<<
>>

ОБОСТРЕНИЕ БОРЬБЫ ПО ВОПРОСАМ ВНУТРЕННЕЙ И ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ

Не прошло и двух месяцев с момента принятия перечисленных мер в пользу рабочих, безработных, трудового крестьянства и мелкой буржуазии, как в стране была проведена первая девальвация франка. Она сильно ударила по трудящимся, ибо привела к росту розничных цен.

Девальвация франка свела на нет часть завоеваний рабочего класса и трудящегося крестьянства.

Хронический дефицит бюджета побуждал правительство вновь и вновь прибегать к займам, причем со все более высоким процентом. Быстро рос государственный долг. Выплаты по нему составляли 41% всех бюджетных расходов, в то время как расходы на просвещение равнялись лишь 6%, на социальное обеспечение — 7% 9fi.

Бюджетные затруднения ловко использовались финансовой олигархией для создания паники, спекуляции против франка, вывоза капиталов из Франции. В результате биржевых махинаций и саботажа производства предпринимателями финансовое положение страны серьезно ухудшилось. Намеренно усугубляя трудности, крупная буржуазия пыталась в то же время возложить ответственность за них на Народный фронт. На деле сложившаяся ситуация была следствием невыпо\нения программы Народного фронта. Так, не была проведена реформа налоговой системы, не были приняты меры против «бегства капиталов» за границу. В довершение ко всему в феврале 1937 г. правительство Блюма, капитулируя перед банкирами и промышленниками, объявило «паузу» в проведении программы Народного фронта, т. е. нарушило обязательства, данные народу и записанные в программе.

Весной 1937 г. наступило новое ухудшение финансового положения. Блюм потребовал от Национального собрания чрезвычайных полномочий. За предоставление правительству права издать чрезвычайные декреты голосовало 346 членов палаты депутатов, против — 247. Но в сенате этот законопроект 22 июня 1937 г. потерпел поражение. Вместо того чтобы вновь поставить данный вопрос в палате, как это позволяла французская конституция, обратиться к рабочему классу, ко всем трудящимся, опереться на Народный фронт, Блюм, как и Даладье в феврале 1934 г., подал в отставку.

Новое правительство возглавил радикал Шотан. Перед лицом контрнаступления крупной буржуазии компартия заявила, что она готова «принять на себя ответственность участия в правительстве Народного фронта», но Шотан отказал коммунистам в этом. Предложение ФКП оказалось невозможным воплотить в жизнь еще и потому, что массовая база Народного фронта в то время сильно сократилась.

Кабинет Шотана был еще правительством, опиравшимся на Народный фронт. Но он повел политику, означавшую отступление от программы Народного фронта. Министр финансов Жорж Бонне, тесно связанный с биржевыми и банковскими кругами, подготовил бюджет на 1938 г., который предусматривал сокращение на 15,5% расходов на общественные работы, осуществление которых должно было способствовать укреплению экономического положения страны и ликвидации безработицы; намечалось увеличить косвенные налоги, ущемлявшие в первую очередь материальное положение трудящихся. Наоборот, прямые налоги, затрагивающие интересы капиталистов, несколько снижались. В бюджете Шотана — Бонне налоги покрывали 66% расходной части против 73% в 1936 г., а это означало, что правительство вынуждено будет вновь прибегать к займам, к кабальной помощи крупного капитала97.

Действуя в угоду финансовой олигархии, Бонне осуществил в июле 1937 г новую девальвацию франка, в результате чего его номинальная стоимость сократилась еще на 16,6%). В октябре 1937 г. ценность франка составляла 50% по сравнению с 1928 г. С мая 1936 г. по декабрь 1937 г. стоимость жизни в стране возросла на 40% 98.

Политика правительства Шотана вызвала новую волну забастовок, сопровождавшихся захватом предприятий рабочими. Внутреннее положение резко обострилось также в связи с новой активизацией фашистских элементов. В марте 1937 г. фашисты, пользуясь покровительством властей, спровоцировали кровавое столкновение в рабочем предместье Парижа — Клиши. ВКТ призвала трудящихся объявить 18 марта всеобщую забастовку протеста; в ней приняло участие около 2 млн. человек. Но фашистские молодчики не унимались.

Осенью 1937 г. был раекрыт крупный заговор реакции. Фашисты готовили государственный переворот, опираясь на поддержку крупных монополистических объединений и генерального штаба. Среди организаций, готовивших заговор, самой многочисленной была «Кагуль», поэтому его участники получили название «кагуляров». Путчисты создали по всей стране разветвленную, законспирированную организацию. Были раскрыты большие склады оружия и боеприпасов, где помимо винтовок и пулеметов

s7 С- Polilzcr. Le budget rle 1938.— «Cahiers du bolchrvi.sme», 1938. N 1—2, p. 1054.

хранились артиллерийские снаряды и противотанковые пушки. Сеть заговорщиков охватила кроме Парижа Тулузу, Марсель и ряд других городов. Все свидетельствовало о тщательной подготовке операции.

Следствие показало, что речь шла о большом вооруженном мятеже; однако правительство Шогана не проявило особой тревоги и оперативности. Полиция арестовала лишь некоторых руководителей заговора: члена торговой палаты Парижа Делонкля, генерала в отставке Дюсеньера и миллионера герцога Поццо ди Борго. Правительство не торопилось привлечь их к ответственности, а вскоре под давлением финансовых магнатов и вовсе замяло дело «кагуляров».

В июле 1937 г. бывший соратник де ля Рока по «Огненным крестам» Поццо ди Борго сделал заявление о том, что полковник ежемесячно получал от Тардье и Лаваля 20 тыс. фр. Когда де ля Рок обвинил герцога во лжи, последний привлек его к судебной ответственности за диффамацию ". Во время процесса интересные показания дал Тардье, который подтвердил, что он субсидировал де ля Рока: «Я ему давал деньги во время визитов. Это было раз двадцать пять, а не в конце каждого месяца, как говорилось. Пс просьбе г-на Лаваля я заведовал в течение трех месяцев после моего ухода с поста председателя совета министров секретными фондами. Я платил де ля Року. Когда фонды были исчерпаны, я передал клиента Лавалю» 10°. Процесс вскрыл глубокие и длительные связи фашистских элементов с правительственными кругами.

Политическая обстановка обострилась до крайности. Промышленники и банкиры расширяли саботаж производства, шантаж и спекуляции с целью ослабления франка, пытаясь прижать Народный фронт к «денежной стене». Они подрывали Народный фронт и изнутри, при помощи правых радикалов, старались оторвать мелкую буржуазию от союза с рабочим классом.

Первое серьезное столкновение между партиями Народного фронта произошло еще в 1936 г. в связи с проблемами внешней политики. Правительственная декларация, представленная на рассмотрение парламента в июне 1936 г., обнаружила серьезный отход от той программы, которая принесла социалистам и радикалам успех на выборах. И хотя в заявлении правительства был упомянут принцип коллективной безопасности, первые его шаги свидетельствовали о том, что оно не собирается решительно преградить дорогу экспансии фашистских держав.

См. «Мировое хозяйство и мировая политика», 1937, № 12. стр. 180. 100

Там же.

Позиция, занятая французским правительством в испанском вопросе после начала фашистского мятежа 18 июля 1936 г., подтвердила эти опасения. С первых же дней мятежа на помощь Франко пришли германские и итальянские фашисты, направлявшие в Испанию не только оружие и военное снаряжение, но и своих инструкторов, а затем солдат и офицеров регулярных армий. Государственные деятели Франции не могли не понимать, какую серьезную опасность таит в себе итало-германская интервенция. Чтобы парировать эту угрозу, французскому правительству нужно было по меньшей мере соблюдать свои обязательства по отношению к Испанской республике. Всего лишь за полгода до этого, в декабре 1935 г., между обеими странами был подписан торговый договор, согласно которому во Франции размещались испанские заказы, в частности на военные материалы. Однако правящие круги Франции не собирались выполнять даже эти заказы. Попытка министра авиации П. Кота в соответствии с просьбой испанского правительства послать в Мадрид оружие и военную амуницию кончилась ничем. Германский посол в Париже Вель- чек в конце июля докладывал в Берлин, что на Кэ д Орсе его заверили: министерство «продолжает традиции французской дипломатии» не вмешиваться в гражданские войны 220. Это было еще до провозглашения политики «невмешательства».

В 20-х числах июля Блюм отправился в Лондон. На совещании между ним и английскими руководителями было условлено

о 102

придерживаться политики «нейтралитета» в испанских делах Как только Блюм вернулся в Париж, он немедленно созвал кабинет, на заседании которого было принято решение о запрещении экспорта военных материалов в Испанию и провозглашена политика «строгого нейтралитета». В первых числах августа совет министров Франции сформулировал свой призыв к другим великим европейским державам не вмешиваться в испанские события 221. Так появилась на свет пресловутая политика «невмешательства».

Не дожидаясь реакции других держав, Франция 8 августа 1936 г. односторонним актом отказалась выполнять условия контракта с Испанией. По существу это было формой вмешательства, ибо решение Франции изменило соотношение сил на испанском поле битвы в пользу мятежников и в ущерб республиканцам. Предложив в качестве международной меры эмбарго на оружие, предназначенное для Испании, французское правительство должно было строго придерживаться условия: выполнения своего предложения всеми державами. Однако Франция одна приостановила свой экспорт в Испанию. Испанское правительство было лишено также возможности свободно распоряжаться своим золотым запасом, депонированным во Французском банке ,04. Между тем Италия и Германия продолжали оказывать мятежникам широкую военную помощь.

Министр иностранных дел радикал Ивон Дельбос, выступая в декабре 1936 г. перед депутатами, старался оправдать политику «невмешательства» ссылками на то, что она якобы не позволяет «внутреннему кризису» в Испании превратиться в международный конфликт. Заявив, что он симпатизирует республиканской Испании, Дельбос тут же добавил, что, когда речь идет о судьбах мира или войны, нельзя «уступать сентиментальным импульсам», которые могут «втянуть нас в ужасный конфликт» 222. Но, как показали события, именно подобная политика, проводившаяся лидерами правых социалистов и радикалов, подрывала безопасность Франции и вела к развязыванию войны. Не удивительно, что речь Дельбоса вызвала большое удовлетворение гитлеровцев. В секретном послании Нейрату германский посол в Париже писал, что Дельбос «хотел этой речью начать кампанию в пользу соглашения» с Германией. В том же письме Вельчек сообщал, что предварительным условием для соглашения французы «считают совместные действия в вопросе о невмешательстве в испанские 106

дела»

Французские рабочие во главе с коммунистической партией с первых же дней гражданской войны и интервенции в Испании выступили против блокады республики. В сентябре 1936 г. 300 тыс. металлистов Парижского района объявили забастовку протеста против саботажа предпринимателями коллективного договора и социального законодательства, а также против правительственного курса в отношении республиканской Испании. В принятой резолюции говорилось, что укрепление фашизма по ту сторону Пиренеев создает подлинную угрозу для безопасности Франции 223. Коммунистическая партия, говорил М. Торез, выступая в декабре 1936 г. в палате депутатов, никогда не одобряла и никогда не одобрит гибельную инициативу правительства, фактически организовавшего блокаду республиканской Испании. Соглашение о «невмешательстве», отметил Торез, «противоречит интересам нашей страны и в то же время наносит страшный удар по Испанской республике» 10Ь.

Против политики правительства в испанском вопросе выступали и многие социалисты, в особенности рядовые рабочие. Лидер левого крыла СФИО Ж. Жиромский с первых же дней войны в Испании требовал оказания республиканцам немедленной помощи. Он говорил, что политика «невмешательства* потерпела крах перед лицом фактов и на французском правительстве лежит большая доля вины за то, что германские и итальянские фашисты обосновались в Испании 224. В сентябре 1936 г. в знак протеста против позиции в испанском вопросе, занятой социалистами, входившими в правительство, Жиромский сложил с себя обязанности члена бюро Сенекой федерации социалистической партии.

Рабочие всех стран выражали свою братскую солидарность с героически боровшимся пролетариатом Испании, оказывали ему помощь продовольствием, одеждой, медикаментами. Многие из них отправлялись в Испанию, чтобы с оружием в руках бороться против фашистской агрессии. У стен Мадрида и Гвадалахары сражались и лучшие сыны французского народа, отстаивавшие на испанской земле демократию и мирную жизнь для всех людей, а также безопасность своей родины ио.

Политика правящих кругов Франции в испанском вопросе была проявлением их стремления к сговору с фашистскими державами, особенно с Германией. За соглашение с Гитлером французские политики, в том числе некоторые члены правительств, опиравшихся на Народный фронт, готовы были платить любую цену. Как правило, этой ценой являлись интересы и даже территории других стран. Правда, там, где были задеты собственные интересы французских монополий, например в колониальном вопросе, Франция не склонна была идти на уступки.

Рабочая демонстрация в Париже Ослепленные навязчивой идеей — во что бы то ни стало добиться примирения со все более крепнущим соседом на востоке, французские руководители настойчиво искали контактов с гитлеровцами. Осенью 1937 г. германский посол в Вене фон Папен, тайно прибывший в Париж, имел ряд бесед политического характера. Гитлеровский эмиссар встречался с Пьетри, Бонне, Рейно, некоторыми сенаторами и руководителями органов прессы («Таи», «Фигаро»). Как сообщал Папен в отчете Гитлеру, он заявил Бонне, что Германия гарантирует существующую границу между обеими странами, но взамен Франция не должна противодействовать реализации германских планов в отношении стран Дунайского бассейна. Папен встретился также с премьер-министром Шотаном. Из донесения фашистского дипломата Гитлеру стали известны слова Шотана, что он «очень желает» достигнуть разрешения всех фран- ко-германских проблем ,и. Папен писал руководителю политического отдела МИД Германии Вейцзекеру 4 декабря 1937 г: «Из моих переговоров в Париже я вынес очень ясное впечатление, что нынешнее правительство пустит в ход все средства, чтобы добиться общего урегулирования с Германией» ,12.

Секретные франко-германские переговоры были продолжены в Берлине. 13 декабря в германскую столицу прибыл бывший премьер-министр Фланден. В тот же день он встретился с Геббельсом и Нейратом. Затем состоялась беседа Фландена с Герингом, во время которой последний заявил, что «безопасность Франции будет намного лучше гарантирована прямым соглашением с Германией, чем хилой коллективной системой Женевы» 113.

Незадолго до поездки Фландена, 29—30 ноября 1937 г., Шо- тан и Дельбос побывали в Лондоне, где встретились со своими английскими коллегами. Их главная цель состояла в том, чтобы договориться относительно цены, которую требовали нацисты за общее соглашение.

Таким образом, Англия и Франция проявили желание вести переговоры с германским агрессором на основе его непомерных требований. В официальном коммюнике о лондонской встрече не было упоминания ни о Лиге наций, ни о коллективной безопасности. Английские и французские правящие круги открыто переходили к сговору с германскими милитаристами. Но чем более уступчивыми становились западные политики и дипломаты, тем агрессивнее были требования гитлеровцев. В секретной докладной записке высокопоставленный чиновник германского МИД Вейц- зекер писал, что Германия до тех пор не вступит в «мирные

111 «Les archives secrets de la Wilhelmstrasse». t. 1. Paris, 19Ї0 p. 16. І7.

'l:' Ibid., p. 66. 113

«Les Lvenement.s survenus en Prance de 1933 a 1943...», t- U, p. 264. Грузовые автомобили с продуктами для республиканской Испании

отношения» с Францией, пока последняя не откажется от своих восточных союзов ,,4t в том числе от пакта с СССР.

Поездка Дельбоса в страны Восточной и Юго-Восточной Европы в конце 1937 г. преследовала цель склонить правительства и общественное мнение этих стран к уступкам фашистскому агрессору. В ходе встреч с французским министром иностранных дел руководители государств Малой Антанты вынесли ясное впечатление, что Франция больше, чем когда-либо, расположена к соглашению с Германией.

Позиция правительства перед лицом наступления фашизма явилась одной из важнейших причин ослабления Народного фронта. Сползание французской внешней политики с позиций коллективной безопасности на позиции сговора с агрессором не могло не нанести сильнейший удар но Народному фронту. «Невмешательство» противоречило духу и букве его программы; оно пробило первую брешь в блоке демократических сил. 114

«Les archives secrets de la Willielinstrfls.se», t. I, p. 106. Эта политика вызывала серьезную тревогу и недовольство трудящихся масс, всех левых, демократических сил. Французские коммунисты настойчиво требовали проведения курса, соответствовавшего программе Народного фронта. Решительно боролись за проведение политики коллективной безопасности и сотрудничество с Советским Союзом, за снятие блокады с Испанской республики и преграждение дороги фашизму и войне рабочий класс и профсоюзы. В своих резолюциях они отмечали, что проводимая правительством линия не ослабляет натиска фашистских государств, а лишь содействует распаду фронта мира.

Все громче раздавались голоса за пересмотр внешней политики и в рядах партии радикалов. На 34-м съезде партии, состоявшемся 27—31 октября 1937 г. в Лилле, впервые прозвучало разочарование внешнеполитическим курсом кабинета Шотана. Дельбос, правда, по-прежнему защищал политику «невмешательства», но признал, что интервенция «некоторых государств» в Испанию угрожает французской безопасности и путям сообщения Франции с Северной Африкой. На съезде никто активно и безоговорочно не выступал за продолжение «невмешательства». Эррио, в частности, выразил серьезное сомнение в возможности идти дальше по пути капитуляции перед агрессорами. В резолюции съезда говорилось об угрозе войны, об опасности, нависшей над французской территорией и ее коммуникациями, о необходимости отозвания всех иностранных войск из Испании.

Правая пресса не скрывала своего неудовольствия съездом радикалов, пыталась расколоть партию, изображая ее как якобы действующую «по указаниям интернационалов». Пр авобуржуазные группировки стремились вызвать раскол Народного фронта изнутри при помощи правых радикалов.

Классовая ненависть к Народному фронту, ко всем демократическим преобразованиям внутри страны толкала французскую буржуазию на путь национальной измены. Упорные поиски соглашений с фашистскими державами, политика попустительства агрессии серьезно ослабляли безопасность Франции и неизбежно приближали войну к ее границам.

<< | >>
Источник: А. З. МАНФРЕД (отв. редактор) В. М. ДАЛИН и др.. История Франции т.3. 1973 {original}

Еще по теме ОБОСТРЕНИЕ БОРЬБЫ ПО ВОПРОСАМ ВНУТРЕННЕЙ И ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ:

  1. Вопрос 36. Внешняя и внутренняя политика Павла I (1796 - 1801)
  2. ВНУТРЕННЯЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА 30–40-Х ГОДОВ XVIII ВЕКА
  3. § I. Основные моменты внутренней и внешней политики
  4. Тема IV. ВНУТРЕННЯЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПЕРВЫХ РУССКИХ КНЯЗЕЙ
  5. ВНУТРЕННЯЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СУНСКОЙ ИМПЕРИИ Xl - Xll ВВ.
  6. ВНУТРЕННЯЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПРАВИТЕЛЬСТВА БРИАНА. СПАД РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ
  7. § 2. Основные моменты внутренней и внешней политики первых русских князей
  8. Глава 19. ВНУТРЕННЯЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА РОССИИ ПРИ ПРЕЕМНИКАХ ПЕТРА I (вторая четверть XVIII в.)
  9. Вопрос 68. Внешняя политика СССР 1939 - 1941 гг.
  10. Вопрос 84. Внешняя политика СССР в годы перестройки
  11. Обострение внутриполитической борьбы
  12. 3.4.3. ПРОСТЫЕ (ВНУТРЕННИЕ И ВНЕШНИЕ) ПРОТИВОРЕЧИЯ 343.1. Идея внутренних и внешних противоречий
  13. Вопрос 33. Внутренняя политика Екатерины II (1762 - 1796)
  14. Вопрос 17. Внешняя политика Ивана Грозного. Расширение территории Руси
  15. Военно-инфляционная конъюнктура. Обострение классовой борьбы
  16. Вопрос 41. Внешняя политика в эру Николая I Крымская война 1853 - 1856 гг.