<<
>>

Национальные государства и упадок городов

Подъем национальных государств совпал с упадком автономных городов-государств как военной силы, а позже и как ведущих центров производства и торговли. Фредерик Лейн (Lane, 1958; 1979) определил города-государства и национальные государства как организации, которые собирают налоги, чтобы покрыть расходы на управление и сохранение монополии на власть в рамках определенной территории.
Чем эффективнее государство выполняет эти функции, тем больше прибыли оно может получить с налогов. С точки зрения Лейна, политическая история Европы с VIII в. до н. э до XVIII в. н. э. основана на «изменении отношения насилие / предприимчивость при сборе и распределении прибавочной стоимости» (1958, с. 412). Таким образом, наибольшая эффективность национальных государств обеспечила их триумф и над городами-государствами, и над автономными сельскими феодалами. Чарльз Тилли углубляет модель Лейна, прослеживая консолидацию политических блоков в Европе от «500 государств, потенциальных государств, государствочек и государствоподобных организаций» в 1490 г. до «всего лишь 25 - 28 государств» в 1990 г. (Tilly, 1990, с. 42 -43). Он анализирует различные комбинации капитала и насилия в определенных местах Европы и описывает, как доступ политических акторов к этим двум ресурсам задает тип государства. Хотя города-государства, по мнению Тилли, были богаты, они были неспособны получить значительные ресурсы принуждения, за исключением случаев покупки наемнических армий. Города-государства подкосили два изменения: во-первых, атлантическая торговля и связанное с ней производство росли в то время, когда «собственные водные пути „средиземноморских городов-государств“... были ограничены мусульманскими державами» (1990, с. 190); во-вторых, все государства, контролировавшие более значительное население, разработали особые методы принуждения и извлечения ресурсов капитала из своих обширных территорий, и хотя по сравнению с городами-государствами их было немного, их размеры позволили им пересилить и превзойти города-государства.
Такие ресурсы стали ключевыми, когда «война выросла по масштабу и стоимости» (с. 190). Для Тилли «золотой век» городов-государств продолжался лишь до того момента, как крупные государства начали объединять и упорядочивать механизмы сбора налогов и выставлять на поле боя национальные армии11. Более полно модели образования государства Лейна и Тилли разбираются в четвертой главе. Однако даже если допустить, что Тилли подробно объяснил, как доступность ресурсов капитала и принуждения формировала развитие государственных структур, его модель не объясняет, почему капитал и принуждение были организованы в национальные блоки, а не в сеть не граничащих друг с другом городов и территорий. С выигрышной позиции настоящего времени и даже XIX в. мы можем распознать, какими способами чувство национальной общности в граничащих друг с другом территориях и их населении помогло государствам собирать налоги, набирать армии и защищать границы. Тем не менее государства, одержавшие военный и экономический триумф над городами-государствами в XVI в., часто не были пограничными или этнически и лингвистически однородными. В действительности наиболее успешные государства вели войны с целью захватить именно не пограничные территории и привести чужие народы под свою власть. Преимущества зрелых национальных государств XIX в. нельзя переносить назад, анахронически объясняя, почему аристократы с опорой на село смогли доминировать над купцами с опорой на город в XVI в., а не наоборот. Прежде чем мы обратиться к образованию государства, теме четвертой главы, нужно ответить на два контрфактуальных вопроса: почему крупные города средневековой и ренессансной Европы не стали экономическими и политическими центрами последовавшего капиталистического развития и образования государства и почему элиты городов-государств были побеждены в XVI и последующих столетиях конкурирующими сельскими элитами, которые были способны консолидировать обширные сельские территории и доминировать над городами в их центре? Чтобы ответить на эти вопросы, нужно объяснять упадок городов-государств, равно как и подъем национальных государств.
И Вебер попытался сделать это. Но его модель, как продемонстрировал Бродель и другие исследователи Италии эпохи Возрождения, преувеличивает различия в мировоззрении и действиях средневековых и постреформационных европейцев. Вебер ошибочно предполагает, что индивидуумы, компании и, возможно, общества являются либо политически, либо экономически ориентированными и из-за своей ориентации психологически не могут переключиться или объединить политическую и экономическую рациональность, когда этого требуют обстоятельства. В действительности политические и экономические планы индивидуума обычно подлаживаются к специфическим и ограниченным структурным зазорам, открывшимся в данный момент в данном месте. Возможности для извлечения прибыли открываются через организационные структуры городов-государств и национальных государств. Структуры, которые, как показывает Тилли, сами были продуктом долгой истории образования и коллективного действия.
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме Национальные государства и упадок городов:

  1. § 102. Государство докуз-огузов в Китайском Туркестане
  2. 4. Национальная политика. Положение в республиках СССР в последние годы жизни И.В. Сталина
  3. Государство и культура формирующейся великорусской народности (вторая половина XIII —XV вв.)
  4. Роль государства
  5. ГЛАВА 1 ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ
  6. Город Вебера: политически ориентированный капитализм
  7. Национальные государства и упадок городов
  8. НА ПУТИ К СТРУКТУРНОЙ МОДЕЛИ ВОЗВЫШЕНИЯ И ПАДЕНИЯ ГОРОДОВ-ГОСУДАРСТВ
  9. ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА СИЛЫ ГОРОДА, 1300 - 1700 ГГ.
  10. Подъем и упадок флорентийских шерстяной и шелковой индустрии
  11. ЛОГИКА РЕФЕОДАЛИЗАЦИИ ГОРОДОВ-ГОСУДАРСТВ