<<
>>

Множественные элиты и динамикаобщественных отношений во Франции

Проанализировав данные, приведенные в таблицах 2.1 и 2.2, задаешься целым комплексом вопросов: почему так много изменений происходило в отношении трудовой повинности до «черной смерти» и так мало после? Почему в разных областях Франции в эти периоды трудовые отношения так мало отличались и, особенно, почему только Бретань вернулась к трудовым повинностям после «черной смерти»? Чтобы ответить на эти вопросы, нужно вспомнить, что феодалы были не единственными регуляторами манориальных общественных отношений, и они же не были исключительными пользователями доли крестьянской продукции.
Владельцы маноров в средневековой Франции делили власть с соперничающими элитами, по большей части королями, крупными магнатами, управлявшими собственными армиями, и с духовенством. Франция в столетия до и после «черной смерти» была местом усиленного конфликта элит. Бывшие независимые провинциальные правители, корпоративная группа наследственной знати и автономные манориальные сеньоры оказались под контролем более мощных военных сил и были инкорпорированы в различной степени в растущий политический блок, возглавляемый французским монархом. Передвижки в отношениях светских элит влияли и на связи между мирянами и транснациональной организацией католического духовенства. Конфликты среди знати и с духовенством не сводились к борьбе за средства производства, а их вспышки и результаты не опреде лялись передвижками в классовых отношениях производства. В X в. только Иль-де-Франс, как говорит само название, был под прямым контролем французских монархов. Восточная часть Франции — то, что позже стало провинциями Шампань, Бургундия, Бресс, Дофи- нэ и Прованс—была разделена на герцогства, управляемые магнатами, которые вели себя как маленькие монархи (Duby, 1978, с. 108; Lot, Fawtier, 1957)20. Бретань и многие области на западе и юге Франции были территориями, в которых за контроль над все более фрагментирующимися группами знати сражались соперничающие магнаты.
Во многих областях духовенство было самой могущественной и сплоченной элитой, оказывающей решающее влияние на конфликты светских элит, а также на урегулирование крестьянского землепользования. Многие области центральной и северной Франции номинально находились под властью короны, однако контроль в основном ограничивался правом (только иногда реализуемым) военной и финансовой помощи от знати во время войны. В каждой французской провинции структура элит относилась к одному из пяти образцов, причем каждый из них выстраивал классовые отношения в аграрном секторе, либо повязывая крестьян одной из форм эксплуатации, либо создавая условия для союза или конфликта элит, который усиливал или ослаблял коллективную возможность эксплуатировать крестьян. Только Бретань перешла с одного образца на другой в те столетия, которые мы рассматриваем. Во всех остальных французских провинциях структура отношений элит не менялась в течение двух столетий — до и после «черной смерти» (табл. 2.3). Феодальная система с доминированием магнатов была наиболее распространена в приграничных областях восточной и юго-западной Франции, где монарх имел мало влияния или вообще никакого. В этих независимых образованиях автономные феодалы объединялись в коллективную корпорацию, чаще всего сословную, под контролем герцога или графа. При определенных условиях феодалы образовы- 2< Обсуждение в этом и последующих абзацах основано на двух источниках в дополнение к тем, что указаны в тексте. Во-первых, это сборник статей (Lot, Fawtier, 1975), в которых обсуждаются институции Франции XI-XIV вв. Во-вторых, это работа Мейджора (Major, 1980, с. 1 -204), где рассматриваются поместья в провинциях Франции и независимых образованиях на территории, которая позже стала Францией в XII-XV вв. В двух этих работах достаточно свидетельств для классификации структуры элит всех провинций, включенных в табл. 2.1. Новый феодализм Иль-де-Франс Иль-де-Франс ИСТОЧНИКИ: Те же, что и для таблиц 2.1 и 2.2.; также см. Major, 1980, с. 1-204; Lot, Fawtier, 1957.
вали унифицированную элиту. Во-первых, угроза нападения армий, контролируемых королем или магнатами вне Франции, заставляла в этих приграничных областях искать подчинения некоему верховному сюзерену в обмен на военную защиту. Во-вторых, светские сеньоры могли использовать свое объединение для ослабления влияния духовенства, повышая долю крестьянских повинностей, приходящуюся на магнатов и сеньоров за счет церкви. В-третьих, как только процесс политической амальгамации знати запускался, уклоняющимся от него сеньорам было все сложнее сопротивляться правовой и военной власти магната и его агентов. Бретань была одной из всего двух провинций, где отношения элит трансформировались в течение десятилетий после «черной смерти». И только в этой независимой области конфликт элит был разрешен в XIV в. Доступные источники не указывают, играл ли экономический кризис XIV в. какую-либо роль в разрешении войны 1341-1365 гг. за бретонское наследство. Если объяснять все вышесказанное с позиций демографии, сначала нужно ответить на вопрос, почему война смогла продолжаться в течение 17 лет по прошествии «черной смерти». Последствия разрешения конфликта магнатов тем не менее очень ясны. Установление феодальной системы сплоченного доминирования магнатов наладило трудовые повинности бретонских крестьян, и это единственный случай, когда во Франции после чумы свобода крестьян была ограничена, а повинности увеличились. Феодальная система без магнатов превалировала в трех центральных провинциях, Брессе на востоке и в Нормандии до дестабилизации ситуации в результате «черной смерти» и Столетней войны (1337-1436). Сеньориальное единство в этих провинциях основывалось на коллективном землевладении, в котором магнаты не играли доминирующей роли. Феодалы были освобождены от фискальных и военных повинностей, которые были обязательны в тех областях, где верховная власть была у герцога или графа. В отсутствие магната духовенство оставалось сильной конкурирующей элитой, способной к коллективной мобилизации и управлению судебной системой для защиты своего влияния в манорах, расположенных рядом со светскими владениями. Борьба магнатов, разделявшая сеньоров в то время, когда духовенство оставалось единым, было условием существования многих провинций на протяжении всего Средневековья.
На самом деле во всех этих провинциях, за исключением Бретани, конфликты магнатов разрешились только тогда, когда конкурирующая фракция была инкорпорирована абсолютистским государством в XVI и последующих столетиях. Феодалы в этих провинциях объединялись во фракции в надежде получить службу и земельное владение в случае победы своего лидера, и боясь все потерять, оставшись вне партий. При фракционном конфликте духовенство смогло сохранить, а в некоторых случаях даже увеличить, свои власть и имущество. Альянс магнатов с духовенством против сеньоров был единственным условием продолжения конфликта элит в Лангедоке, где в XII в. граф вступил в союз с могущественным духовенством, чтобы ослабить сеньоров, повышая церковную десятину и графские налоговые поступления за счет светских землевладельцев (Given, 1990). Королевская власть доминировала только в Иль-де-Франсе. Корона была заинтересована в сохранении способности крестьян платить налоги и реализовывала этот интерес, гарантируя крестьянам права на землю. В результате собственники маноров были ослаблены в своих попытках подчинить себе арендаторов и поддержать трудовые повинности. Корона также контролировала духовенство, определяя в свою собственность большую часть его дохода. Сильные связи между типом структуры элиты и различиями по провинциям в типах крестьянских повинностей, представленные в таблице 2.3, нельзя предсказать, исходя из демографических циклов, конфликтов крестьян и землевладельцев или географических различий. Внимание к элитным структурам позволяет ответить на вопрос, поставленный в начале. Крестьянские повинности претерпели так много изменений до «черной смерти» и так мало в последовавшее столетие, поскольку конфликты элит были гораздо интенсивнее во Франции в XII и XIII вв., чем в XIV и XV. В течение столетий, предшествовавших «черной смерти», бывшие автономные и локально закрепившиеся сеньоры в некоторых провинциях были инкорпорированы в централизованные феодальные структуры под руководством герцога или графа или в коллективную корпорацию (где не сложилось власти отдельного магната).
В других провинциях владельцы маноров разбились на конкурирующие фракции. Исход конфликтов элит и инкорпораций определил способности манориальных сеньоров использовать рост численности населения и повышение трудовых повинностей так, как это описывают и марксистские, и немарксистские демографические историки. Только в провинциях, где сеньоры попали под власть отдельного магната, у землевладельцев было достаточно политической силы, чтобы заставлять крестьян нести более тяжелые трудовые повинности и предотвращать вмешательство отдельных элит или духовенства в классовые отношения светских маноров. Духовенство было заинтересовано утвердить собственные схемы поддержания интересов крестьян, обеспечивая свои права на десятину (Mous- nier, 1979, с. 494- 528; Blet 1959, 1, с. 88 -99). Объединившиеся светские землевладельцы, не имевшие централизованного управления и военной силы, были не способны парировать попытки духовенства проникнуть в светские владения, и существовавшие трудовые повинности могли удерживать их только на прежнем уровне, но не увеличивать их. Переход к денежным повинностям в полном объеме лишь для богатых крестьян произошел в тех провинциях, где централизация феодальной системы породила скорее воюющие фракции, чем объединенное управление магната. Сложная ситуация в Пикардии, где в некоторых областях фракции пользовались неоспоримой властью, при том, что в других частях провинции передел власти продолжался, объясняет, почему в некоторых частях провинции трудовые повинности можно было усилить, а в других крестьяне, воспользовавшись конфликтом элит, добились для себя свободы. Лангедок — исключение, которое подтверждает важность конфликта элит как главного определяющего фактора перехода от трудовых повинностей к денежным налогам во Франции. Конфликт в Лангедоке не был фракционным. В нем участвовал недавно появившийся магнат в союзе с духовенством с одной стороны и слабеющий блок светских землевладельцев с другой. Приоритет конфликта элит перед классовым подтверждает готовность графа Лангедока и духовенства расширить права крестьян даже ценой сокращения доходов с собственных маноров, лишь бы ослабить конкурирующих землевладельцев (Fliche, 1957, с.
71- 90). Наконец, Иль-де-Франс представляет еще один тип конфликта элит. Здесь французский король и его сторонники смогли ослабить и подчинить и церковных, и светских феодалов. Попытки ослабить конкурирующие правовые системы и институции, занятые извлечением прибавочной стоимости из сельского хозяйства, привели к освобождению крестьян от трудовых повинностей, хотя королевские налоги повышались даже в том случае, когда денежные повинности в манорах не менялись и даже снижались (Fourquin, 1976, с. 176 - 178). Несмотря на общий уровень крестьянской солидарности и силы, которую Бреннер (Brenner, 1976; 1982) находит повсюду во Франции, различия между провинциями указывают на то, что именно тяжесть конфликта элит и результирующих вариаций в структуре элиты отвечают за различия способностей феодального правящего класса в каждой провинции. Приведенный выше сравнительный анализ заставляет предположить, что различия в структуре элиты влияли и на единство и способности крестьян. Возможности крестьян отвечать на притязания феодалов частично зависели от правовой защищенности, идущей от церковных судов, как свидетельствует контраст между стабильными трудовыми повинностями в провинциях, где духовенство было сильно, и растущими трудовыми повинностями в провинциях с доминированием магнатов, где власть духовенства была меньше.
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме Множественные элиты и динамикаобщественных отношений во Франции:

  1. Множественные элиты и динамикаобщественных отношений во Франции