<<
>>

МАТЕРИАЛЬНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ТИПА ПОВЕДЕНИЯ

более теоретических и относящихся к мелким конкретным вопросам. Однако Голдстоун очень избирателен в признании, что же является трансформаций, а что нет, он не способен объяснить, почему джентри и крупные товарные фермеры разбогатели, в то время как многие крестьяне обезземелились и обнищали в XVI и последующих веках, хотя новые агротехнологии повышали продуктивность и крупных, и мелких ферм (Allen, 1992, с.
191-231). Кроме того, Голдстоун игнорирует вопрос, занимающий центральное место в марксистских спорах о демографических циклах: почему крестьяне разорялись на фоне уменьшения населения и снижения роста цен после 1650 г., а не во время гораздо более драматических демографических спадов, последовавших за «черной смертью»? Голдстоун предполагает, что фермеры в экологически благоприятных зонах хотели продавать землю после 1650 г., так как могли получить за нее хорошую цену и войти в число городских торговцев, — выбор, не доступный крестьянам после 1348 г. Однако эти различия между демографическими кризисами в условиях более развитого земельного рынка и увеличившегося городского сектора XVII в. и кризисами XIV в. вызывают другие вопросы: почему, если цены на сельскохозяйственные товары снижались, инвесторы, товарные фермеры и капиталисты по-прежнему покупали землю и платили за огораживание и улучшения? Если аграрный сектор расцвел после 1650 г., почему крестьяне не держались за свою землю, тем более что Голдстоун не утверждает, что новые технологии благоприятствовали экономии за счет увеличения масштабов? Я буду разбирать эти вопросы в шестой главе, но задам их здесь, чтобы показать, что усилия Голдстоуна изобразить Англию и Францию одинаково застойными — поднимающимися и опускающимися в долговременных демографических пределах — до тех пор, пока их бедные регионы стали развиваться разными путями после 1650 г., не решают проблем демографических историков, обрисованных в предыдущей главе.
Региональная экология очень значима: ее обсуждение Голдстоуном и работы многочисленных исследователей «системы полей» и фермерских техник, о которых он в своих трудах не упоминает, должны быть частью любого сравнительного анализа. Однако экология не является ведущей переменной, способной объяснить все значительные темпоральные и географические расхождения. Более важно, что модель Голдстоуна не объясняет критические различия внутри и между экологическими зонами, которые мы рассмотрим в этой главе ниже, или появление капиталистических организаций сельского хозяйства в некоторых частях Англии до 1650 г. Другое объяснение предполагаемого долгожительства системы общих полей в Западной Европе, несмотря на закат крепостного права в XIV в. — утверждение, что она была наиболее эффективной системой земледелия при двух условиях, доминировавших до XVII и последующих столетий. Стефано Феноалтеа (Stefano Fenoaltea, 1988) указывает, что в разных регионах было два больших экологических варианта маноров. Некоторые участки земли больше подходили для интенсивного земледелия, а другие лучше соответствовали трудоемкому земледелию или скотоводству. Наилучшие моменты для сева или сбора урожая на различных пахотных участках одного манора могли разделяться несколькими неделями. Если крестьяне держали компактные фермы в одной экологической зоне поместья, некоторым из них доставалась только бедная почва, не стоящая трудозатрат, доступных в одной семье, в то время как у других было недостаточно тружеников, чтобы обработать должным образом высококачественную землю. Кроме того, несколько компактных ферм требовали от крестьян одновременного сева и сбора урожая. При такой системе крестьянская община либо неэффективно использовала всю землю манора, либо терпела убытки из-за высокой стоимости надзора при найме работников, чтобы помогать друг другу во время сева и сбора урожая и при переносе дополнительных трудозатарт от семей с бедной землей к семьям с высококачественной землей и неадекватными трудовыми ресурсами для правильной интенсивной культивации^.
Таким образом, систематическая диверсификация благодаря чересполосице минимизировала «затраты по урегулированию рынка труда и [максимизировала] продуктивность сельского труда в целом» (Феноалтеа, 1988, с. 192). Затраты по урегулированию, которую брали на себя крестьяне при коллективном управлении общинных полей, как только такая система устанавливалась^, оставались низкими, пока все крестья не манора верили в то, что такое разделение земли может максимизировать их коллективный доход. Эта вера была подорвана, когда доступ к рынку и технические инновации (с. 192) открыли возможность для некоторых крестьян получать больший доход вне манори- альной системы, а не внутри нее14. Только тогда крестьяне искали выхода из коллективного управления землей. Они были способны делать это через подрывную тактику, увеличивая затраты на поддержание системы открытых полей так высоко, что сообщество крестьян, даже если большинство их не выигрывало от частного землевладения, были вынуждены покончить с системой открытых полей. Таким образом, утверждает Феноалтеа, стабильная и стойкая мано- риальная система сменилась, только когда рынки проникли в прежде самодостаточные сельские области. Анализ целерационального выбора, проведенный Феноалтеа, основан на формальной модели манориальной системы открытых полей, модели, которая достигает изящества, игнорируя многие факты из исторической реальности европейского феодализма. Среди отсутствующих деталей—лендлорды и классовые конфликты^. Он рисует грубое равенство и согласие среди арендаторов манора, хотя на самом деле среди крестьян всегда существовала стратификация, а временами случались и прямые столкновения между группами арендаторов с разными типами земельных прав^. Крестьяне поддерживали рынки земли и труда даже при сохранении системы общих полей. Манориальная система не была структурой, зависимой от неизменных экологических условий, демографических циклов или продолжительного отсутствия доступа к рынкам. Напротив, крестьяне принимали на себя затраты на одновременное урегулирование и мано- риальной, и рыночной системы, потому что каждая была частью ответом на особые требования и возможности.
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме МАТЕРИАЛЬНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ТИПА ПОВЕДЕНИЯ:

  1. 3.1 Рефлексивно - ценностный анализ концепции устойчивого развития
  2. 3.1 Рефлексивно - ценностный анализ концепции устойчивого развития
  3. 1.3. От механизма к субъекту: развитие форм саморегулирования «коллективных организмов»
  4. 2.2. Модели субъектных оснований воспроизводства общества
  5. Б. Т. Григорьян На путях философского познания человека
  6. II. Гражданское общество и «цивильное» гражданство
  7. 1. Информационно-психологические войны
  8. ПРИВАТИЗАЦИЯ КАК СОЗДАНИЕ БЛАГОПРИЯТНОЙ ИННОВАЦИОННОЙ СРЕДЫ ДЛЯ БИЗНЕСА, ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА, ЗАРУБЕЖНЫХ ИНВЕСТОРОВ В.В. Цепкало, Н.П. Скляр, В.П. Старжинский
  9. МАТЕРИАЛЬНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ТИПА ПОВЕДЕНИЯ
  10. МАТЕРИАЛЬНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ТИПА ПОВЕДЕНИЯ
  11. МАТЕРИАЛЬНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ТИПА ПОВЕДЕНИЯ
  12. Глава 14 РЕЛИГИЯ
  13. М. В. Белоусенко ТРАНСАКЦИИ И ТЕХНОЛОГИИ: ПРОБЛЕМА ОБЪЕДИНЕНИЯ
  14. МАТЕРИАЛЬНЫЕ И МОРАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО БЫТА