<<
>>

Огромная и сложная задача

Когда в 911 г. представители знати Восточной Фран- кии приступили к выборам Конрада I, они предполагали эффективную оборону своей страны против венгров. Поручить эту миссию каролингскому правителю, который правил Западной Франкией, было безрассудством; Карлу Простоватому нужно было многое сделать в своей стране, Нормандии; он не мог бы заниматься тем, что происходило на другом конце Европы.
В Восточной Франкии не осталось больше Каролингов? Не важно! Обошлись и без них. Следовательно, выбираем Конрада. Через сорок лет после поражения под стенами Огс- бурга, когда венгры перестали представлять опасность, возвращение Восточной Франкии в лоно каролингского дома не произошло. Более того, можно сказать, что в 987 г в Западной Франкии замена Капетингов на семью Каролингов не вызвала никакого уныния. В конечном счете, не в большей мере, чем с Каролингами, Оттонам подходил брачный союз с Капетингами, однако как с одной, так и с другой династией они состояли в близких родственных отношениях. Объединение обеих Фран- кий никогда не рассматривалось, тогда как Оттон III мечтал, вступив в брак, воссоединить Римскую империю от Византии до Рима. Деление государства, созданного Карлом Великим, было, следовательно, необратимо, но как Западная Франкия, так и Восточная были защищены от дробления на части, которое после Верденского договора постигло Лотарингию. Именно поэтому решение 911г. впоследствии больше не пересматривалось. Конечно, мятежи противопоставляли герцогов королю, но никто не хотел отделяться. Единство, которого жаждали избравшие Конрада I, сохранялось даже после того, как исчезла опасность нападения венгров. Но Восточная Франкия со времен последнего Каролинга заметно расширила свои границы. На востоке стремительное продвижение славянских народов сдерживалось с трудом. Результаты катастрофы 983 г. могли быть лишь частично преодолены. Тем не менее форпост Мейсен в среднем течении Эльбы был сохранен.
Если тесные отношения, установленные Оттоном III с Польшей, длились совсем не долго, то Богемия была намного прочнее связана с империей и в конце концов стала ее неотъемлемой частью. На западе Лотарингия, с потерей которой короли Западной Франкии смирились с большим трудом, находилась, вопреки всему, в зависимости от Оттонов и их преемников. Однако это была лишь одна из частей Лотарингии. Правители Восточной Франкии подчинили своей власти сначала Италию в 951 г. затем Бургундию в 1033 г. Конечно, эти два королевства не были просто поглощены, поскольку они не утратили своей самостоятельности и в принципе были присоединены к Восточной Франкии только личной унией. Этот союз, впрочем, оказался прочным. «Триединство» трех королевств составляло основание политического здания, вершиной которого была империя. Огромное здание, крупнейшее государственное образование Запада того времени. Сохранить его целостность было более сложной задачей из-за значительной неоднородности территории, и в первую очередь из-за различия природных условий. Территория Оттонов и Са- лиев охватывала и солнечные страны от Прованса до Умбрии, и более прохладные территории, например Фрисландию. Огромные пространства, которые могли и способствовать развитию торговли, и служить местом военных действий, были разделены естественными препятствиями: Рейн и его притоки текли на север, Сао- на и Рона — на юг, Дунай поворачивал на восток, как и река По. Горные массивы были запутаны и пролегали во всех направлениях в Восточной Франкии. Альпийская гряда возвела барьер между двумя главными частями империи, на преодоление расстояния между которыми требовалось не менее полугода. Население было не менее многообразным, чем пейзажи. Империя включала три крупных лингвистических ареала Европы. На севере Альп большинство говорило на народном немецком языке, diutisk, но в Лотарингии граница между французским и немецким языками проходила примерно там же, где и в наши дни. На востоке проживало множество славян, даже внутри границ королевства, без учета Богемии.
Бургундское королевство было почти полностью романским, а подданные короля Италии, естественно, разговаривали на итальянском языке. Пространство, где преобладал немецкий язык, не было единым. Прежде всего потому, что с севера на юг этот язык заметно менялся. Фризу было нелегко понять баварца. Но к этим отличиям добавлялись и другие, вытекающие из «этнической» специфики. Эти St?mme, по крайней мере четыре из которых имели свои политические образования, этнические герцогства Саксония, Швабия, Бавария и Франкония (последнее просуществовало недолго) были реальностью. Не важно, осознали ли эти народы свою самобытность задолго до того, как их правители, герцоги, им ее внушили, или же, к чему склоняются современные историки, они обрели свое этническое самосознание в IX в. Важно то, что в начале XI в. баварцы, саксы, швабы и франконцы осознавали себя таковыми, и, пусть с меньшей вероятностью, немцами. К немцам, без каких-либо различий, не относились лишь те, кто не понимал их язык, именуемый тевтонским, diutisk, в любом диалектном варианте. Иными словами, немцы всегда оставались немцами в глазах романоязычных представителей Лотарингии и итальянцев. Это этническое определение, пришедшее извне, было принято и теми, кого оно обозначало. Следовавшие за императором в Италию люди именовались одинаково tedeschi или teutonici, независимо от своей народности, и таким образом они осознавали себя единым народом, немецким народом, выходцами из немецкого королевства, regnum teutonicum. Однако ни различия, ни соперничество между этносами не были преодолены. Напомним, что саксонцы всегда неохотно подчинялись правителям не их крови, и следовало проявлять осторожность, чтобы не задеть их гордость. Официальные титулы редко имели общий «тевтонский» характер. Напротив, чаще в них упоминались названия народностей. Достаточно обратить внимание на титул Оттона III, в котором перечислялись саксонцы, франки, баварцы, швабы, эльзасцы и лотарингцы, не считая римлян. Как и Габсбургская, империя Оттонов и Салийцев была многонациональной, подчеркивает современный историк.
На пороге XI в. даже во время существования трех королевств, которые только начинали называть Германским королевством, этнические разли- Пдава I. Рождение и рост империи чия были, вероятно, столь же сильны, как чувство общей принадлежности к немецкой нации. К географическому многообразию огромных территорий и разнообразию народностей добавлялось различие экономических и социальных реалий, которые на рубеже второго тысячелетия испытывали некоторые изменения. Возможно, не следует переоценивать пробуждение Европы, приведшее к оживлению в странах, некогда растерзанных бесконечными набегами, однако также не следует отрицать его результаты. Изменения были налицо; они не были повсюду одинаковыми; иными словами, внутри империи они имели разную силу в зависимости от региона. Еще не время рисовать полную картину событий. Мы ограничимся некоторыми особенно яркие чертами. Повсеместно в Европе человек, начиная с тысячного года и вплоть до начала XIV в., обретал большую силу. Повсюду нужно было возделывать новые земли, поскольку население росло. Площадь пахотных земель возрастала. И это изменило облик германских территорий, осваивалась горная местность, в том числе Черный лес и Гарц, делился на части прежде такой обширный лесной массив. Типичные названия для этих участков — они заканчиваются на rode или reute — насчитываются тысячами. Понемногу демографический рост на ставшем слишком тесном пространстве приблизился к уровню, сделавшему неизбежным продвижение на восток и его «колонизацию». Еще до начала этого процесса, рост населения отразился на социальной организации. Повсеместно структура крупных владений была расшатана. Избыток рабочей силы уменьшал потребность в ней. Ресурсы были поделены, и те, кто занимался обработкой Участков, платили в основном оброк и в меньшей степени выполняли работы для хозяина. Последний не просто сдавал земли в наем, совсем наоборот. Он был вправе запрещать и приказывать, Zwing und Bann, что придавало ему значимость, предоставляло доход и право монополии на мельничное и пекарское дело.
Столь различный статус крестьян мало его волновал. Он старался превратить большинство из них в крепостных (нем. H?rige), которые всегда были готовы выполнить приказания сеньора. Все, кто жил на подвластных ему землях, должен был подчиняться его законам. Было достаточно дышать тем же воздухом, что и он, чтобы ему принадлежать, Luft Macht eigen. Эти перемены вызывали сопротивление. Многие свободные люди не желали подчиняться и сохраняли свои земли в внесеньориальном владении, особенно на севере Германии. В принципе, они подчинялись только общественному суду. Они могли быть призваны на воинскую службу королю, и Оттоны создали в пределах Саксонии настоящие военные поселения. Но все чаще и чаще эти островки архаики становились исключением. В целом положение крестьянства унифицировалось. Юридические различия стирались. Зачастую унизительная субординация становилась общепринятой. Мятежи, прежде всего в Саксонии, не привели ни к каким изменениям. Сеньоры пользовались отсутствием в обществе устоявшейся структуры общественных институтов — или ослаблением тех, что существовали, — чтобы установить свою собственную власть. Они воплотили на своем уровне политику «заповедной зоны». Объединенные под их властью разнородные элементы — внесеньори- альные владения, недавно распаханные земли, вотчины, земли, принадлежащие монастырям или другим церковным учреждениям, — они пытались соединить в одно целое в строго очерченных рамках, постоянно дополняя и укрепляя систему. Посреди этих владений возвышался расположенный на холме или на скале замок, имя которого они начали присоединять к своему. Военные и хозяйственные функции распределялись между членами «фамилии», в зависимости от их способностей. Все эти servientes, приставы и прочая прислуга, Dienstleute, находившиеся в полурабском состоянии, в силу самой природы своей службы получали некоторые преимущества. Таким образом, земля сеньора превращалась в область, Land, где он жил и которой управлял. Вассальная зависимость между сеньорами создавала связи, которые усугублял ленный наем земель. Эти отношения возникали не по воле некоей высшей власти, а формировались в соответствии с интересами и возможностями каждой из сторон.
Не все черты, характеризовавшие феодальное общество Франции, были распространены повсюду. В Германии, например, принесение клятвы верности сеньору зачастую считалось унизительным. По мере удаления от стран, где феодализм образовался раньше всего, на восток Германии или на юг Италии, его черты более разнились, и сильнее становится сопротивление собственников земли. Даже не вполне сформированное феодальное общество обладало многочисленной аристократией, находившейся под властью более высокой знати и принцев крови, древней Reichsaristokratie, и включавшей теперь и более низшие слои, в Германии в их число вошли возвысив- шися служилые люди, что парадоксально, одновременно свободные и отмеченные рабским происхождением. Изменения, происходившие в обществе с IX по XI в., определили структуру взаимоотношений. Новые объединения (не общественные, а частные, в силу того, что большинство их возникло вопреки воле правителя) усиливали связи между людьми. Вслед за немецкими историками можно констатировать этот феномен «укрепления» связей, прежде довольно слабых. Не избежали этих изменений и города. Они приняли вассальную зависимость. В Италии правители contado, 5- 9121 равнинных земель, охотно поселялись в городках, над которыми начинали расти башни. Подданные вассалов, вавассоры, сознающие свою силу, требовали права передавать свои земли по наследству. Между епископами, capitanei, которые напрямую зависели от сеньора, и вавассорами велась сложная и ожесточенная борьба, целью которой была реальная власть. Немецкие города были еще напрямую подчинены Stadtherr, епископу, которому император обычно уступал королевские права. Ему подчинялся целый штат служащих. Епископский дворец походил одновременно на величественный и мощный укрепленный замок. Горожане между тем не собирались мириться со своим положением крепостных (нем. H?rige), как крестьяне. Они еще не восставали, но их желание свободы не замедлило бы вырваться наружу Городское население увеличивалось, его состав менялся, потому что экономические функции города становились разнообразнее и приобретали большое значение. Оно играло существенную роль в местных и региональных обменах. На рынках продавались товары местных ремесленников, а также излишки продуктов, выращенных в деревне. Постоянные торговые отношения, хотя и не столь активные, как в XII и XIII вв., набирали силу. Торговцы были не просто бродягами, торгующими вразнос. Сначала в Италии, а затем в немецких городах возникли первые профессиональные союзы. Везде, где развивалась торговля, появлялись еврейские поселения. Ритм коммерческой деятельности стимулировался вложением более крупных капиталов, имевших больший оборот. Денежный оборот, начиная со второго десятилетия XI в., постоянно подпитывался серебряными рудниками Гарца. Все эти факторы способствовали обогащению империи, но их блага не распространялись на всю территорию империи. Разительным оказывался контраст между имущественным положением. В Италии, например, по- терпевшие экономический крах оборванцы из миланского рЫапа уже пополнили толпы нищих. Неравен ство было не только социальным, но и географическим. За неимением статистических данных мы можем составить себе лишь приблизительное представление о его распределении; доход, вызванный экономическим пробуждением Запада, сосредотачивался внутри империи, главным образом в Италии, вдоль течения Рейна и Мааса и, наконец, в Саксонии, оживленной деньгами, которые текли из Гарца. Политика могла принимать в расчет это распределение ресурсов. Границы материальных и культурных богатств по большей части совпадали. Духовной жизнью, следы которой сохранились до нашего времени, — управляла Церковь. По крайней мере она располагала значительными средствами для выполнения этой задачи. Ей хватало и денег, и человеческих ресурсов. Ее союз с государством гарантировал ей материальное благосостояние и зачастую приумножал его. Власть епископов была огромна, главным образом власть прелатов, которые занимали посты в Майнце, Кельне, Трире и Магдебурге в Германии, а также в Льеже, Меце и Камбре, обширной в то время Лотарингии и, конечно, в Милане и Равенне к югу от Альп. Будучи почти всегда выходцами из аристократических семей, эти люди умели отдавать приказания. Они знали свои права и, чтобы заставить себе повиноваться, они также «расширяли» сеть институтов, обеспечивавших им более эффективное управление благодаря архидиаконатам, объединяющим приходы по географическим областям. Они горели желанием создавать и строить. Почти во всех епархиях появились новые церковных учреждения. Многочисленные здания церквей, а также дворцов и крепостей вырастали как из-под земли. Эти епископы, не следует забывать, были в то же время феодалами, и государ- 5* ство сделало из них своих наместников. Мы неоднократно видели, что они исполняли первые роли в истории империи. Невозможно перечислить в рамках этой книги всех, кто заслуживает внимания. Галерея портретов растянулась бы до бесконечности. Вспомним лишь Виллигиза, который, несмотря на свое скромное происхождение, был близок к королю и обязан Оттону I, саксу, как и он, назначением на пост управителя канцелярии. Став архиепископом Майнцским в 975 г., он был не только внимательным и влиятельным советником четырех королей, но и пастором, старательно заботящимся о своей пастве и о своих землях в течение сорока лет. Среди епископов, которых он рукоположил в сан, нельзя не упомянуть Бернварда, наставника Оттона III. Меценат, знаток искусств и литературы, он выполнял все, что повелевал ему долг прелата: помогал беднякам, возглавлял синоды, учредил архидиаконаты и основал два аббатства. Наконец, необходимо вспомнить хотя бы Бурхарда Вормсского, также приближенного короля. На протяжении четверти века он поддерживал порядок в Вормсской епархии, руководство которой ему поручил Оттон III, и благодаря своему опыту и юридическому образованию создал Церковное постановление, которого еще в течение долгого времени должны были придерживаться каноники. Так как сеть епархий была дополнена Магдебургом и его викарными епископствами в славянских странах, так же как Бамбергом, монастыри стали основываться чаще. Среди них было много женских аббатств. В одном епископстве Хальберштадт их насчитывалось пять, среди которых самым известным было Кведлинбургское. В этих монастырях встречались дочери и вдовы представителей саксонской аристократии. Самые древние центры монашеской жизни (достаточно упомянуть, в частности, Ставело, Горц, Вис- сембург, Рейхенау, Сенкт-Галлен и Корвея) сохраняли сильную жизнеспособность, которую пробудила реформа на своем излете. Аббаты и аббатисы принадлежали той же среде, что и епископы, и проявляли то же стремление к большим начинаниям. Женщины в этом ничем не уступали мужчинам. Напомним, что Оттон III действовал под руководством своей тети Матильды, аббатисы Кведлинбургской, регентши королевства. Вспомним также о его сестре Софи и аббатисе Гандерсхеймской, которая так часто сопровождала императора в его поездках. Не обладая титулами, эти женщины уже были принцессами империи. Искусство и письменность процветали в епископ- ствах и монастырях. Архитектура перенимала каролингские принципы, совершенствуя их. Множество зданий демонстрируют мастерство строителей той эпохи, начиная с Верденского собора до Сант-Аббондино в Коме. Сен-Панталеон в Кльне, собор Святого Михаила в Гиль- десхейме вызывают у нас восхищение. Многие из этих церквей сохранили неф, поднимающийся во всю высоту здания, закрытый двумя хорами с башенками по бокам. Некогда роскошное убранство сохранилось хуже. В Гиль- дешейме великолепные бронзовые двери и распятие дают нам представление о том, какими они были. Красота богослужебных книг, молитвенников и часословов, вышедших из мастерских Триры или Рейхенау, превосходила каролингские рукописи. Византийская или мзская слоновая кость и металлические пластинки, декорированные драгоценными камнями, украшали переплеты. Служба не поглощала всех сил церковников. Наука обогащала набожность. Епископы вслед за аббатами открывали школы. Бруно Кельнский лично занимался своей. Они спорили из-за лучших преподавателей, которые переезжали из одного оплота науки в другой. Оттону III нравилось сравнивать Отрика Магдебургского с Гербертом Ориль- якским. В библиотеках хранилось достаточно их рукописей. Более всего их было в Рейхенау и Боббио. Каталоги этих библиотек насчитывали несколько сотен наименований. Классические языки изучались с любовью. Хротсвита, канонисса Гандерсеймская, писала пьесы в подражание Теренцию и воспела славу Оттона I в « Право также не оставалось без внимания, так как оно позволяло провести границу между мирским и духовным, создавая наследие, в котором сторонники реформы впоследствии будут черпать свои аргументы. Все формы интеллектуальной и культурной жизни, казалось, пополнились мощным потоком свежих жизненных сил. Не будет преувеличением, разумеется, назвать этот порыв возрождением. Его переживала не только империя, однако несколько самых активных очагов этого преображения оказались в ее пределах, в том числе и в германских землях. Для Германии, особенно для ее искусства, время правления Оттонов и первых Салиев стало «золотым веком по богатству и разнообразию художественных творений»10 Таким образом, Восточная Франкия, которую саксонские правители возглавили в начале X в., претерпела глубокие изменения, пока через сотню лет их не сменили франконцы. Она разрослась; объединение двух королевств значительно расширило его территорию и усилило видимость разнообразия. Эта совокупность земель разнилась своими ресурсами, но также сложностью проблем, с которой сталкивались ее правители. Трудности, вызванные экономической деятельностью и социальными переменами, постоянно возрастали. Каким образом в этих условиях могла действовать власть? Каким силами монархам удавалось, используя средства, слабость которых мы видели, поддерживать целостность столь разнородной конструкции?
<< | >>
Источник: ФРАНСИС РАПП. СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ ГЕРМАНСКОЙ НАЦИИ. 2009

Еще по теме Огромная и сложная задача:

  1. 7.3. Задачи психолого-педагогического сопровождения развития ребенка со сложным дефектом
  2. Глава 21 Свобода в сложном обществе
  3. 1.1. Политическая психология: место в системе наук, предмет и задачи
  4. Задачи и формы клубной работы
  5. I. ПОСТАНОВКА ЗАДАЧИ
  6. ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ДИАГНОСТИКА И КОРРЕКЦИЯ ПРИ СЛОЖНЫХ НАРУШЕНИЯХ РАЗВИТИ
  7. Праздник как сложный психологический феномен
  8. Психологические условия становления и развития сложных логических операций Т. С. Кудрина (Киев, Украина)
  9. ГЛАВА 1 МЕСТО И ЗАДАЧИ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ДИАГНОСТИКИ В МНОГОУРОВНЕВОЙ СИСТЕМЕ ИЗУЧЕНИЯ РЕБЕНКА
  10. Задачи демократии совместной работы
  11. ГЛАВА 1 ПРЕДМЕТ, ИСТОЧНИКИ, ЗАДАЧИ И МЕТОД
  12. С.              В. СМИРНОВ ПРОБЛЕМА ПРОИСХОЖДЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА И ЗАДАЧИ ФОРМИРОВАНИЯ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО УРОВНЯ В АРХЕОЛОГИИ
  13. Эффективность воздействия печати: объекты, задачи, руководство
  14. Задачи и методы воспитания
  15. Ответы к психологическим задачам и комментарий к ним
  16. 1. Предмет, задачи и функции сравнительной педагогики на современном этапе ее развития