<<
>>

Образование элит и классов в XII-XIII вв.

Тот же геополитический пат, который позволил флорентийским и прочим итальянским нобилям добиться автономии для себя и своих городов, дал возможность предпринимателям захватить торговые пути, заняться банковским делом и начать продавать предметы роскоши по всей Европе.
Византийцы и арабы потеряли контроль над средиземноморскими торговыми путями из-за крестовых походов. Тем не менее венецианские и генуэзские купцы первыми получили выгоду от гегемонии европейцев-католиков в Средиземноморье, и два их города соперничали за господство над наиболее прибыльными торговыми путями в XII-XIII вв. (Abu-Lughod, 1989, с. 102-134; Luzzatto, 1961, с. 47 - 55, 86 - 90). Флорентийские купцы были вытеснены в менее прибыльную торговлю шерстью из-за своей неспособности сражаться с Венецией и Генуей за военную гегемонию в Средиземноморье. Поэтому торговые практики и сети флорентийцев весьма отличались от тех, которыми пользовались венецианцы, генуэзцы и пизанцы. Флорентийские торговцы были вынуждены выстроить сеть отделений в Англии, Франции и Фландрии (а также создать испанские и североафриканские центры по производству изделий из шерсти) для того, чтобы скупать и перевозить шерсть. В отличие от купцов прибрежных итальянских городов, образующих временные синдикаты для каждого плавания на Восток, флорентийцы заключали долговременные договоры о партнерстве с людьми, имеющими положение в ключевых городах вдоль торговых путей Западной Европы (Renouard, 1941, с. 106 - 117; 1949, с. 69 - 72)31. Уникальная структура предпринимательства дала флорентийцам особые преимущества в борьбе за право давать займы папам во времена крестовых походов. Папы рассчитывали на то, что крестовые походы будут финансировать их французские, фламандские и английские союзники, согласившись передать папству часть десятины и других церковных доходов (Renouard, 1941, с. 167- 169). Папы нуждались в банкирах, предоставляющих ссуды, которые они намеревались погасить, получив средства из национальных церквей в обмен на право откупа десятины (т. е. банкиры могли собирать церковные доходы, обещанные папой). Однако оборотные капиталы венецианских и генуэзских купцов были вложены в синдикаты по перевозкам, наиболее прибыльные из возможных инвестиций. Кроме того, нигде, кроме Флоренции, не существовало постоянных ассоциа- хов их родного города. Венецианцы, находясь под покровительством и контролем своего государства, не нуждались в независимых связях с иностранными купцами или политическими силами, которые могли бы поддержать их купцов, как это было с флорентийцами, после краха военного могущества их государства в Эгейском море. (Изначально «Муда» — японское обозначение непродуктивной деятельности, которую использует в своей стратегии и компания «Тойота». В действительности это некие бессмысленные услуги, которые нравятся клиентам и за которые они, в конечном итоге, платят, не отдавая себе в этом отчета. —Прим. перев.) Макнил показывает, что такой же контраст можно найти между Венецией и Генуей. «Постоянная слабость генуэзской коммуны была ее силой: группам частных лиц приходилось организовываться на более постоянной основе и с большими ресурсами, чтобы заниматься своей ежедневной деятельностью, такой как строительство нового корабля.
Потом оказалось вполне приемлемо организовывать целые флоты как частные предприятия: и частным образом организованный флот, которому довелось захватить ценную территорию, мог трансформироваться в территориального суверена к выгоде одних только своих дольщиков-куп- цов (1974, с. 58). Однако, хотя генуэзская торговля была более приватизированной, чем венецианская «система Муда», она тоже зависела от военной мощи своего города. Экономические победы Генуи над Венецией последовали за генуэзскими военными победами в войнах 1350-1355 и 1378-1381 гг. с Венецией (Lane, 1973, с. 174 - 196; Epstein, 1996, с. 230 - 242). Генуэзские купцы, как и венецианские, концентрировали свою торговлю на маршрутах и портах, которые находились под их военным контролем. До подъема более мощных в военном смысле национальных государств, венецианские и генуэзские купцы успешно попользовались воинской доблестью своих городов. А когда города-государства были пересилены более мощными державами, у венецианских и генуэзских купцов не осталось баз для проникновения в экономику и политику национальных государств. Тогда флорентийцы приобрели коммерческое преимущество над своими соперниками из Венеции и Генуи, пережив напряженности разного рода своей системы на века позже. ций купцов, способных мобилизовать значительный запас капитала для удовлетворения нужд папства по оплате немедленных расходов на крестовые походы. И только флорентийцы имели реальную сеть филиалов в тех странах, из которых собирались церковные доходы для оплаты займов папства (Renouard, 1941, с. 87-94, 106-107). Поэтому начиная с 1254 г. в течение трехсот лет с краткими перерывами флорентийские банкиры практически были монополистами в области займов и управления финансовыми отношениями папства с католическими церквями Западной Европы (Renouard, 1941; Housley, 1982, с. 232-238; Holmes, 1986, с. 36-43)2®. Флорентийцы использовали контроль над папскими финансами, чтобы стать основными банкирами английских и французских монархов и усилить свое господство в сфере торговли и производства шерсти, а позже и шелка. Флорентийские банкиры быстро расширили ассортимент финансовых услуг, предоставляемых папе, и покрыли целиком весь гвельфский альянс, коалицию, включающую папу, английского и французского монархов, французского кандидата на трон Сицилии и прогвельфских союзников в Тоскане. В 1260-е гг. 28 Историки продолжают спорить, за что римские папы покровительствовали флорентийским банкирам: за их выдающиеся финансовые таланты или за рабскую верность позиции пап в международных делах. Возможно, разрешить этот спор поможет вопрос, почему венецианские, генуэзские и другие итальянские банкиры не стали, или не смогли, приноравливать политику своих городов к международным планам папства. Ответ на этот вопрос звучит так: потворствовать желаниям пап означало оставить надежды на господство в Средиземноморье, что, в свою очередь, означало потерю по крайней мере некоторых торговых маршрутов, которые венецианцы и генуэзцы считали более прибыльными, чем папские налоговые откупы. Так как у флорентийцев не было своих торговых маршрутов, которые они могли потерять, поддерживая папство, у банкиров не возникло сложностей с тем, чтобы уговорить другие флорентийские элиты принять папскую линию. В действительности, когда во флорентийском правительстве брали верх антипапские фракции, папство отнимало финансовые концессии у флорентийских банкиров, или банкиры были вынуждены покинуть свой город и вести дела где-то в другом месте. Финансовые потери в этих других местах не удавалось восполнить, что вело к неминуемому падению антипаских правительств, и возвращению к пропапской политике во Флоренции (Трекслер (Trexler, 1974) представляет case-study этого процесса; Партнер (Partner [1965, 1968, 1972], собрал наиболее полную историю флорентийско-папских взаимоотношений). В отличие от Флоренции, пропапские силы в Генуе и Венеции всегда были стреножены тем большим богатством, которое граждане этих двух городов получали от торговых маршрутов, сохранявшихся под их контролем вопреки желаниям пап. Лэйн (Lane, 1973) описывает, как неоднократно венецианцы нарушали папские эдикты о торговле, переговорах и союзах с теми или иными врагами пап. флорентийские банкиры стали давать кредиты английскому и французскому королям, снабдив сначала одного, а потом другого деньгами, предназначенными для оплаты армии для захвата Сицилии (Fryde, Fryde, 1965, с. 454). Политические сделки банкиров начали приносить доходы в 1266 г. Карл Анжуйский победил своего германского соперника и захватил сицилийский трон. Его армии повернули на север, нанесли поражение гибеллинским правительствам Флоренции и Сиены и восстановили власть в городе флорентийских банкиров-гвельфов (Pullan, 1972, с. 28 - 45). Папа помог своим флорентийским финансистам во время гибеллинского междуцарствия 1260-1266 гг., наложив на Флоренцию интердикт. Семнадцать основных банкиров Флоренции, контролировавшие папские финансы, покинули город на время действия интердикта, «тем самым лишая Флоренцию богатства и рабочих мест, которые они обеспечивали» (Trexler, 1974, с. 22 -23). Все шесть лет ссылки флорентийцы поддерживали папские концессии, даже когда их собственность в городе была конфискована, а их башни гибеллины сравняли с землей (Waley, 1969, с. 200 - 207). Флорентийские профессиональные навыки и удачное субсидирование победителей в европейских конфликтах великих держав принесли крупные дивиденды в виде создания политических условий для слияния различных линий флорентийского предпринимательства. Первые плоды флорентийских политических связей созрели в Сицилии. Несколько флорентийских фирм — Барди, Перуц- ци и особенно Аккьяйуоли — стали банкирами Карла Анжуйского. «Для флорентийцев займы служили смазкой для создания более обширной торговой сети, которая была подлинным источником доходов и действительно развивала торговлю на юге» (Abulafia, 1981, с. 381). Флорентийцы стали единственными экспортерами продуктов сельского хозяйства с Сицилии в остальную часть Италии и за границу, а Сицилия, в свою очередь, — первым крупным иностранным рынком для флорентийской шерсти (Abulafia, 1981, с. 381 - 388; Brucker, с. 52-54). Первый флорентийский крупный промышленный товар, высококачественное сукно, было побочным продуктом связей флорентийских банкиров с английской короной. Английская корона впервые получила доступ к флорентийским банкам в 1254 г., когда папа попросил Генриха III завоевать для него Сицилию. Удовлетворить беспрецедентную нужду английской короны в наличных деньгах для финансирования войны в Сицилии и Нидерландах против Франции оказалось выше возможностей Риккарди из Луки (разорились), Фрескобальди из Флоренции и Антонио Пессаньо из Генуи. В конце концов именно партнерство Барди и Перуцци из Флоренции смогло обеспечить английской короне достаточный заем, чтобы оплачивать ее амбиции с 1312 г. фактически до банкротства английской короны в 1341 г. (Fryde, Fryde, 1965, с. 451 - 461; Kaeuper, 1988, с. 43-55; Prestwich, 1979). Фрескобальди и синдикат Барди — Перуцци потребовали и получили монополию на экспорт английской шерсти, самой лучшей в Европе, в качестве частичной компенсации долга короны (Goldthwaite, 1980, с. 42; Prestwich, 1979). Банкиры направили поток экспортной шерсти в свой родной город и создали флорентийскую суконную промышленность за счет старых центров торговли на ярмарках Шампани и центров производства во Фландрии. Периодические эмбарго, которые накладывала английская корона на экспорт во Францию и Нидерланды в ответ на противодействие военным авантюрам Англии, заставили французских и фламандских торговцев шерстью и ткачей вернуться домой в поисках работы. То, что банкиры установили свой контроль над английской шерстью, привлекло опытных ткачей во Флоренцию (Hoshino, 1983, с. 184- 186, 200 - 204). Флорентийцы стали единственными экспортерами высококачественной английской шерсти к 1320 г. Английская шерсть перерабатывалась, наряду с более дешевой и низкокачественной испанской и североафриканской, в сукно, которое флорентийцы продавали по всей Европе и даже экспортировали в Азию через Геную и Венецию (Hoshino, 1983, с. 184- 186, 200 - 204). «Войдя в самый центр сети папских финансов, главные фирмы смогли создать обширную систему филиалов и операций по всей Европе», что позволило флорентийцам продавать свои ткани на всех европейских рынках, где были политическое влияние и финансовое присутствие папы (Goldthwaite, 1980, с. 35). Флорентийская суконная промышленность была самым крупным мануфактурным производством в Италии в начале XIV в. (Luzzatto, 1961, с. 97-98). В 1300 г. существовало 300 флорентийских суконных мануфактур, производящих 100 000 штук сукна в год, суммарной стоимостью 750 000 золотых флоринов. К 1330 г. было уже 200 мастерских, производивших 80 000 штук еще лучшего качества, и благодаря этому суммарный годовой продукт стоил уже 1,2 миллиона флоринов (с. 106). Главная роль, которую Флоренция играла в банковском деле, торговле и суконном производстве по всей Западной Европе, отражалась и на быстром росте населения на протяжении XIII — начале 1200 1300 1400 1500 1600 1700 населения Флоренции» (Najemy, 1979, с. 60). Патрицианская элита, образовавшаяся из самых богатых членов пяти ведущих цехов, дифференцировалась от остальной массы цеховиков в XIV в. Эту элиту объединили два стремления: выдержать соци- 2д Старую венецианскую аристократию постепенно подорвала высокая стоимость Кьоджанской войны против Генуи и Венгрии с 1378 по 1381 гг. Объем принудительных покупок государственных облигаций по время войны составил 107% всех налогов, что Лэйн оценивает как от 25 до 30% всей наличной стоимости собственности. Стоимость облигаций упала с 91,5% в 1375 г. до 18 % в 1381 г., когда государство заморозило выплаты по процентам. Принудительные покупки сильнее всего ударили по аристократам-землевладельцам, которым приходилось продавать свою собственность, чтобы найти деньги на облигации, что привело к коллапсу цен на недвижимость, шедшему параллельно с понижением цен на облигации. Неаристократы, имущество которых не было оценено (и по большей части было переведено за границу) избежали большинства налогов и относительно не пострадали от краха облигаций и недвижимости. Государственные финансы оживились с принятием в аристократию новых семейств в 1380-е гг. Как только венецианское государство стабилизировалось в финансовом и военном смысле, правительство и аристократия снова закрыли доступ новичкам и оставались закрытыми до XV в. (Lane, 1973, с. 196-201, 252-54). альную дистанцию от более бедных членов цехов и монополизировать политическую власть во Флоренции. Патриции цементировали свою верность друг другу браками, деловыми союзами и через патронат. Они создали параллельную организацию, Мерканцию (Mercanzia), конкурировавшую с цехами. «Хотя Мерканция была корпорацией, она никогда не интегрировалась в цеховую федерацию. На самом деле позже она использовалась олигархами как инструмент электорального и политического контроля над цехами» (Najemy, 1982, с. 11). Мерканция была изначальным и только формально институциональным базисом для патрициев, чтобы дифференцироваться от остальных членов цехов. Однако в течение XIV в. олигархическая элита, входившая в Мерканцию, отделилась от менее социально значимых и политически влиятельных коллег. Олигархи особо гнушались «новыми людьми», которые часто были столь же богаты, как и они, и разделяли с ними презрение к рядовым членам цехов, но разбогатели и начали соперничать за власть только после того, как олигархи уже достигли гегемонии во Флоренции. (Медичи были патрициями, добившимися поддержки «новых людей», которой другие олигархи никогда не искали и не получали.) «Новые люди» разрывались между беспринципными альянсами с popolo, нацеленными на свержение олигархов, и подобострастными, но чаще всего безуспешными усилиями получить доступ в олигархию через браки, деловые союзы и должности.
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме Образование элит и классов в XII-XIII вв.:

  1. Образование элит, классов и государства в Нидерландах
  2. Пат элит: пределы конфликта и образование классов при старом режиме
  3. ОТНОШЕНИЯ ЭЛИТ И АГРАРНЫХ КЛАССОВ В АНГЛИИ И ФРАНЦИИ, 1100 - 1450 ГГ.
  4. ВИЗАНТИЙСКИЕ МИССИИ XII—XIII вв.
  5. АЗЕРБАЙДЖАН В XII - НАЧАЛЕ XIII ВВ.
  6. ГРУЗИЯ И СЕВЕРНАЯ АРМЕНИЯ В XII - НАЧАЛЕ XIII ВВ.
  7. Культура Русских княжеств XII—XIII вв.
  8. ПЕРЕМЕНЫ В ПОЛОЖЕНИИ КЛАССОВ В XIII ВЕКЕ
  9. ПРОЦЕСС ФЕОДАЛИЗАЦИИ В ВЕНГРИИ XII - XIII ВВ.
  10. КОРЕЙСКАЯ КУЛЬТУРА XIII - XII ВВ.
  11. Глава 8. В поисках высшей истины (Мудрецы, еретики, школяры в XII—XIII вв.)
  12. Восточный каганат в XII - начале XIII в.
  13. ГЛАВА 1 ОБРАЗОВАНИЕ КЛАССА ФЕОДАЛОВ И ЕГО ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ
  14. Несколько извлечений из XII tabulae sive Lex XII tabularum
  15. § 1. Возникновение понятия и теории элит