснить поведение флорентийских капиталистов и предложить основу для анализа времени и масштаба успехов и неудач капиталистов в этом параде ведущих городов, описанном у Броделя. сы, элиты, профессиональные группы, семейства и индивидуумов, использующих одновременно и политические, и экономические источники прибыли. Эти ренессансные акторы были разнообразны в своем поиске выгоды и власти. Ни один из них не ограничивался только политической ориентацией, когда появлялась возможность для экономически ориентированного капитализма в торговле шерстью, выращивании шелковичного червя и шелковом производстве, коммерческом банковском деле или финансовых спекуляциях. Флорентийские и другие городские элиты были ограничены политическими рамками, которые они сами себе создали в своей борьбе за власть. Те же самые зазоры в политике итальянских и европейских крупных сил, которые дали городским элитам их автономию и экономические возможности, также побуждали флорентийских патрициев и их коллег в Венеции, Генуе и Милане устанавливать олигархии, а затем рефеодализировать свою политику и экономику для того, чтобы наилучшим образом сохранить власть и преумножить свое богатство. Возможности для эффективного действия в ренессансных итальянских городах отличались от тех, что были доступны сельским аристократам в Англии и Франции XVI - XVII вв., которые будут рассматриваться в следующих главах. Почти всегда, когда флорентийские патриции захватывали контроль над землей, должностями, производством и рынком, они делали это, создавая институциональные рамки, которые мешали «продолжению продаж и покупок на рынке. [или реинвестициям доходов и других капиталов в долговременное производство товаров]», по формулировке Вебера (1978, с. 164). Флорентийские предприниматели вместо этого стремились сохранить цеховые установления, торговые монополии и жесткие, ограниченные и политически манипулируемые рынки не только потому, что они были тем выгодней, чем бедней оставался капитализм в экономически отсталой и бедной ренессансной Европе, но и потому, что богатые флорентийцы зависели от политической власти в сохранении своего богатства и доступа к торговым возможностям. Флорентийцы, следовательно, принимали целерациональные решения, особенно в свете политической ситуации в их коммуне, а может быть, и в контексте европейской ренессансной экономики, предпочитая «настоящему» капитализму инвестиции в политически защищенные долги, должности, поместья и иностранные концессии. Решения, которые были целесообразными в краткосрочной и среднесрочной перспективе, имели долгосрочные последствия, оказавшиеся разрушительными для экономического и политического положения флорентийских и других итальянских городских элит. Динамика элитного конфликта, рассмотренная в этой главе, объясняет, почему рациональные стратегии привели к столь пагубным последствиям. Флорентийские патриции были заперты во взаимно усиливающих сетях финансов и торговли, которые зависели от покровительства пап и расширения рынков предметами роскоши. Пока эти условия действовали, прибыль с таких политически защищенных предприятий была выше, чем с любых других инвестиций. Сочетавшаяся с получением барышей от должностей, земли и monte особая флорентийская форма производства и торговли порождала богатство, которое оправдывало дорогостоящие уступки цехам, на которые шла олигархия, а позже и аристократия Медичи, и расходы на подкуп союзников и создание себе престижа дома и за границей. Схожие целесообразные решения принимались и правящими элитами Венеции, Генуи и других итальянских городов-государств. Сконцентрированность Венеции и Генуи на военном контроле над средиземноморскими торговыми маршрутами и создание обширного сектора морских перевозок лучше всего соответствовали возможностям, открытым для элит этих городов-государств. Правящая аристократия и олигархия этих городов была вынуждена договориться с другими элитами и достичь классового компромисса, по крайней мере, со «старшими» цехами для того, чтобы мобилизовать ресурсы, необходимые для реализации своих значимых геополитических и коммерческих стратегий. Политические и экономические институции и производственные отношения, создавшиеся в результате этих компромиссов, не позволяли правителям Венеции и Генуи обращаться к новым стратегиям в последующих столетиях. Для венецианской аристократии отсутствие свободы маневра означало, что они и их город к XVII в. оказались в статусе туристического аттракциона. Политика и экономика Генуи позволили ее правителям воспользоваться необычными возможностями, которые открыли испанский империализм и серебро Нового Света в XVII в. Наконец, триумф Милана над ломбардской церковью создал необычные стимулы и возможности для инвестиций и инноваций в сельское хозяйство. Тем не менее эти возможности сохранялись, лишь пока процветало производство роскошных шелков, и пока испанской короне было нужно обменивать серебро Нового Света на золотые монеты для своих нидерландских армий. Эта глава объясняет, почему возможности для действия (agency) открывались в различной степени во французских, немецких и итальянских городах эпохи Ренессанса. Она также показывает, как гео политический пат в сочетании с конфликтами локальных элит определял и ограничивал возможности для целерационального экономического действия в ренессансной Италии. Специфические зазоры для политического и экономического действия определяли структуры власти, производства и обмена, которые мешали дальнейшему слиянию капитала и принуждения, которое, в свою очередь, могло позволить этим городам стать узлами континентальной системы политической консолидации и экономического развития. Пат, в котором оказались городские элиты, объясняет лишь, почему города не повели за собой Европу, а то, что именно динамика конфликта среди этих элит определяет дальнейшее развитие вообще, и то, что оно возглавлялось прежде отсталыми сельскими аристократами, будет показано в следующих главах.
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме ЛОГИКА РЕФЕОДАЛИЗАЦИИ ГОРОДОВ-ГОСУДАРСТВ:

  1. Расцвет городов-государств
  2. Финикийские города-государства
  3. Национальные государства и упадок городов
  4. и. м. дьяконов Лекция 2 ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА ШУМЕРА
  5. Экономика этрусских городов-государств.
  6. 2. ЭКОНОМИКА ЭТРУССКИХ ГОРОДОВ-ГОСУДАРСТВ
  7. В. Д. НЕРОНОВА Лекция 18 ЭТРУССКИЕ ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА В ИТАЛИИ146
  8. 2. 3. МЕСТО ЛОГИКИ СТОИКОВ В ИСТОРИИ ЛОГИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ: ОТНОШЕНИЕ К ЛОГИКЕ МЕГАРЦЕВ, АРИСТОТЕЛЯ И К СОВРЕМЕННОЙ ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКЕ
  9. НА ПУТИ К СТРУКТУРНОЙ МОДЕЛИ ВОЗВЫШЕНИЯ И ПАДЕНИЯ ГОРОДОВ-ГОСУДАРСТВ
  10. 3. ГОРОД-ГОСУДАРСТВО АШШУР И ВОЗНИКНОВЕНИЕ АССИРИЙСКОГО ЦАРСТВА
  11. ГЛАВА 4 ЕВРОПА. КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ. РАЗВИТИЕ ГОРОДОВ. ГОСУДАРСТВА КРЕСТОНОСЦЕВ
  12. Правление Медичи и повсеместная политизация (и рефеодализация)
  13. §24 Греческий полис — город-государство. Велико греческая колонизация
  14. Логико-смысловой анализ текста § 227. Языковые средства передачи логико-смысловых отношений