<<
>>

Миграционные потоки

Перед первой мировой войной по экономическим или личным причинам мигрировали миллионы европейцев: за океан в Америку, внутри своей страны в города и промышленные агломерации, а также в соседние европейские страны.

Первая мировая война и иммиграционные законы, принятые в США 1920-х гг., «великая депрессия» и вторая мировая война существенно ограничили эти миграции, но теперь к ним добавились

переселения по политическим мотивам и депортации больших групп населения, т.е. миграции, вынужденные политикой государства. В целом, без учета временных переселений военного времени, за 60 лет, с 1920 по 1980 г., количество людей, покинувших свою родину, было меньшим, чем за 60 лет, предшествующих первой мировой войне, когда около 40 млн европейцев выехали за океан и, по имеющимся оценкам, еще от 5 до 10 млн (без миграции ирландцев в Великобританию) обосновались за пределами страны рождения, но в Европе. Добавив к этому перемещения населения, вызванные войной, получим значительный прирост количества людей, которые по меньшей мере временно покидали свою родину.

До 1915 г. характер эмиграции за океан, особенно итальянцев, практически не изменился, так как ни Италия, ни США поначалу не приняли участия в войне. С1916 г. ее темпы замедлились, и за 5 лет, с 1916 по 1920 гг., только за океан ежегодно уезжали около 400 тыс. европейцев (против 1,3 млн в среднем за период 1901— 1915 гг.). В 20-е гг. среднее число эмигрировавших за океан выросло почти до 600 тыс. (около половины довоенного уровня). В целом в 20-е гг. за океан уехало от 6 до 7 млн европейцев. Мировой экономический кризис и политическая напряженность в 30-е гг. привели к резкому, примерно до 130—140 тыс. в год, сокращению числа переселенцев в Америку. Во время второй мировой войны эмиграция за океан практически прекратилась, после войны (1946—1963 гг.) она вновь приблизилась к уровню 20-х гг., составив в среднем 585 тыс.

человек в год, но не достигла уровня десятилетия перед 1914 г. Большую часть переселившихся после войны за океан европейцев составили displaced persons (перемещенные лица. — Прим. пер.), особенно из Центральной и Восточной Европы. В1944—1951 гг. с помощью таких организаций, как ЮНРРА (UNRRA—Администрация Объединенных Наций по вопросам помощи и восстановления. — Прим. пер.), было репатриировано или переселено в зарубежные страны, большей частью за океан, около 8 млн беженцев. В последующий период вновь начала расти эмиграция за океан по личным, экономическим или семейным причинам.

До конца XIX в. регионом наибольшей эмиграции являлась Северо-Западная Европа. В последние три десятилетия перед

первой мировой войной усилилась эмиграция из восточных и юго-восточных регионов Европы. В 1910—1915 гг. она уже в три раза превышала эмиграцию из традиционных стран. Это преобладание исчезло после первой мировой войны главным образом потому, что почти полностью прекратилась эмиграция из России. Сыграло свою роль и то обстоятельство, что американские законы об иммиграции 1921 и 1924 гг. установили квоты для отдельных стран и тем самым сильнее ограничили новое переселение. Если в 1916—1920 гг. регионы нового переселения дали почти вдвое больше иммигрантов, чем регионы старого, то в 20-е гг. их доля составила только 54%, а в 30-е гг. — 60%. После 1946 г. количество выходцев из Северо-Западной Европы вновь стало преобладающим и составило 60%, так как с этого времени выезд граждан почти всех стран Восточной и Юго-Восточной Европы (включая Грецию) был затруднен. Только венгры после восстания 1956 г. в большом числе покинули страну, и часть из них попала за океан. Британские острова поэтому вновь стали крупнейшим источником европейской эмиграции в Америку. За ними следовали Италия, Иберийский полуостров и Германия. Выходцы из этих четырех регионов составили в 20-е гг. 82%, в 30-е гг. — 70% и в 1951—1979 гг. — 83% всех эмигрировавших за океан европейцев. Если рассматривать только межвоенный период, то наблюдается противоположная тенденция к увеличению доли эмигрантов из Восточной и Юго-Восточной Европы (за исключением русских).

В первой половине 20-х гг. они составляли 13%, а во второй половине 20% всех эмигрировавших за океан европейцев (табл. 12).

Среди стран иммиграции на первом месте оставались США, но их относительное значение уменьшалось. В 1920—1960 гг. они приняли треть иммигрантов с других континентов, чуть больше четверти переселилось в Латинскую Америку и почти пятая часть — в Австралию и Новую Зеландию и, соответственно, в Канаду. Южная Африка также осталась существенным направлением миграции, особенно для британцев. Небольшая часть уехала в азиатские регионы, прежде всего в Гонконг и Сингапур.

Ограничения на въезд, введенные в Америке в 1921 и 1924 гг., явились основной причиной изменения направления миграции.

Страна

1911 — 1920

1921— 1930

1931— 1940

1941 — 1950

1951 — 1960

1961 — 1970

1971—

1979"

Австрия

418

61

11

53

88

24

Бельгия

21

33

20

29

109

119

108

Великобритания

2587

2151

262

755

1454

2007

1611

Германия'

91

564

121

618

872

654

625

Дания

52

64

1Q0

38

68

94

115

Испания

1306

560

132

166

543

200

48

Италия

2194

1370

235

467

858

524

205

Нидерланды

22

32

4

75

341

252

228

Норвегия

62

87

6

10

25

39

42

Польша

634

164

Португалия

402

995

108

69'

346

248

139

Россия

420

80

Финляндия

67

73

3

7

32

10

6

Франция

32

4

5

155

Швейцария

31

50

47

/>18*

23

Швеция

86

107

8

23

43

36

47

Всего

7791

6865

1226

2275

4922

4271

3198

' После второй мировой войны — только ФРГ.

1941—1949, включая внутриевропейскую миграцию.

* 1941—1944, включая внутриевропейскую миграцию.

" По Италии, Австрии, Португалии нет полных данных.

Источник: Woodruff W. Impact of Western Man. R106,401.

Если перед первой мировой войной США приняли 60% всех эмигрантов, въехавших в одну из 4 главных стран иммиграции (США, Аргентина, Бразилия, Канада), то в 1921—1924 гг. их доля в совокупном въезде в эти четыре страны упала до 51%, во второй половине 20-х гг. — до 32%. С 1931 по 1935 г. и Аргентина, и Бразилия приняли больше иммигрантов, чем США. Лишь непосредственно после войны они вновь стали основной страной иммиграции, с 60-х гг. для латиноамериканцев и выходцев из Юго-Восточной Азии в большей степени, чем для европейцев. В 1977 г. выходцы из Европы составляли только 16% всех иммигрировавших в США.

Для 11 европейских стран удается определить, хотя и с различной степенью точности, структуру межконтинентальных или совокупных потоков эмиграции по профессиям или по отраслям хозяйства. При этом прежде всего бросается в глаза высокая доля лиц, не имеющих самостоятельных источников до

ходов, большей частью женщин и детей. Непосредственно после первой мировой войны, по всей видимости, эмигрировали в большинстве случаев мужчины: в 1918—1920 гг. 76% эмигрантов зарегистрировались как лица, имеющие самостоятельный заработок. Затем их доля постоянно сокращается и достигает самого низкого значения (47,5%) сразу же после второй мировой войны, когда доминировали «невесты военного времени» и члены воссоединявшихся семей. Позже их доля возрастает почти до 55%. Вследствие высоких абсолютных показателей в начале периода доля эмигрантов из Европы, имеющих самостоятельные источники доходов, за весь период 1918—1954 гг. составляет 62%.

Между отдельными странами заметны значительные различия. Для Великобритании доля лиц, не имеющих самостоятельных доходов, как правило, членов семьи, была существенно выше, чем в среднем по Европе (для всего периода — половина, в годы после второй мировой войны свыше 60%).

Для Швейцарии имело место обратное соотношение. Здесь лица, не имеющие самостоятельных доходов, в течение всего периода составляли 30%, а непосредственно после войны около 40%; в нейтральной Швейцарии не было феномена «невест военного времени». Ниже среднего уровня была доля эмигрантов без самостоятельных доходов в Ирландии, но по другим причинам: многих жен- щин-эмигранток учитывали как имеющих профессию домашних работниц. За весь период они составили почти треть выехавших в Америку ирландцев и лишь в 1950 г. — четверть. Большая часть уезжавших из Ирландии была занята в сельском хозяйстве (в целом почти 34%, в 1924 г. — больше 42%). Для Италии аналогичное соотношение наблюдалось только в первой половине 20-х гг., когда 36% всех переселенцев в другие страны Европы были связаны с сельским хозяйством (соответственно 22,5% — с промышленностью и 29% не имели самостоятельных доходов). Но уже во второй половине 20-х гг., занятые в промышленности доминировали над работавшими в сельском хозяйстве, однако с этого времени преобладали лица, не имеющие самостоятельных доходов. В 1946—1950 гг. их удельный вес среди эмигрантов достиг 43,6%, в 1951—1954 гг. — даже 51%. Аналогичная тенденция наблюдалась в среде норвежских

эмигрантов в Америку. В 20-е гг. на занятых в сельском хозяйстве здесь приходилось более четверти всех выезжавших, и они образовывали самую крупную профессиональную группу, однако после второй мировой войны их доля упала до менее 10%. Категория лиц, не имеющих самостоятельных доходов, и среди норвежских эмигрантов была самой многочисленной, особенно после второй мировой войны. Для эмигрантов за океан из Германии за весь период они составляли почти треть и, за исключением второй половины 20-х гг., являлись наиболее крупной группой. В 1936—1939 гг. их было 44%, что, очевидно, объясняется сравнительно высоким числом политических беженцев, уезжавших целыми семьями. На это указывает и высокая доля лиц, не имеющих самостоятельного заработка среди иммигрировавших в Палестину.

В 1922—1954 гг. из въехавших туда (с 1948 г. — в Израиль) 1,1 млн человек почти две трети были лицами без самостоятельных доходов, в 1936—1940 гг. их насчитывалось 68%, сразу после второй мировой войны (1946— гг.) — почти 80%.

Из этих цифр следует, что количество женщин и детей-эмиг- рантов из Европы было в XX в. больше, чем в прошлом столетии, когда, за исключением Ирландии, счастье в чужих краях искали чаще одинокие мужчины.

В XIX в. существовала и реэмиграция из-за океана. Однако статистически ее трудно проследить. В годы мирового экономического кризиса она возросла, так как США и Канада, как, впрочем, и Австралия, были в числе стран, наиболее пострадавших от кризиса. Многие страны Западной Европы (Великобритания, Бельгия и Нидерланды, а также Испания и Швеция) пострадали относительно мало. Поэтому в 1930 г. возник большой встречный поток, который в течение двух последующих лет усиливался, а затем вновь ослаб. В начале 30-х гг. Европа — впервые за несколько столетий — в целом имела положительное сальдо баланса миграции. Более всего въезжало в Великобританию и Испанию. Значительно меньше людей вернулось в Италию или Польшу, где в межвоенное время эмиграция была особенно сильна.

То, что баланс миграции для некоторых стран приобрел положительные значения, было, по всей видимости, связано не

столько с усилением встречного потока реэмиграции, сколько с сокращением выезда. Для Европы в целом в среднем за период 1931—1935 гг. реэмиграция составила только 131 тыс. чел. и выросла лишь ненамного — до 147 тыс. чел. во второй половине 30-х гг. Другие страны, такие, как Бельгия, Нидерланды, Австрия, Венгрия, Югославия и Румыния, в этот период также имели положительное сальдо баланса миграции, что, впрочем, объясняется в первую очередь не реэмиграцией из-за океана, а возвращением рабочих из соседних европейских стран, Германии и Франции прежде всего.

В Германии ситуация была еще более сложной. Вопреки большим экономическим трудностям баланс миграции на протяжении почти всего межвоенного периода, с примечательным исключением в 1923 г., оставался положительным; его значения достигли наивысшей точки в 1930 г. и сохранялись до 1934 г. Начавшаяся политическая эмиграция сделала в последние годы перед второй мировой войной сальдо баланса миграции отрицательным. В Швеции баланс миграции изменился в 1930 г. на длительный срок, положительным сальдо оставалось до начала второй мировой войны. Швейцария, которая уже до первой мировой войны стала страной постоянной иммиграции из соседних стран, до 1935 г. сохраняла положительное сальдо баланса миграции, которое в 1930—1931 гг. достигло наивысшего показателя; позже оно постепенно ухудшалось, пока в 1936 г. не стало отрицательным, оставаясь таким, за исключением 1937—1938 гг., до 1941 г.

Статистика некоторых стран, за редким исключением тех, где заокеанская и внутриевропейская миграция учитываются раздельно, содержит данные также и о внутриевропейской, часто краткосрочной, миграции. Наибольший размах последняя приобрела накануне первой мировой войны, когда, по оценкам, 5 млн европейцев жили за пределами своих стран, из них более чем по миллиону в Германии и во Франции. 15% всех жителей Швейцарии, 3% Франции, 1,9% Германской империи были иностранцами.

Первая мировая война оборвала внутриевропейскую миграцию, а сразу после войны Европа была охвачена межнациональными конфликтами, перекройкой государственных границ, во

енными столкновениями, например между Польшей и СССР, Турцией и Грецией. Впервые были отмечены крупномасштабные перемещения населения, вызванные политическими причинами. Согласно Лозаннскому договору (1923), положившему конец греко-турецкой вражде, свыше 1 млн греков вернулись из Турции в Грецию и свыше 400 тыс. турок должны были покинуть Грецию. Репатриация греков из России, Болгарии, Албании и Югославии отразилась в балансе народонаселения Греции приростом более чем в полмиллиона человек. Свыше шестой части греческого населения в конце 20-х гг. родились за границей и прибыли в Грецию в качестве беженцев или переселенцев.

Болгария, потерпевшая поражение как в Балканских, так и в первой мировой войнах, была вынуждена отдать часть своей территории и принять население отошедших или имевших смешанное население областей. Около 200 тыс. болгар прибыли на родину из Греции, по 50 тыс. из Румынии и Югославии. Но так как из Болгарии одновременно выехало большое число турок, то прирост населения остался незначительным. Югославия и Румыния понесли демографические потери, во-первых, вследствие депортации мусульманских групп населения, во-вторых, из- за послевоенного переселения венгров в Венгрию и немцев в Германию. В Венгрии, как и во всех проигравших войну странах, напротив, наблюдался прирост населения; территория страны сократилась при этом на треть по сравнению с довоенным периодом. Более 200 тыс. венгров репатриировались из отошедших к Чехословакии территорий, около 200 тыс. — из областей, уступленных Румынии, и 100 тыс. — из Югославии, особенно с юга Хорватии. Однако в процентном отношении доля переселенцев в населении Венгрии составила лишь половину от уровня Греции.

Австрия также приняла многочисленных переселенцев из регионов бывшей габсбургской империи, и не только немецкоязычных. Поскольку многие люди не немецкой национальности переехали в Австрию, в особенности в Вену, еще до 1918 г., то почти десятая часть населения страны в межвоенный период происходила из районов, расположенных вне ее границ; большая часть — из областей, находившихся за пределами бывшей Австро-Венгрии.

Наибольший абсолютный прирост населения вследствие миграции был зафиксирован в Германии, потерпевшей поражение в первой мировой войне. По данным переписи населения 1925 г., на ее территории жили почти полмиллиона немцев с территорий, отошедших от Германии к Польше; 132 тыс. прибыли из Эльзаса и Лотарингии, возвращенных Франции. Вместе с прибывшими из Юго-Восточной Европы и России иммиграция составила более миллиона человек. Но, с другой стороны, сотни тысяч людей, прежде всего поляков, покинули Германию. Некоторые из поляков сразу же после войны переехали из Рурской области в горнорудные районы Бельгии и Северной Франции, другие вернулись на родину.

Здесь смешивались непосредственно вызванные войной и новые внутриевропейские миграционные потоки, главными объектами которых были Франция, вслед за ней Бельгия и Швейцария. Франция с ее низким коэффициентом рождаемости, потребностью в рабочей силе для послевоенного восстановления и сравнительно благоприятной экономической конъюнктурой привлекала не только поляков, но и соседей: бельгийцев, итальянцев и испанцев, в меньшей степени немцев. В ее северо-восточных, юго-восточных и юго-западных пограничных районах в 1931 г. более 10% общего числа жителей составляли иностранцы или натурализованные французы; в горнодобывающей и металлургической промышленности их было до трети занятых. Во Франции в целом в 1931 г. проживало 2,8 млн людей, родившихся за границей (в Европе), из них 900 тыс. итальянцев, 520 тыс. поляков, 380 тыс. испанцев, 320 тыс. бельгийцев, по 100 тыс. швейцарцев и немцев. Масштабы миграции из Италии во Францию в 20-е гг. не отличались от итальянской эмиграции в Америку.

В Германии в 1930 г. жили 1,4 млн человек, родившихся за границей, большинство из них, однако, были немцами; аналогичным образом обстояли дела в Греции (1,1 млн чел.) и в Венгрии (600 тыс. чел.). Из 700 тыс. родившихся за границей жителей Великобритании более 400 тыс. были выходцами из Ирландии, 45 тыс. из Польши и 39 тыс. из СССР. Из 764 тыс. живших в Австрии, но родившихся за ее пределами, одних только уроженцев Богемии и Моравии было 440 тыс. 400 тыс. живших в

Бельгии и 360 тыс. в Швейцарии иностранцев, напротив, как и перед войной, были главным образом «гастарбайтерами», в Бельгии — в основном французы и поляки, в Швейцарии — более одной трети немцев, остальные итальянцы, французы и австрийцы. Кроме того, в Швейцарии и Бельгии были внушительные русские колонии численностью почти в 9 тыс. человек. Пропорция в отношении с местным швейцарским населением была примерно той же, что и во Франции, где жили 83 тыс. русских беженцев, в Бельгии она составляла половину от уровня Франции и Швейцарии. Суммарно из почти 11 млн европейцев, которые в 1931 г. жили не на родине, в другой европейской стране, 1,5 млн были родом из Польши, 1,2 млн — из Италии, 1,1 млн — из Турции, а также почти 1 млн — из Чехословакии (табл. 13).

Воздействие миграционного притока на совокупную демографическую структуру населения страны можно особенно хорошо проследить на примере возрастной пирамиды Франции на г. Если состав местного населения ясно отражает последствия первой мировой войны (дефицит мужчин в возрасте от 35 до 55 лет, уменьшение коэффициента прироста в возрастных группах от 10 до 14 лет обоих полов), то возрастная пирамида иммигрантов демонстрирует очевидный перевес мужчин в раннем трудоспособном возрасте от 20 до 40 лет, но вместе с тем и снижение рождаемости в годы войны, характерное не только для французов, но и для бельгийцев, итальянцев и поляков (график 3 ).

В 30-х гг. внутриевропейская миграция, вызванная экономическими причинами, ослабла, но не в такой степени, как миграция за океан. Не позже 1938 г. началась крупномасштабная политическая миграция, которая достигла наибольших значений в годы второй мировой войны и сразу же после нее. Вытеснение в балансах миграции отрицательного сальдо, характерного для 20-х гг., положительным в 30-х гг. наблюдалось в целом ряде европейских стран. В некоторых из них сыграли роль политические факторы, но повсюду — экономические. К первой группе можно, по-видимому, отнести Португалию и Венгрию, ко второй — Великобританию, где характерное для 20-х гг. среднегодовое отрицательное сальдо миграции (65 тыс.)

Важнейшие потоки внутриеаропейской эмиграции и иммиграции в 1930 г. (баланс миграции, в %«)

Страна и год

Бельгия

Болга

рия

Герма

ния

Фран

ция

Греция

Югос

лавия

Авст

рия

Швей

цария

Турция

Венгрия

Велико

брита

ния

Прочие

Всего

1930

1934

1933

1931

1928

1931

/>1934

1930

1935

1930

.1926/

1931

Австрия

1,8

1,3

80,7

11,1

0,8

29,5

28,9

1,3

37,7

4,3

66,5

264,0

Бельгия

5,2

320,6

1,8

0,2

10,4

27,9

366,0

Болгария

0,9

4,9

52,8

0,3

227,5

2,6

289,1

Венгрия

4,5

1,2

10,4

19,7

0,3

66,1

55,2

2,4

1,1

1,2

38,1

200,3

Германия

30,5

104,9

1,7

65,8

164,6

1,8

7,5

29,2

215,6

621,7

Греция

1,0

99,4

1,5

20,9

9,9

0,4

367,8

2,3

2,8

506,1

Ирландия

0,1

423,1

0,3

423,4

Испания

2,7

1,3

378,8

1,3

0,2

4,8

14,8

403,9

Италия

26,5

0,6

22,5

908,7

4,2

54,2

41,8

78,0

7,1

4,0

25,5

12,2

1185,3

Польша

42,3

0,6

706,7

521,3

60,9

0,1

0,3

10,4

44,9

102,3

1489,9

Румыния

3,0

40,4

4,6

19,7

3,9

26,7

18,8

0,8

61,6

195,6

4,7

10,2

390,0

СССР

8,8

13,2

12,8

82,9

46,3

32,8

8,5

69,8

4,5

39,1

118,6

437,4

Турция

1,6

61,9

41,2

986,9

/>

0,7

2,2

0,7

1095,2

Франция

155,2

0,5

137,9

2,2

45,7

2,2

30,1

40,2

414,1

Чехословакия

9,5

1,4

186,2

48,9

0,2

32,4

441,5

0,1

0,6

237,9

2,0

7,8

968,6

Швейцария

5,3

39,7

118,2

0,4

6,8

0,2

12,8

18,6

201,9

Югославия

6,9

47,4

17,3

32,4

15,0

73,7

0,3

158,1

101,8

0,6

174,4

478,8

Прочие

104,0

0,4

188,5

162,5

17,8

7,6

12,2

17,7

43,8

189,1

883,8

Всего

403,5

268,3

1416,2

2796,9

1132,6

259,2

764,4

346,4

917,7

599,3

681,1

1033,9

10619,5

Источник: Kirk D. Europe's Population in the Interwar Years. Genf 1946. R282.

Мужчины

“I              1              1 *1 I I

28              20              12              4

График 3. Возрастные пирамиды населения Франции (местного и родившегося за границей) на 1931 г.

Источник: Kirk D. Europe's Population. R118.

превратилось в 30-е гг. в среднегодовое положительное сальдо (24 тыс.), и Скандинавские страны, сумевшие, за исключением Норвегии, изменить балансы миграции. «Великая депрессия» затронула их в гораздо меньшей степени, чем страны, традиционно принимавшие основной поток эмигрантов, прежде всего Северную Америку. В Норвегии и Швейцарии величина отрицательного сальдо уменьшилась столь значительно, что баланс почти выровнялся.

С другой стороны, положительное сальдо баланса миграции во Франции, которая с 1921 по 1931 г. привлекла почти 2 млн человек (195 тыс. в среднем за год), в 1931—1936 гг. стало отрицательным (106 тыс., или 21 тыс. в среднем за год). Прежде всего реэмигрировали поляки; рабочие из соседних стран также не находили работы и возвращались домой. В Нидерландах небольшое положительное сальдо миграции 20-х гг. также сменилось отрицательным (около 1 тыс. человек в среднем за год), а в Бельгии положительное сальдо в 14 тыс. в год уменьшилось до 4 тыс.

Европейская эмиграция сократилась и вследствие ограничений на выезд, введенных в фашистской Италии и франкистской Испании. Из Испании во время гражданской войны непосредственно после победы Франко эмигрировали сотни тысяч человек. С другой стороны, незадолго до начала гражданской войны аграрный кризис в странах Латинской Америки, куда в основном уезжали испанцы, вызвал значительную реэмиграцию; в результате столкнулись две противоположные тенденции. Последствия этого столкновения не совсем ясны. По данным миграционных служб создается впечатление, что эмиграция и иммиграция несколько возросли. Увеличение положительного сальдо миграции должно было бы отразиться в данных переписи населения. Но так как во время гражданской войны учет въезда и выезда, а также рождений и смерти велся недостаточно строго, то в целом на эти цифры нельзя положиться.

Фашистское правительство Италии стремилось ограничить эмиграцию в Америку, а в 30-х гг. направить переселенческий поток во вновь приобретенные африканские колонии. Успеха эта мера не принесла. Из почти 400 тыс. итальянцев, обосновавшихся в Ливии и Эритрее, к началу войны возвратилась почти половина. В 1939 г. только 85 тыс. итальянцев жили в Ливии и около 60 тыс. в Восточной Африке. В целом выезд из Италии был затруднен. Вместо 100 тыс. чел. в среднем в 20-е гг. Италия теряла ежегодно за счет переселения в 1931—1936 гг. только около 60 тыс. чел. Аналогичная тенденция обнаруживается при этом в Ирландии, второй стране в Европе, дававшей значительный поток эмиграции. Ежегодный дефицит сальдо миграции сократился здесь с 34 тыс. до 11 тыс. Сходная картина наблюдалась в Югославии, Румынии и даже в Чехословакии, несмотря на переселение судетских немцев по политическим причинам. Таким образом, можно заключить, что основной причиной изменения балансов миграции в Европе в 30-е гг. являлось уменьшение емкости стран традиционной иммиграции в связи с мировым экономическим кризисом.

В сравнении с общей численностью населения наибольшие ежегодные потери населения в 30-е гг., как и прежде, переживала Ирландия (3,4%о в год). В Италии они также были очень высоки (1,4%о в год). Однако эмиграция из Ирландии составля-

да только около трети уровня 20-х гг., когда ежегодные потери населения от эмиграции составляли 11,3%о населения в год, в Италии он также уменьшился наполовину. Более других от внутриевропейской миграции, если не принимать в расчет Испанию, в отношении которой нет достаточно точных данных, выиграли Дания, где положительное сальдо баланса миграции в первой половине 30-х гг. составляло 1,7%о в год (1931—1940 гг. только 0,7%о), Германия в границах 1937 г. (1,3%о), Бельгия, Португалия, Швеция и Венгрия (около 1%о ) и Великобритания (0,5%о). Но наиболее значительные перемены произошли во Франции, где иммиграция, которая в 1921—1931 гг. постоянно держалась на уровне 4,8%о от собственного населения в год, в 1931—1936 гг. уступила место эмиграции на уровне 0,5%о в год.

Вторая мировая война привела население Европы в движение в неизвестных дотоле масштабах, прежде всего в постоянно расширявшейся зоне влияния германского рейха. Количество людей, временно лишившихся родины или бежавших от войны, оценивалось Е.Кулишером до 1943 г. минимум в 30 млн чел., или 5% населения Европы. Затем началось бегство и насильственное переселение с Востока на Запад. Фрумкин в исследовании движения европейского населения не пытался дать обобщенную оценку количества вынужденных переселенцев, поскольку он не располагал материалами и документами по странам, которых это касалось более всего, Советскому Союзу и Польше, а также потому, что относительно других стран, за исключением нейтральных, вряд ли имелись действительно надежные данные. Если попытаться от его отдельных оценок перейти к общей, то получится следующее. Между 1939 и 1945 гг. въезд и выезд в нейтральные страны составил почти 2 млн чел. В странах, затронутых войной, за исключением СССР и Польши, пришли в движение около 12—13 млн чел. (при этом, конечно, не исключен двойной счет). Кроме того, нужно учесть около 9 млн военнопленных, о которых пишет Фрумкин (по другим оценкам, 12 млн). В целом это составляет 23—24 млн чел. Прибавляя сюда поляков и русских, из которых Фрумкин учитывал только военнопленных и угнанных на работы в Германию, получим цифру в 50—60 млн чел., или 10% европейского населения (включая СССР).

Если во время войны Германия была центром, куда направлялись принудительно перемещенные лица (в 1944 г. в рейхе находилось свыше 7,5 млн иностранных рабочих), то в последние месяцы войны и в первые послевоенные годы здесь нашли пристанище беженцы и в особенности высланные, притом не только из бывших немецких восточных областей. Уже во время войны около 800 тыс. этнических немцев из Южного Тироля, Румынии, Югославии, Венгрии и балтийских государств переселились в пределы Германии. В1945—1946 гг. в четырех оккупационных зонах Германии оказалось, по-видимому, около 7—8 млн чел. из областей, отошедших к Польше, а также из Чехословакии, Югославии, Румынии и Венгрии. В то же время млн поляков переселились из отошедших от Польши к СССР районов в новые западные земли Польши. В 1950 г. ФРГ насчитывала 7,8 млн, ГДР — 3,5 млн переселенцев и эмигрантов; за период между 1950 г. и возведением берлинской стены в г. еще 3 млн немцев переехали в ФРГ, в то время как 400 тыс. мигрировали в противоположном направлении. В целом ФРГ до 1961 г. приняла почти 12 млн немцев, которые раньше жили за пределами ее территории. В начале 60-х гг. они составляли более одной пятой населения ФРГ.

Взаимообмен населением, хоть и в меньшем масштабе, имел место также между СССР и Румынией, Венгрией и Чехословакией, Венгрией и Югославией, Югославией и Италией. Сложившиеся на протяжении столетий в Восточной и Юго-Восточной Европе территории совместного проживания различных наций, языковых и религиозных групп в одном государстве, по-видимому, сократившиеся уже после первой мировой войны, стали еще меньше, но не исчезли полностью.

В послевоенное время оформился временный поток европейских реэмигрантов из колоний. В ходе деколонизации Нидерланды приняли около 300 тыс. чел. из Индонезии, а Великобритания около 750 тыс. из своих бывших колоний. Франция пережила в 50-х гг. возвращение примерно 200 тыс. чел., живших в Юго-Восточной Азии, а после 1962 г. она была вынуждена принять почти миллион реэмигрантов из Алжира. В Португалию в конце 70-х гг. приехали 750 тыс. чел. из Мозамбика и Анголы.

Прекращение вызванных войной перемещений сменилось в конце 1940-х—начале 1950-х гг. новыми миграционными потоками, направленными преимущественно с юга к центру и северо-западу континента и связанными с быстрым экономическим подъемом в Западной, Северной и Центральной Европе. Средиземноморье вновь стало регионом эмиграции. За время с г. до начала первого нефтяного кризиса в 1973 г. суммарное отрицательное сальдо баланса миграции в Италии составило млн чел., хотя с середины 60-х гг. мощный экономический рост в стране побудил вернуться часть уехавших на север рабочих. В этот период Португалия также потеряла почти 2 млн чел., уехавших большей частью во Францию. Здесь пик миграции пришелся на годы после 1965 г., тогда как Испания, откуда в 1950—1973 гг. выехало 1,5 млн чел. пережила его в 1955— гг., поскольку позднее инвестиции, в том числе из-за границы, и развитие туризма создали больше рабочих мест внутри страны. Суммарный выезд из Греции составил за весь период более чем 600 тыс. чел. с пиком миграции (44 тыс. чел. ежегодно) в первой половине 60-х гг. (табл. 14).

В отношении двух других стран Средиземноморья с высоким уровнем эмиграции, Югославии и Турции, полных данных за весь период не имеется. Известно, что в 1973 г. 860 тыс. выходцев из этих государств работали в других европейских странах.

Страна с традиционно высоким уровнем эмиграции — Ирландия также сохранила отрицательный баланс. За период 1950— гг. ее покинули 546 тыс. жителей. Как в Испании и Италии, пик пришелся на вторую половину 50-х гг. Уже в следующем пятилетии потери от миграции уменьшились наполовину, а в 70-х гг. сложилось положительное сальдо баланса миграции в 10—11 тыс. чел., которое, однако, прервало долгосрочную тенденцию лишь на короткий срок. В 1980—1983 гг. в Ирландии вновь отмечено отрицательное сальдо баланса миграции.

Основным местом притяжения потоков европейских мигрантов на этот раз была не Франция, как в период перед первой мировой войной и в межвоенное время, а ФРГ, которая имела положительное сальдо баланса миграции за период 1950—1973 гг. в размере, превышающем 7 млн чел. (включая беженцев из ГДР).

Ежегодны» балансы миграции европейских стран в среднем за 1950/1954—1979/1983 гг. (в 1000)[†††]

Страны

1950/54

1955/59

1960/64

1965/69

1970/74

1975/79

1980/83

1950/73

1974/83

Австрия

—13,6

—11,8

-1,2

+9,6

+18,6

—1,6

+0,3

+0,6

-1,4

Бельгия

+3,2

+10,6

+19,2

+12,2

+15,8

+6,4

-5,5

+11,8

—3,3

Великобритания

—33,6

—1,3

+27,0

—45,4

—18,6

—29,4

—39,5

—15,1

—30,0

Греция

—13,8

—25,0

—44,2

—23,8

—24,6

+57,0

+19,3

—26,5

+34,2

Дания

—3,8

—6,2

+2,4

+1,8

+5,0

+2,0

0,0

+0,1

+0,3

Ирландия

—34,8

—44,4

—22,2

—15,2

+11,0

+10,0

—8,0

—22,8

+3,6

Испания

—51,8

—104,0

—80,6

—42,2

—30,6

+30,0

+24,3

—63,0

+18,8

Италия

—100,8

—127,4

—113,2

—123,8

—8,6

-2,0

+58,3

—98,5

+2,2

Люксембург

+0,9

+0,6

+2,1

+0,9

+3,9

+1,5

+0,3

+1,5

+1,3

Нидерланды

—20,6

—3,2

+6,4

+10,6

+26,2

+37,8

+18,0

+2,7

+29,4

Норвегия

—1,6

—1,2

^-0,6

+0,8

+3,4

+4,4

+4,8

0,0

+4,5

Португалия

—64,2

—68,0

—60,2

—130,2

—52,8

+55,6

0,0

—84,8

+44,3

Финляндия

—8,0

—2,8

—19,0

—4,6

—8,2

+3,3

—6,5

—2,7

Франция

+27,8

+156,0

+316,0

+116,2

+112,6

+33,8

+38,3

+150,5

+35,3

ФРГ

+221,4

+297,2

+312,6

+229,8

+342,4

+24,6

+69,3

+292,8

+39,1

Швейцария

/>+22,8

+32,0

+56,4

+17,0

+4,4

—28,8

+16,8

+27,5

—8,1

Швеция

+9,2

+9,8

+14,0

+25,6

+7,6

+17,6

+3,8

+13,4

+11,2

Франция в 1950—1973 гг. сохраняла положительное сальдо баланса миграции в 3,6 млн чел. Иностранные рабочие приезжали сюда не только из Южной Европы, но также из Бельгии и во все большем количестве из Северной Африки. Поток из Африки был особенно силен в 60-е гг., когда после обретения Алжиром независимости в 1962 г. во Францию вернулся миллион французских поселенцев и парадоксальным образом удвоилось и достигло 670 тыс. чел. число выехавших во Францию алжирцев.

В Бельгии сальдо баланса миграции за период 1950—1973 гг. оставалось положительным в размере 283 тыс.; Нидерланды же поддерживали его на уровне только 65 тыс. чел., так как в 50-е гг. больше людей покидало страну, чем приезжало в нее. Бельгия приняла рабочих не только из соседней Франции и из Южной Европы, прежде всего Португалии, но также из Северной Африки и из Турции.

В Великобритании после второй мировой войны до 1958 г. выезд преобладал над въездом, в течение последующего пятилетия сальдо баланса миграции стало противоположным. Сначала около трети иммигрантов прибывало из Ирландии, другая треть из стран Британского содружества, особенно из Индии, Пакистана и Вест-Индских островов, последнюю треть составляли эмигранты из Европы и из США. С 60-х гг. основной контингент британских иммигрантов поставляют страны Британского содружества. Из 212 тыс. чел., которые в 1959—1965 гг. иммигрировали в Великобританию, 27% получили британское гражданство. Это три четверти всех, кто остался в Великобритании на постоянное жительство. Отсюда очевидно, что доля получивших гражданство иммигрантов здесь существенно выше, чем на континенте.

В расчете на душу населения наибольшее число иностранных рабочих в 1950—1973 гг. в Европе привлекал Люксембург. Однако в абсолютных цифрах положительное сальдо баланса миграции составляет здесь лишь 36 тыс. чел., так как многие люксембуржцы работают в соседних Бельгии или Германии.

За тот же период положительное сальдо наблюдалось в Швейцарии. В начале 70-х гг. более четверти всех рабочих Швейцарии были уроженцами других государств (включая сезонных

рабочих и людей, регулярно пересекавших границу), и одну пятую часть (без них). С конца 50-х гг. импортировала рабочие руки и Австрия, преимущественно из Италии и Югославии.

На севере Европы основной страной, ввозящей иностранную рабочую силу, является Швеция. Подавляющая часть прибывает сюда из Финляндии, но также из других скандинавских стран, Германии, Польши и Южной Европы. Сальдо баланса миграции за 1950—1973 гг. составило в Швеции 322 тыс. чел., а в расчете на душу населения она занимала третье место после Люксембурга и Швейцарии среди стран, использующих иностранную рабочую силу (см. табл. 14).

В1960 г. в шести странах, создавших Европейское экономическое сообщество, было занято 1,5 млн иностранных рабочих; в 1973 г. их стало 4,5 млн чел.; во всех 9 странах Европейского сообщества (включая Ирландию, Данию и Великобританию) — млн.; в Австрии, Норвегии, Швеции и Швейцарии работал еще 1 млн чел. В абсолютных цифрах больше всего иностранцев трудилось в ФРГ, по отношению к общему числу занятых впереди были Люксембург и Швейцария. В Люксембурге 35% всех работавших являлись иностранцами, в Швейцарии — 29% (с учетом сезонных рабочих и лиц, постоянно пересекающих границу), 19,5% — без них; в ФРГ, как и во Франции, в начале года около 11,5%, а в пик сезона — 12% (табл. 15).

В конце 60-х гг. ежегодно около 800 тыс. чел. устремлялись в страны, заинтересованные в их рабочей силе. Абсолютный пик был достигнут в 1970 г., затем поток начал иссякать. В год нефтяного кризиса он измерялся свыше полумиллиона человек, в г. — 218 тыс. и в 1975 — только 136 тыс. Иммиграция в страны Европейского сообщества идет теперь почти исключительно из одной средиземноморской страны, являющейся членом сообщества, — из Италии. Среди новых гастарбайтеров доля итальянцев выросла за два года с 16,4% до почти 42%, хотя в абсолютных цифрах их количество сократилось. Доля турок упала при этом с почти 27% до 3%.

Почти во всех странах, принимающих эмигрантов, прилагались усилия с целью остановить их приток и побудить вернуться на родину часть уже переселившихся рабочих. В 1974 и гг. около 600 тыс. чел. вернулись поэтому домой, главным

Страна

Иностранцы

Иностранные рабочие

в абсолютных цифрах

в % ко всему населению

в абсолютных цифрах

в % ко всем рабочим

1973

1974

1982

1973

1974

1982

1973

1974

1982

1973

1974

1982

Австрия

292*

3,9'

218

158

6,7

4,8

Бельгия

776

805

886

8,0

8,2

9,0

220

278

332’

6,9

7,1

9,1*

ФРГ

2839

4127

4667

4,6

6,7

7,6

2460

2387

2038

10,9

9,0

/>8,1

Дания

54

1,1

36*

1,9

Франция

3608

4053

4459

7,0

7,7

8,2

1770*

1260

1503

10,8

5,8

7,2

Ирландия

87

2,9

32*

4,4

Италия

151

0,3

44

0,3

Люксембург

90

86*

96*

26,4

23,8

26,2'

43

47*

52

35,1

29,9

32,4

Нидерланды

204

345

543

1.5

2,5

3,8

121

163

185

3,1

3,4

3,7

Швеция

401

406

4,9

4,9

200

228

4,9

5,4

Швейцария*

1053

1065

926

16,4

16,5

14,3

599

593

526

19,5

18,6

17,3

Великобритания

2579

2546

4,6

4,4

1665"

1811

7,2

7,7

' Данные за 1981 г. Среднее за 1972 г. Данные за 1975 г.

" Выданные разрешения на работу, с учетом 30 тыс. британцев (оценка). Без сезонных рабочих и жителей пограничных зон.

Источники: Wee Н. van der. Der gebremste Wohlstand. Munchen, 1984. S. 180; OECD. Labour Force Statistics. 1970—1981. Paris, 1983. PI 4ff.; Werner H„ Konig L Ausldnderbeschciftigung und Auslanderpolitik in einlgen westeuropaischen Industriestaaten, Bertrage zur Arbeitsmarkt- und Berufsforschung, 89. NCirnberg, 1984. S. 2ff., S. 38f.; OECD. The Migratory Chain. Paris. 1978. R11.

образом в Италию, Испанию, Югославию, Грецию и Турцию. Однако большая часть португальцев и финнов остались на своих рабочих местах за границей. В конце 1975 г. численность иностранной рабочей силы в Западной Европе в целом составляла млн чел., что на 1,2 млн меньше, чем в момент пика занятости иностранцев в начале 70-х гг.

В1973 г. в 9 странах-членах Европейского сообщества проживали 10,4 млн иностранцев, или 4% населения этих стран. С большим отрывом лидировал Люксембург (26,4%), за ним шли Бельгия — 8% и Франция — 7% (см. табл. 15). Их опережала, однако, Швейцария, не входящая в число стран-членов ЕЭС, где доля иностранцев в 1974 г. составляла 16,5% населения. В ФРГ в том же году данный показатель был равен 6,7%, в Швеции — 4,9% и в Великобритании — 4,4%. По сравнению с предыдущим годом он несколько снизился в двух последних странах, тогда как в Германии вырос. Очень низкой, между 1—1,5% населения, была доля иностранцев в Дании и Нидерландах, несколько выше — в Австрии. Самый низкий показатель среди стран Европейского сообщества зафиксирован в Италии — 0,3% (1973). Даже в Ирландии он был в десять раз выше, почти 3% (1973 г.).

Если характеризовать процесс перемещения рабочей силы в Европе и в Средиземноморье по странам с высоким уровнем эмиграции, оказывается, что в 1974 г. Алжир отправлял за границу более 15% своей рабочей силы (в абсолютных цифрах почти 0,5 млн). На втором месте шла Португалия — 14,5% (почти 600 тыс.), за ней Югославия — 8,5% (почти 800 тыс.), Греция (250 тыс.) и Тунис (80 тыс.) — примерно по 7%. Доля работающих за границей турок, несмотря на ее высокое абсолютное значение (700 тыс.), была значительно ниже и составляла только 4% всей турецкой рабочей силы, так как в Турции все еще значительная часть населения занята в отечественном сельском хозяйстве. Аналогичный процент составляют 975 тыс. испанских гастарбайтеров. Число работающих за границей итальянцев равнялось 1 млн чел., являясь в абсолютных цифрах наибольшим, но в отношении ко всему занятому населению страны (22 млн) составляя только 2,3%.

Работающие за границей итальянцы распределены главным образом между тремя странами: Германией, Швейцарией и

Францией. Турки, греки и югославы работают в основном в Германии, североафриканцы, португальцы, а также испанцы — преимущественно во Франции, хотя, по крайней мере для Испании, важную роль играет ФРГ; финны в подавляющем большинстве работают в Швеции.

Последовавший за нефтяным шоком экономический кризис почти повсюду негативным образом повлиял на положение иностранной рабочей силы. Уже в 1975 г. в ФРГ и в Нидерландах более 6% иностранцев остались без работы, даже в Швейцарии, где уровень безработицы составлял только 1,2%, их доля в общем числе безработных достигла примерно 25%. Это практически соответствовало их доле в общем числе занятых в Швейцарии, равнявшейся 24%. В Германии иностранцы легче теряли работу, чем граждане страны. Иностранцы составляли всего 10% рабочей силы, а их доля в числе безработных в 1975 г. была 14%. Немногим лучше дело обстояло и в других западно- и центральноевропейских странах. Только в Швеции финнам удалось отстоять свои позиции. Их доля в общем числе безработных даже несколько ниже, чем доля в совокупной рабочей силе (4,5 и 5% соответственно).

С конца 70-х гг. с ростом безработицы в Европе положение гастарбайтеров обострилось еще более. Запреты на прием на работу, стимулы к возвращению на родину и высокий уровень безработицы в странах иммиграции привели лишь к временному ограничению числа иностранцев в Западной и Центральной Европе с начала нефтяного кризиса; безработица в их собственных странах росла теми же темпами, сохранялся дефицит доходов. К началу 80-х гг. иностранная рабочая сила в ФРГ и Франции составляла все еще 7—8%, в Бельгии — 9%, в Швейцарии — больше 17%, в Люксембурге — почти треть занятых. Семьи, прибывавшие вслед за рабочими, и более высокий, чем у местного населения, коэффициент рождаемости способствовали увеличению количества иностранцев в индустриальных странах Европы. В 1981—1982 гг. доля иностранцев в общем населении снизилась по сравнению с 1973—1974 гг. только в тех Двух странах, где она была особенно высока, — в Люксембурге и Швейцарии; в Бельгии, ФРГ, Франции и Нидерландах она выросла (см. табл. 15).

В странах восточного блока миграция рабочей силы ограничилась прежде всего обменом специалистами. Только Югославия с 60-х гг. позволила, вначале нерешительно, наниматься на работу на Западе. Большое количество поляков с начала 80-х гг. выезжали временно на Запад, но статистика этой миграции не велась. Из 150 тыс. иностранных рабочих, зарегистрированных в 70-х гг. в социалистических странах (исключая СССР), добрая половина работала в ГДР.

<< | >>
Источник: Фишер В.. Европа: экономика, общество и государство. 1914—1980. 1999

Еще по теме Миграционные потоки:

  1. 6.5. Демографическая ситуация, состав и размещение населения, трудовой и научно-технический потенциал России
  2. 1. Регион как объект прогнозирования. Региональная экономика и специфика ее прогнозирования
  3. § 1. Пограничная безопасность: проблема формирования концептуальных основ
  4. ЭКОЛОГИЯ ЧЕЛОВЕКА: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ-
  5. Миграционные потоки
  6. ВНУТРЕННИЕ ВЫЗОВЫ
  7. Понятие «этнокультурная безопасность»: подходы к определению
  8. Этнические миграции как угроза этнокультурной безопасности России
  9. Где концентрируется человеческий капитал: какие места привлекательны для квалифицированных кадров в современной России
  10. Север и социальные сети: как последние становятся первыми
  11. ПРИЧИНЫ БЕЗДОМНОСТИ И БРОДЯЖНИЧЕСТВА
  12. Межконтинентальные миграции — анализ и прогноз
  13. МИГРАЦИИ НАСЕЛЕНИЯ
  14. Пространственное сочетание процессов миграции вещества
  15. Миграция населения
  16. 55. Международные миграции населения
  17. 9. Зарубежная Европа как регион трудовых миграций населения
  18. 2.1. Риски политизации этнической идентичности центрально-азиатских диаспор в Республике Татарстан