<<
>>

МОНАРХИ И ДЕСПОТЫ

Когда Боссюэ, официальный апологет правления Людовика XIV говорил, что индивидуальные права закреплены в основных законах королевства, он выражал мнение большинства подданных. Он определял самовластное, или деспотическое, правление как ситуацию, в которой государь по своей прихоти распоряжается жизнью, свободой и собственностью подданных, не отличимых от рабов.
«Есть народы и империи, которые этим довольствуются; и не наше дело беспокоиться об их форме правления. Нам достаточно сказать, что оно варварское и отвратительное. Эти четыре условия решительно отличаются от наших обычаев: таким образом, у нас нет места самовластию».291 Кажется, достаточно ясно. Деспотизм несовместим с законом и свободой. Вероятно, студенты ожидают от историков четкого определения отношений «абсолютизма» к правам и свободам. В таком случае придется их разочаровать. Некоторые ученые отрицают даже теоретическое существование свобод. Так, в одном из новейших исследований Людовик XIV представлен королем, старавшимся утвердить доктрину, согласно которой жизни, свободы и собственность подданных находятся в его распоряжении.292 Другие до сих пор отказываются признать существование реальной разницы между абсолютной властью и деспотизмом: то, что абсолютная власть была подчинена божественным установлениям и законам природы, еще нельзя назвать ее четким определением. Кажется, что эти исследователи чересчур увлеклись сочинениями Гоббса, чья бескомпромиссная логика уничтожала всякую возможность ограничения абсолютной власти. Власть либо абсолютна, в этом случае ее ничто не ограничивает, либо ограничена, и в этом случае неабсолютна. Следовательно, права подданных были не так уж важны, и то уважение, которое оказывали этим правам Бурбоны, было простым притворством.293 Самое худшее заблуждение — вовсе игнорировать различия между «абсолютизмом» и деспотией и изображать «абсолютных монархов» — Бурбонов грубо попирающими права и привилегии провинций и подданных.294 Суд все еще совещается.
Стирание различий между абсолютной и деспотической властью губительно для понимания истории. Тогда монархия раннего Нового времени вписывается в деспотическую модель, которая осуждалась современниками. Решительно неверно утверждать, что абсолютная власть охватывала все и вся и что так называемые «абсолютные» монархи имели на нее монополию. Это делает абсолютные и ограниченные монархии двумя разными видами управления. Монарх, пользующийся абсолютной властью во всем, за исключением некоторых областей жизни подданных, огражденных от его посягательств обычаями и законами, был для раннего Нового времени анахронизмом.295 Королевская власть была абсолютной во внешнеполитических, военных и религиозных государственных делах, то есть в рамках королевской прерогативы. За этими границами находились ненарушимые (за исключением тех случаев, которые правитель считал чрезвычайными и которые в большинстве государств оспаривались) права поданных. Право на жизнь, свободу и собственность охранялись законом. Предполагалось, что подданных нельзя лишить их свободы и собственности без должного судебного процесса, а если закон менялся, то подразумевалось, что это происходило с согласия тех, чьи права затрагивались. В Англии соглашения всегда превозносились как гаранты прав, в то время как французское административное право (бесчестное droit administratif) до последнего времени представлялось как их антагонист. Теперь мы знаем, что это представление неверно, что французские административные суды всегда действовали независимо от правительства и не представляли угрозы правам народа. Необоснованны и попытки представить «абсолютизм» ранней версией фашистского корпоративного государства. В Италии при Муссолини корпо рации свои права потеряли, во Франции при Людовике XIV они их сохранили.296 Реальные возможности реализовать право на жизнь, свободу и собственность варьировались. Вероятно, повсеместно право собственности нуждалось в защите чаще всего. Его следует рассматривать в контексте общества, основанного на клановости и родственных связях, и порожденным этим обществом понимании чести.
Самоуважение дворянина основывалось на том, что закон и обычаи гарантируют неприкосновенность его собственности.297 Свободу мнений в «абсолютистских» государствах уважали так же, как и в республиках, и иногда даже больше. Испанские Габсбурги проявляли толерантность и нередко поощряли публичные дискуссии по политическим вопросам, в то время как венецианский сенат их запрещал. В ранний период Нового времени большинство правительств, независимо от того, называем мы их «абсолютистскими» или «ограниченными», подвергало прессу жесткой цензуре. De facto во Франции ко второй половине XVIII века пресса была независимой; особенно это стало заметным в 1750-х годах, когда цензором стал Малерб. Позднее, в том же столетии, в Австрии, Пруссии и России цензура была отменена или ограничена декретами монархов. А в это же время в Женевской республике запрещали сочинения Руссо. В 1762 году был издан приказ сжечь его книги и арестовать автора, если тот появится в городе. Права декларировались в законах и охранялись штатами и парламентами. Существует совсем немного исследований, посвященных полномочиям и составу представительств, хотя сейчас их изучение активизировалось, особенно на страницах нового журнала «Parliaments, Estates and Representation» («Парламенты, сословия и представительство»). В работах современных авторов изучаются разнообразные формы сословно-представительной жизни в странах, где она считалась угасшей. Книга Буша, посвященная европейской знати и ее привилегиям, также важна в контексте изучения представительства.298 Структура сословных представительств была различной. Присутствие крестьян в их составе было необычным явлением: считалось, что интересы своих зависимых людей представляла знать. Единственными представителями незнатного сословия в некоторых ассамблеях были делегаты от городов или крестьян-фригольдеров. В английском национальном варианте парламента существовали палаты лордов и общин, во Франции и Дании — палаты духовенства, дворянства и третьего сословия, в Швеции — духовенства, дворянства, горожан и крестьян, в то время как в польском сейме была представлена только знать, а в кастильских кортесах — только горожане.
Провинциальные представительства были многолики: от французских с обычными тремя сословиями до голландских, предоставлявших восемнадцать голосов городам и один — знати. Местные ассамблеи обычно сводились к одному сословию, в то время как на провинциальном и национальном уровнях состояли из нескольких. Права членства также разнились. В местных ассамблеях знать обладала правом личного присутствия (personal attendance), тогда как в провинциальных ассамблеях Нормандии, Бранденбурга, Саксонии и Восточной Пруссии депутатов необходимо было избирать. То же самое наблюдалось в Англии, Франции и Республике Соединенных Провинций. Даже на высшем уровне некоторые государства допускали право личного присутствия знати, модифицированное только ограничениями, связанными с размером собственности или другими уловками, призванными оградить представительство от выскочек, например, требованием представить доказательство знатности четырех поколений своих предков. В Швеции всем лицам, номинально имевшим благородный статус, разрешалось присутствовать в национальной ассамблее. Создавшийся вследствие этого переизбыток голосов был снят провизией 1626 года, по которой голосовать было позволено только одному члену каждой семьи.
<< | >>
Источник: Хеншелл Николас. Миф абсолютизма: Перемены и преемственность в развитии западноевропейской монархии раннего Нового времени. 2003

Еще по теме МОНАРХИ И ДЕСПОТЫ:

  1. Политическая организация общества.
  2. § IX. Слабость деспота
  3. § XXIII. Равнодушие деспотов
  4. § XXXIV. Деспот страшится добродетели
  5. § IV. Причины распада неограниченных монархий
  6. § XVII. Роскошь неотделимаот деспотической монархии
  7. 5.3. Восточный (азиатский) путь возникновения государства
  8. 23.1. Понятие формы государства
  9. VI. МОНТЕСКЬЕ
  10. СВЕРЖЕНИЕ МОНАРХИИ
  11. 1. Реставрация сиамской феодальной монархии
  12. Глава II ОБЩИЙ ВЗГЛЯД НА ИСТОРИЮ АБСОЛЮТИЗМА
  13. Глава V ВОЗВЫШЕНИЕ МОНАРХИИ В КОНЦЕ СРЕДНИХ ВЕКОВ
  14. Глава XVIII ТЕОРЕТИКИ АБСОЛЮТИЗМА И СОСЛОВНОСТИ
  15. Глава XXII ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОСУЖДЕНИЕ «СТАРОГО ПОРЯДКА» В XV-XVIII вв. И ПАДЕНИЕ ЕГО В XIX в.