<<
>>

От междуцарствия к восстановлению

«Ужасно время без императора» (kaiserlose schreckliche Zeite), с тех пор, как Шиллер так определил этот период, междуцарствие — длительное междуцарствие, в отличие от первого, последовавшего вслед за смертью Генриха VI, рассматривалось немцами как одна из многочисленных драм, оставивших свой след в прошлом.
То, что эти годы, с 1254 по 1273, в истории этой страны, и, в частности, в истории Священной Империи, представляют решающий период, конечно, никто не оспаривает. Также ясно, что эти годы во многих отношениях были мучительными, но утверждать, что они прошли «без императора», по меньшей мере спорно, так как императоров всегда было два. Разумеется, императором был только тот, кто жил в Германии, но он не пребывал там постоянно. Стоит ли напоминать, что Фридрих II намного больше времени проводил в Италии, чем к северу от Альп? Если этот период и был драматичным, то определение kaiserlose для него является бессмысленным. Через два года после смерти Конрада IV, последнего Гогенштауфена, носившего корону, в 1256 г умер Вильгельм Голландский, «король священнослужителей». За корону боролись два претендента: брат короля Англии Ричард Корнуэльский и король Кастилии Альфонс. Оба они были избраны в январе 1257 года. Первый получил поддержку архиепископов Кльнского и Майнцского, а также пфальцграфа и короля Богемии. Было потрачено около 30 000 марок серебром, чтоб убедить их проголосовать за Ричарда Корнуэльского. Несколькими неделями позже архиепископ Трирский, маркграф Бранденбургский и граф Саксонский выбрали Альфонса, и, чтобы доказать свое право на голосование, король Богемии непременно также хотел участвовать и в этом втором выборе, отказавшись от своего первого мнения. Альфонс, который по матери был внуком Филиппа Швабского, интересовался итальянским наследством Гогенштауфе- нов и не стремился вернуться в Германию. Ричард, которого тесные отношения Англии с Кльном побуждали добиваться титула короля римлян, два раза останавливался в долине Рейна и вернулся в Аахен, когда политические проблемы, с которыми столкнулся его отец Генрих III, позволили ему это.
Препятствия, с которыми он столкнулся, истощили его, и он умер в Англии в 1272 г., через десять лет после своего окончательного возвращения туда. Формально империя не была свободна в течение периода, который принято называть междуцарствием, но практически верховная власть не была установлена. Трон правителя в действительности довольно долго пустовал, чтобы соотношение политических сил внутри рейха коренным образом изменилось. В первую очередь потому, что семь выборщиков присвоили себе право назначать короля. Архиепископы Майнцский, Кльнский и Трирский, герцог Саксонский, маркграф Бранденбургский, пфальцграф и король Богемии не довольствовались больше правом первого голоса. В письменных документах начала XIII века, в частности в «Саксонском Зерцале», встал вопрос об их исключительном праве на голосование. Но в 1257 г впервые слова были подкреплены делом. Участие короля Богемии, которому противодействовал автор «Зерцала», было не без труда навязано, и так как король Богемии Оттокар желал быть уверенным в этом праве, он применил его дважды, подряд. Избирательный характер империи усилился, так как эти семь выборщиков прекрасно понимали, что никогда не лишатся своих исключительных прав. Впрочем, они очень быстро поняли, что отвечают за королевство, которое им обеспечивало безопасность, если монарх не мог справится со своей задачей. Следовательно, они могли свергнуть того, кого выбрали. Таким образом, вырисовывалось различие между империей и императором, между государством и человеком, который руководил его судьбой. Должность выборщиков дала право этим семи князьям, трем прелатам и четырем мирянам быть выше других членов их ордена, le Reichsfurstenstand, сформировавшегося в течение предыдущего столетия. Как они могли подняться, не встречая сопротивления тех, кто мог считаться им ровней? Архиепископы Гамбургский, Маг- дебургский и Зальцбургский, без сомнения, признавали превосходство своих собратьев из Майнца, Кльна и Трира благодаря той роли, которую они всегда играли в посвящении и короновании королей.
В 1257 г король Богемии, который также был графом Австрийским, был очень рад получить право голоса, чтобы использовать его дважды. Род Виттельсбахов был представлен среди избирательной коллегии пфальцграфом. Ветвь семьи, правившая в Баварии, не стремилась стать выборщиками. Почему графы Лотарингские или Брабантские оставались вне круга выборщиков и не протестовали? Трезвое замечание графа Баварского наводит на размышления о том, что после свержения Фридриха II Иннокентием IV престиж короны упал: «Пусть папа назначит короля, который ему нравится, мне вс равно! Лишь бы я мог спокойно управлять своим княжеством». Возможно, это было лишь остроумной шуткой, однако во всяком случае достойной уважения за то, что разъясняет нам интересы князей. Они придавали больше значения благополучию своей земли, чем чести империи. Права, которые они приобрели со второй половины XII в. и которые Фридрих II признал за ними в 1232 г снова сделали их хозяевами собственных земель, а изменение этих владений в государстве, естественно, волновали их в первую очередь. Кризис, начавшийся с падения дома Гогенштауфенов, укрепил их позиции настолько, что императорские институты, созданные и развитые для суверенной власти, были оставлены на произвол судьбы. Продолжительное отсутствие короля влекло за собой разрушение целостности системы, которую методично возводили Гогенштауфены. Земли империи, дворцы, замки и города в течение целых пятнадцати лет подвергались опасности вторжения князей, которые, пользуясь слабостью или недосягаемостью монарха, не способного защищать свои права, стремились расширить свои территории. Если Римский король не мог им противодействовать, это совсем не означало, что тоже происходило и с буржуазией королевских городов. Непосредственная принадлежность к империи была одновременно их гордостью и наилучшей гарантией их свободы. Сотня городов, подавляющее большинство которых находилось на юге Майна, пользовались этим статусом. Для сохранения своих привилегий в 1254 г. города объединились в союз.
Они объединились с целью обеспечить сохранение общественного порядка, свободное беспошлинное перемещение товаров и людей по дорогам и рекам. К тому времени, как умер Вильгельм Голландский, признавший это могущественное объединение, города, которые входили в состав союза, присягнули стоять на страже императорского имущества. Нельзя более четко выразить, что за неимением монарха или его наместника они создали нечто вроде отдельного округа империи. Забота об общественном порядке усложнилась увеличением числа Fehden, междоусобиц, которых императорам никак не удавалось пресечь, несмотря на попытки свести их число к минимуму. Это увеличение, с одной стороны, по крайней мере, возникло вследствие изменения положения министериалов, которое усилилось благодаря постепенному ослаблению императорской власти. В начале XII в. эти «низшие чины», в которых потомственные дворяне видели представителей рабского сословия, влились в феодальное общество, где заняли самую низкую ступень. Поскольку их могли посвятить в рыцари, они повсеместно пользовались этой возможностью, называя себя рыцарями. К концу XIII столетия слова ministrialis (лат. мини- стериалы, императорские сановники) и Dienstmann (нем. вассал) устарели. Вместо прежнего сословия чиновников появилось множество мелких дворян, чьи поместья, зачастую маленькие, также непосредственно подчинялись суверену, как и города империи, а эти служащие с полным правом называли себя рыцарями империи. Рыцари обладали скорее гордостью, чем богатством. Средства, которыми они располагали, служили им для строительства замков, чаще всего небольших, но дававших им довольно безопасное убежище в случае войны. Войны, Fehde, были их страстью и приносили больше дохода, чем трат. Они велись за счет трудящихся сословий, крестьян, а особенно за счет горожан, которые могли заплатить много денег. Число областей, откуда уходили мелкие помещики в поисках добычи, а также и опасность, соответственно, возрастали. Разобщенность территорий, созданная императорами, вызывала общественный беспорядок, от которого Германия смогла избавиться лишь в начале XVI столетия.
Следы этого процесса заметны на картах, нарисованных историками, которые пытались восстановить облик Германии конца эпохи Средневековья. В областях, где некогда императоры разместили свои самые надежные позиции, а теперь старались их расширить, на территориях Франконии, Швабии и Эльзаса, в частности, нашему взору предстает мозаика, собранная из очень мелких кусков. Отличия между востоком и севером страны, где территории княжеств, казалось, могли простираться свободно, бросаются в глаза. Объясняется это тем, что с конца XIII столетия семьи, питавшие большие амбиции, перемещали центр своего влияния как можно дальше на восток. То, что построили Гогенштауфены в Германии, разрушилось. За пределами страны их сооружение, казалось, тоже было обречено на распад. Карл Анжуйский не был доволен Сицилийским королевством. С 1263 г. он стал римским сенатором, которому папа дал имя «Миротворец», что позволило ему управлять Центральной и Северной Италией, а также контролировать банкиров Флоренции, приверженцев партии гвельфов, финансировавших эти операции. В 1269 г. в Кремоне Карл Анжуйский созвал жителей всех городов, чтоб они признали его господином. Жители многих городов покорились его власти, она казалась им более весомой, чем власть других. В частности, покорились жители Милана и Верчелли, которые ему сообщили, что их устраивает его поддержка. Они хотели скорее быть его союзниками, чем подданными. Эти недомолвки несильно беспокоили властолюбивого брата Людовика- Святого, власть которого уже распространилась от Палермо до Марселя. В 1246 г брак с графиней Прованса позволил ему обосноваться в Арльском королевстве. Ближе к северу Филипп Красивый вскоре должен был взять Лион под присмотр и сделать графом Бургундским Оттона IV, своего вассала. На всех землях, которые они контролировали, что раньше делал Карл или его внучатый племянник Филипп, французские князья создавали свои организации по образцу Капетингов. Постепенно «триада», где должны были править императоры, если не хотели быть королями, как остальные, теряла свое значение в пользу иноземных монархов.
Больше практически не существовало единого государства, созданного Оттонами и Сали- ями, кроме Германского королевства. Да и оно начало распадаться на западе за рекой Мозель: на промежуточные страны оказывалось могущественное французское влияние. Сколько же времени продержалась эта конструкция, давшая столько трещин и пробоин в своих станах? Те, кто претендовал на звание короля римлян, не сохранили единства сооружения и проявляли очень мало интереса к нему. После свержения Фридриха II и вынесения множества приговоров, объявленных против «змеиного рода» Гогенштауфенов, что же осталось от священной монархии, блеск которой эта семья снова хотела возродить? Не собирался ли папа вновь перенести империю и вверить ее французам, гордящимся, что ими правил Карл Великий? Немцы выступали против этой идеи. Они не могли терпеть иноземцев, которые пришли к ним, чтоб ими командовать. Ричард Корнуэльский умолял вернуть ему английских рыцарей, которые его сопровождали и подсказывали, что ему делать. При мысли, что империя может их осчастливить, высокомерие немцев потерпело жестокое оскорбление. Один из них, Александр фон Роэц, живший в римской курии и день за днем наблюдавший увеличение французского влияния, после событий 1280 г. потребовал imperium для своего народа. Он признавал за Италией sacerdotium (первосвященство), за Францией — stadium (преданность), но не согласился, чтобы имперское звание было отдано Германии. Именно империя создала единство германской нации, а германская нация теперь хотела спасти империю и сохранить ее для себя. Нация может испытывать чувства. Она не может ни брать инициативу, ни совершать действия. Когда Ричард Корнуэльский умер, не германская нация заставила выборщиков выбрать его преемника, а папа. Действительно, если папский престол не останавливался ни перед чем, чтобы избавится от Гогенштауфенов, он не хотел, чтобы империя исчезла вместе с ними. В 1272 г он желал этого меньше всего, поскольку положение Итальянского государства в Святой Земле вызывало беспокойство, и после двух поражений Людовика IX, последовавших одно за другим, было самое время приступить к победоносным действиям. Однако крестовый поход, который собрал все христианские народы, должен был непременно возглавить император, или, по меньшей мере, он должен был входить в число его руководителей. Альфонс Кастильский, который тогда был еще жив, умолял папу Григория X запретить выборщикам назначать нового короля. Но тот отказался: Альфонс не внушал ему доверия. Напротив, в августе 1273 г. папа призвал выборщиков сделать свой выбор как можно быстрее. Он не считал уместным рекомендовать им кого-либо, но даже если выборщики и не знали своих предпочтений, то они хорошо понимали, кого папа не хочет назначать: ни прямых потомков Гогенштауфенов, таких, как ландграф Тю- рингский, внук Фридриха II, ни их явных приверженцев, таких, как герцог Баварский, которого поддерживал Кон- радино. Карл Анжуйский выдвинул кандидатуру своего племянника, короля Франции Филиппа III. Без сомнений, он предполагал восстановить власть своего рода, которая ни в чем не уступала власти Карла Великого. Но папа римский посчитал не менее опасным, если его будут окружать владенияКапетинга, как в свое время Го- генштауфена. Открыто не противясь великому плану Карла Анжуйского, папа римский не стал поддерживать его осуществления. Оставался король Богемии Оттокар. Он доказал свою неподдельную заинтересованность в расширение христианства, сражаясь бок о бок с тевтонскими рыцарями, которые назвали Книгсберг «крепостью короля» в его честь. Его земли простирались от Эльбы до побережья Адриатики, поскольку помимо своей родной страны он завоевал Австрию, Штирию, Каринтию и Карниолу Возможно, он понравился бы папе, став королем римлян? Однако именно выборщики не захотели его. Боялись ли они выбрать настолько мощного правителя, который мог бы диктовать им свои законы? Именно это заставил Оттокара сказать архиепископ Оломоуц, его советник, когда его кандидатуру отклонили. Конечно, выборщики не испытывали никакой симпатии к нему; они его упрекали в том, что, вопреки обычаям, он прибрал к рукам крупные владения: в принципе, только правитель мог распоряжаться выморочным имуществом. Итак, король Богемии воспользовался ослаблением императорской власти, чтобы прибрать к рукам Карниолу и КаринТию. Но как приступить к выборам другой кандидатуры, кроме него? Окончательное голосование должно было быть единогласным, а король Богемии сам имел право голоса. Препятствие было преодолено: брат пфальцграфа, герцог Баварский, исполнил роль седьмого выборщика вместо Оттокара, которого отстранили от голосования. Убежденный, что выборщики не сумеют договориться, он не предпринял ничего, чтобы помешать своему провалу. Итак, 1 октября 1273 г был избран граф Рудольф Габсбург, 24-го он был коронован и взошел на трон Карла Великого в Ахене. Кого выборщики сделали преемником Фридриха II и длинной череды знаменитых правителей? Рудольф не имел никакого отношения к stirps regia, королевской семье, к которой причисляли себя все его предшественники. Следовало дождаться конца.Средневековья, чтобы специалисты по генеалогии установили римские корни фамилии Габсбургов, присоединенных при помощи Колонна к дому Юлия. В XIII в. родословная нового избранника ограничивалась предками, которых обнаружили монахи Мюри, чей монастырь был основан одним из членов этого рода в 1020 г Они дошли до эпохи Меровингов, и, за неимением королей, в их исследованиях нашелся герцог Эльзасский Этихо, которого легенда превратила в отца святой Одили. Крепость-эпоним Габсбург, стоявшая у слияния рек Рс и Аар, в теперешней Швейцарии, была скромных размеров, но служила крепкой точкой опоры для предприимчивой политики ее владельцев. В 1108 г один из них взял себе имя графа Габсбурга. Рудольф получил значительное наследство: на севере он объединил обширные владения в Верхнем Эльзасе и в Брисго, а на юге — права на Швиц и Унтервальд, ценность которых с открытием дороги Сен-Готар значительно увеличилась. Конечно, Рудольф не входил в число князей, но он не был мелким землевладельцем без состояния, на которого Оттокар, его неудачливый конкурент, смотрел свысока — устоявшийся образ, надолго запечатленный историей. Он располагал средствами. Поскольку на момент выборов ему уже далеко перевалило за пятьдесят, у него было время приобрести опыт, а энергия, которую он проявлял, расширяя свои владения, заставляла думать, что он мог бы с той же решительностью заняться империей. В его прошлом были поступки, принесшие ему симпатии бывших сторонников Гогенштауфенов, так как он сражался в их лагере, говорили даже, что Фридрих II был его крестным отцом' но это обстоятельство могло бы ему принести враждебность Курии; однако Рим не противился его выбору и никогда не высказывал к нему недоверия. Без сомнения, он был обязан этим благосклонным отношением своей репутации набожного человека, которую ему составили его друзья, бродячие священники; они рассказывали множество поучительных историй, которые широко способствовали его популярности, так как он, кажется, действительно был популярен. Даже если не все, что дошло до нас из летописей, является истинной правдой, достоверные свидетельства рисуют образ человека, который преуспел в искусстве трогать сердца и поражать умы. Он находит слова и жесты, которых не забудут те, кто его слышал и видел, солдаты вспомнят о полководце, который, будучи голодным, как они, собирал в поле и ел репу. Один эрфрут- ский пивовар часто вспоминал короля, который хвалил качество его пива. О нем говорили, что он был «маленьким королем», такая оценка требует осторожности; напротив, несомненно, он умел заставить маленьких людей полюбить себя, и горожане, которых он охотно посещал, сделали столько же, как и нищенствующие монахи, чтобы он вошел в легенду. Пускай он был простоват в расчетах или полагался на свою интуицию, он знал, что делал. Его род не восходил ни к Карлу Великому, ни к Оттону, ни к Барбароссе; ему не хватало власти, которая передается по наследству от великих предков. Дар налаживать отношения с людьми был его харизмой, и он прекрасно умел им пользоваться. Кровь знаменитых предков не текла в его жилах, но, тем не менее, он был их наследником, а наследием, кото- рое он в свою очередь старался сохранить, он управлял как хороший отец семейства. Больше всего его подданные ждали от него сохранения мира. Накануне коронации он провозгласил всеобщее перемирие и постановил, что все незаконно взимаемые дорожные пошлины будут отменены. Назначение верховного судьи показало, что Рудольф серьезно относился к судебным органам, созданным Фридрихом II в 1235 г Затем он сам взялся за дело и совершил поездку на запад и юго-запад империи, без колебаний разрушая замки, служившие логовом бандитов. В конце правления, перед стенами Эрфурта было казнено по его приказу двадцать девять «ры- царей-разбойников». Он направился туда в 1289 г., чтобы покончить с ссорами между ландграфом Тюрингским и его сыновьям, и покинул страну, только полностью наведя в ней порядок. Граф, который смог постоянно увеличивать свои владения, проявил те же стремления, став королем. Во время междуцарствия владения империи были разорены одними и захвачены другими. В 1273 г. в ходе общего совета князья, собранные под руководством правителя, решили, что все эти вторжения должны постоянно пресекаться. Рудольф применил политику так называемых протестов: королевские чиновники, поставленные во главе округов (Landvogte?en), объединявших все, чем обладала империя в данном регионе, были ответственны за то, чтобы заставить любого, кто не имел законных прав, вернуть награбленное. В Эльзасе, Швабии, так же как во Франконии, деятельность этих чиновников, отобранных среди самых преданных слуг короля, была эффективной. Ее эффективность уменьшалась в регионах, куда Рудольф отправлялся с меньшей охотой; эта задача там была поручена князьям, которых, кажется, больше заботили их династические интересы, чем защита империи. Самым преданным и деятельным союзником Римского короля была буржуазия городов, которая под его покровительством, окончательно получила статус civitates imperii, граждане империи. Эти общины были ему благодарны за упорство в борьбе по восстановлению безопасности; они ему предоставляли войска и деньги. Действительно, когда он начал взимать с них слишком большой налог, их сопротивление было настолько яростным, что он был вынужден его уменьшить. Родившись на юго-востоке империи, Рудольф Габсбург вынужден был покинуть этот регион, любимый и оказывавший ему поддержку. Власть, которую он считал своим долгом заставить уважать, высмеивал Отто- кар Богемский: он не считал необходимым испрашивать у «бедного маленького графа» инвеституру своих ленных владений. Спустя один год и один день закон, наказывающий неверных вассалов, была введен в силу. Король Богемии насмехался над ним; в 1275 г он был объявлен предателем и изгнан из пределов империи. Рудольф тщательно подготовил выполнение пригоаора. Его силы были столь велики, что Оттокар был вынужден принести публичное покаяние и в 1276 г. преклонить колено перед Рудольфом, который специально для этого случая, надел кожаный плащ разоренного мелкого помещика. Между обоими противниками было заключено перемирие; однако не прошло и двух лет, как оно было нарушено. Военные действия возобновились, и 26 августа 1278 г Оттокар был разгромлен и убит. Его сын Вацлав сохранил Богемию, но его австрийские владения в 1282 г были переданы Рудольфом его собственным сыновьям, Альбрехту и Рудольфу. Событие стало историческим: отныне Габсбурги становились князьями, а эта семья, зародившаяся недалеко от Рейна, чувствовала себя на берегах Дуная как дома; она стала правящим домом Австрии. Этот огромный успех не отвлек Рудольфа от его главной миссии — сохранения империи, под которой понимались также королевства Италии и Бургундии. В Италии папа Николай III, озабоченный сохранением могущества христианства, добился от Карла Анжуйского, чтобы тот отказался от своей роли «миротворца», и король римлян восстановил свои права на то, что он называл «мой сад». Правда, это стоило Рудольфу Рома- нии. Папский престол требовал этого уже давно; это было наградой за его посредничество. В Бургундии дипломатия требовала поддержки военными действиями: граф Монтбельярд был призван к порядку первым, затем в 1283 г. был наведен порядок в Савойе. В следующем году Рудольф, шестидесятилетний старик, сочетался браком с сестрой герцога Бургундского, девочкой-подростком пятнадцати лет. Он полагал, что его зять поможет ему укрепить связи королевства Арль с империей; он ошибся: герцог не оказал ему никакой помощи. В 1289 г. Рудольф вновь вынужден был прибегнуть к силе: наместник Франш-Конте, Оттон, не считал себя обязанным присягать на верность никому, кроме императора, однако Рудольф был только римским королем. К тому же Оттон распространил свое влияние на имперский город Безансон. Рудольф дал ему понять его неправоту и вынудил его полностью подчиниться. На севере, на лотарингской границе, Филипп Красивый действовал, не поднимая шума. Он хотел заполучить два аббатства империи, Монтфокон и Боль; следственная комиссия доказала ему, что он не имел никаких прав на эти обители. Шли годы, а Рудольф все еще не стал императором. Для этого, казалось бы, не было никаких препятствий. Он даже решил, что будет коронован 2 февраля, как От- тон I. Но переговоры с Папским престолом были бесконечны. Григорий X был готов встретить короля римлян и короновать его, однако в 1276 г.он умере. Его три преемника умерли один за другим, а затем к власти пришел Николай III, мечтавший перекроить политическую карту Европы: говорили, что он намеревался разделить империю и сделать из Германии наследственное королевство Габсбургов. После него Мартин IV занялся главным образом Анжуйцами, на которые в 1282 г. претендовала Сицилия. Переговоры между Рудольфом и Гонорием IV, не имевшие никакого успеха, возобновились. Рудольф чувствовал себя старым и уставшим от жизни. Когда он почувствовал приближение смерти, он отправился в Шпейер и там умер на следующий день после своего прибытия, 15 июля 1291 г. Как он и хотел, он был погребен в Салийском склепе Сен-Дени, рядом с самым дорогим его сердцу Гогенштауфеном, Филиппом Швабским. Выбор могилы в последний раз показал, что было главной мечтой его правления — восстановление Священной империи и продолжение, таким образом, дела своих предков.
<< | >>
Источник: ФРАНСИС РАПП. СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ ГЕРМАНСКОЙ НАЦИИ. 2009

Еще по теме От междуцарствия к восстановлению:

  1. 9.2. XVII век в истории России
  2. 14.1. Политическое и социально – экономическое развитие России в начале XIX в.
  3. VII. РУССО
  4. ТЕМА 6.Российская империя на пути к индустриальному обществу. Особенности промышленного переворота в России. Общественная мысль и общественные движения в России в XIX в.
  5. Хронологическая таблица правления римских цезарей[37]
  6. Формирование институтов власти и должностей в средневековой Германии
  7. МОНАРХИЯ ФРИДРИХА II
  8. СОЦИАЛЬНЫЕ КОЩУНСТВА ПРИ СМЕРТИ ЦАРЯ
  9. 2. Гражданская война. Польско-литовская и шведская интервенция.
  10. ПРАВИТЕЛЬСТВО «НАЦИОНАЛЬНОГО ЕДИІІЕНИЯ».
  11. КОММЕНТАРИЙ
  12. Ельцин решается на операцию
  13. Россия в XVI веке
  14. Политическое и социально - экономическое развитие России в начале XIX в.
  15. ЛЕКЦИЯ XIV
  16. ГЛАВА 4.3. СВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ И ВЛАСТЬ ЦЕРКВИ
  17. Проклятие Гогенштауфенов: недолговечное правление Генриха и первое междуцарствие (1190-1211)
  18. От междуцарствия к восстановлению