<<
>>

Оплата

Вопреки общему представлению доходы большинства конгрессменов намного превосходят их относительно скромное жалованье 30 тыс. долл. в год плюс служебные, транспортные и прочие расходы.

Даже при этом минимуме дохода они входят в 1 % населения с самыми высокими доходами. Однако, если учесть их умение приумножать свои доходы, то по сравнению с ними члены мафии покажутся робкими бойскаутами.

Значительную, а по некоторым признакам основную часть доходов конгрессмен получает такими методами, которые,

оставаясь законными с технической точки зрения, были бы осуждены почти любым человеком, придерживающимся принятых правил приличия, и даже многими явными мошенниками, которые прочесывают питейные заведения в поисках редких жертв.

В самом деле, для конгрессменов существует столько возможностей тайком положить себе в карман барыш, что описать их не хватит ни времени, ни места. Тем не менее можно попытаться выяснить, что происходит между политическими антрепренерами, с тем чтобы понять образ мыслей людей, которые пекут налоговые законы в США.

В значительной степени конгресс состоит из напористых людей, цель которых — делать деньги. В поисках прибыли они используют в своих махинациях правительство, испытывая при этом такое же удовольствие, как и шайка воришек, напавших на группку паралитиков. При этом они вступают в несправедливое единоборство с представителями делового мира и специалистами, особенно мелкими и средними. Большинство бизнесменов, как крупных, так и мелких, и даже члены мафии не имеют такого свободного доступа ко внутренним рычагам и пружинам государственной машины, как они.

Я далек от утверждения, что для конгрессменов, делающих деньги (которых следует отличать от цивилизованного меньшинства, искренне обеспокоенного судьбой республики), получение прибыли — самое главное. Подобное утверждение вовлекло бы меня в бесполезную перебранку со щеголяющими своими учеными степенями мудрецами по тонкому и совершенно не имеющему отношения к делу вопросу о первичности в мотивировке поведения — вопросу, который представляет интерес, очевидно, только для психологов.

Независимо от того, является ли увлечение конгрессменов погоней за деньгами первым или последним побудительным стимулом их деятельности, материально оно, безусловно, представляет для них самый значительный интерес, и предаются они ему с наибольшим рвением.

Известный вашингтонский ветеран-лоббист, объясняя свою «систему действий», писал в газете «Геральд трибюн» в июне 1965 г.:

«Любой человек, пытающийся провести тот или иной закон, платит за это самой что ни на есть звонкой монетой. Это не значит, что вы идете к сенатору и спрашиваете, хочет ли он получить 5 тыс. долл. за поддержку вашего законопроекта. Сегодня об этом не может быть и речи, как,

впрочем, не может быть и речи о том, чтобы подсунуть ему девку или подпоить его.

Вместо этого вы договариваетесь с ним где-нибудь встретиться, но только не у него в кабинете. Вы не говорите ему о том, чего хотите. Он об этом знает. Вы говорите ему, что понимаете, какая трудная избирательная кампания ему предстоит, или что он только что закончил трудную кампанию и что вы хотели бы помочь ему покрыть расходы. Потом вы оставляете ему конверт с деньгами. Об истинной причине, почему вы их даете, не говорится ни слова.

Конечно, не со всеми конгрессменами можно это проделать. Однако, как правило, требуется не больше 1—2 голосов, чтобы рассмотрение законопроекта в подкомитете приняло то или иное направление. Через некоторое время вы поймете, с кем следует иметь дело».

Поскольку в Вашингтоне зарегистрировано более 4 тыс. лоббистов, почти по 8 на каждого конгрессмена, вполне очевидно, что в денежных покровителях недостатка нет. Хотя взятки незаконны, пожертвований никто не запрещал; однако, чтобы придать последним полную законность, их необходимо указать для взимания подоходного налога. Этого как раз и не делается. Создается также впечатление, что они предоставляются из тех денег, которые лоббисты получают от своих боссов, кто бы они ни были. «Пожертвования на избирательные кампании» законны, однако о них необходимо заявлять, что делается отнюдь не часто.

«Отношения между конгрессменами и лоббистами,— продолжает «Геральд трибюн», — основываются на взаимности. Организации лоббистов жертвуют значительные суммы на избирательные кампании и покупают большинство билетов на благотворительные банкеты в пользу той или иной политической партии. В век чудовищно дорогих избирательных кампаний конгрессмены нуждаются в помощи, которую им предоставляют группы лоббистов. Со своей стороны лоббисты нуждаются в поддержке и голосах законодателей для обеспечения в условиях жестокой конкуренции благополучия своих клиентов бизнесменов. [Еще не установлено, что происходит, когда два конкурента пытаются заручиться поддержкой одного и того же законодателя.— Ф. Л.]

Как правило, лоббисты добиваются помощи законодателя, используя различные формы давления, когда они настойчиво рекламируют достоинства своего положения, изо всех сил потчуют законодателей и их помощников, хитроумно предлагают вознаграждение.

Время откровенного подкупа, когда чиновнику в стол под- кладывали туго набитый деньгами кошелек, уходит в прошлое. Лишь немногие лоббисты пытаются купить голоса в открытую, подсовывая конгрессмену деньги в карман. Зачастую они пытаются сделать так, чтобы конгрессмен чувствовал себя обязанным им. Считается, что в случае колебания, не зная или не желая знать суть рассматриваемого вопроса, он должен поддержать сторону друга лоббиста.

Один лоббист заявил, что самым последним ухищрением его коллег было использование помощи адвоката.

„Отношения между адвокатом и клиентом позволяют все оставлять в тайне. Адвокат, которого не заносят в списки лоббистов, заявляет конгрессмену, что он представляет своего клиента по делу, которое может его заинтересовать”.

Перед лоббистами корпораций стоят две основные цели: повлиять на законодательство и помешать проведению в жизнь существующих законов такими федеральными органами по урегулированию деятельности корпораций, как федеральная комиссия по энергетике, федеральная комиссия по средствам связи, и многими другими, которые, как полагают простофили-обыватели, зорко стоят на своем посту.

Простые запросы конгрессменов позволяют обойти закон, поскольку указанные учреждения финансируются за счет тех ассигнований, за которые голосуют конгрессмены. Враждебность даже одного конгрессмена может привести к резкому сокращению необходимых для этих учреждений средств и гибели многих чиновников. Как следствие этого, все меры, которые должны приниматься этими учреждениями, по существу, принимаются лишь выборочно.

Члены палаты представителей и сената делятся на несколько категорий в соответствии со своим финансовым положением. Прежде всего, это те, кто обладает независимым, частично или полностью унаследованным состоянием, получил хорошее образование и выработал в целом здоровый интерес к государственному управлению. К этой категории относятся люди наиболее выдающиеся по интеллекту и моральным качествам. По широте кругозора многие из них напоминают отцов-основателей американского государства; почти все они люди состоятельные. К сожалению, по своей численности их значительно превосходят неразборчивые в средствах карьеристы, политическая задача которых заключается в том, чтобы облапошить своих непритязательных избирателей. Существует также категория не очень крупных бизнесменов и профессиональных предпринимателей, большинство

которых неспособно провести грань между личными интересами и служебными обязанностями. Свое служебное положение в правительстве они используют для заключения сделок. В качестве примера можно назвать покойного сенатора Роберта Керра (штат Оклахома), нефтепромышленника, которого часто называли «королем сената». И наконец, имеются люди без средств или прочных деловых связей. За исключением тех, кто получил образование, большинство из них еще только «становятся на ноги» и во многом смотрят на правительство, как маклер — на фондовую биржу, видя в этом возможность набить себе карман и тем самым завоевать нехитрое уважение публики и общественное положение. Разница, однако, заключается в том, что маклер не приносит присяги.

Именно то обстоятельство, что конгрессмены разыгрывают фарс с принятием присяги, и дает нам право подвергать их деятельность тщательному анализу и резкой критике, не обращая внимания на наивные разглагольствования о «человеческих слабостях».

Если кто и склонен смотреть сквозь пальцы на тог или иной недостаток маклера или даже банкира, он не может поступать так же в отношении законодателя или другого официального лица и считать этот недостаток «в порядке вещей», если только он с уважением относится к существующему общественному порядку.

Как уже неоднократно писала степенная «Геральд три- бюн», законодатели, проталкивая нужный им законопроект, действуют либо в собственных интересах, либо в интересах других лиц, выступая в роли маклеров. Факты подтверждают, что они выступают одновременно в обеих ролях.

Кроме денежных вознаграждений, обеспечивающих, вероятно, дальнейшее финансовое благополучие большинства конгрессменов, принадлежащих к истэблишменту, основным средством, с помощью которого аутсайдеры — в основном корпорации — заручаются поддержкой конгрессменов, являются договоры с их адвокатскими фирмами, ибо, как отмечала «Геральд трибюн», среди 435 членов палаты представителей и 100 сенаторов насчитывается 305 юристов. Адвокатские фирмы почти каждого из них связаны выгодными договорами с многими корпорациями.

Хотя и трудно доказать, что конгрессмен-юрист всегда выступает в конгрессе или в комиссиях на стороне клиента своей фирмы, чаще всего это происходит именно так. Иногда очень трудно проследить непосредственную связь между клиентом и должностным лицом из законодательного органа. Однако взаимоотношения клиента и адвоката свидетельству

ют о том, что оба они выступают под флагом одной и той же корпорации. Если конгрессмены и не являются полноправными представителями корпораций, по своему образу мыслей они настолько близки к этому, что их невозможно отличить от служащих Торговой палаты США. Конгрессменам не нужно, например, говорить о том, как следует рассуждать в вопросе о налогах, если они вообще рассуждают по этому поводу, — их отношение к налогам вырабатывается спонтанно.

Система рэкета путем использования адвокатских фирм законодателей в сочетании с открытым вымогательством существует уже давно.

Еще в 1916 г. о ней упоминал в своей «Автобиографии» Чарлз Фрэнсис Адамс II, бывший одно время президентом железнодорожной компании «Юнион па- сифик рейлроуд».

Имея в виду подобную практику, обычную для деятельности законодательных органов Соединенных Штатов, журнал «Нэйшн» писал 26 июня 1967 г., что судебное дело против сенатора Томаса Додда [†††††], начатое еще до его осуждения сенатом, было возбуждено прежде всего для отвода глаз. Журнал «Нэйшн» заявил, что благодаря усилиям Джона Стенниса, председателя комиссии по вопросам этики, сенат ушел от рассмотрения более серьезных обвинений против Додда, заключавшихся в том, что тот «1) угрожал провести расследование в кинопромышленности, однако, получив пожертвование на политические цели от «Моушн пикчер ас- сошиейшн», прекратил дело; 2) угрожал провести расследование в телевизионной промышленности, однако отложил дело после того, как получил деньги от одной крупной телевизионной компании; 3) получал деньги от страховых компаний, когда якобы расследовал их деятельность; 4) получал деньги от предпринимателей, производящих огнестрельное оружие, после чего у него пропал интерес к контролю за торговлей оружием между штатами; 5) пользовался самолетом компании «Маккессон энд Роббинс», производящей медикаменты, в тот период, когда участвовал в работе антитрестовской подкомиссии, расследовавшей состояние фармацевтической промышленности; 6) принял подарок от лоббиста

компании «Вестингауз электрик корпорейшн» в тот период, когда участвовал в работе юридической подкомиссии, исследовавшей вопрос об установлении твердых цен в электротехнической промышленности; 7) добивался привилегий и постов для многих групп и отдельных лиц, которые жертвовали деньги на удовлетворение его, по-видимому, неограниченной потребности в них».

В сущности, Додд — довольно типичный законодатель, вполне соответствующий американской государственной системе.

Кроме вознаграждений в виде тайных подарков, пожертвований на проведение предвыборных кампаний и адвокатских гонораров, конгрессмены стремятся также извлечь сугубо личную выгоду и из практической деятельности законодательных или административных органов. Они не только маклеры, но и предприниматели и комбинаторы. Они концентрируют свое внимание главным образом на тех областях деятельности, которые подпадают под контроль и надзор правительственных органов: строительство по государственным ссудам, телевидение, страхование, кредитно-банковские операции на местах. Личные интересы некоторых конгрессменов распространяются и на целый ряд других областей деловой активности, контролируемых правительством, включая перекупку земельных участков в нефтеносных районах. Иными словами, они заняты накопительством. Накопить недвижимое имущество — такова их конечная цель.

Прежде всего несколько слов об адвокатских фирмах.

Сознавая возможность возникновения проблем этического порядка, некоторые конгрессмены связаны с фирмами, фигурирующими под двумя названиями. Помимо их старых фирм, существуют также и новые фирмы, сохранившие фамилии всех прежних партнеров, кроме фамилий самих конгрессменов. Эти фирмы расположены в одних и тех же помещениях, в них работают одни и те же служащие, у них одни и те же номера телефонов и две разные вывески на одной и той же двери. Фотоматериалы о некоторых из этих новшеств были опубликованы на страницах «Геральд три- бюн».

Дела, которые могут вызвать некоторые сомнения, вероятно, проворачиваются через вторую фирму. В таких делах имя конгрессмена в документах фирмы не фигурирует. Однако его партнеры по старой фирме, по-видимому, не остаются перед ним в долгу. Конгрессмен, очевидно, получает компенсацию от старой фирмы, имеющей клиентуру, не свя

занную с правительством. Он не принимает непосредственного участия в сомнительных делах второй фирмы. Итак, приличия соблюдены.

И все же, несмотря на все это, преобладают фирмы с одной вывеской. Большинство конгрессменов не заботятся о соблюдении приличий.

Как писала «Геральд трибюн», сенатор Эверетт Дирк- сен [умер в 1970 г. — Ред.] — крупный деятель в истэблишменте, который, подобно своему близкому другу Линдону Б. Джонсону, публично во всеуслышание призывал к молитвам богу, участвовал в делах малоизвестной адвокатской фирмы Дэйвиса, Моргана и Уизерелла в городе Пеория (штат Иллинойс). В списке клиентов этой скромной фирмы числятся такие гиганты, как «Интернэшнл харвестер компани», «Пабст брюинг компани», «Нэшнл лок компани», а также такой великан, как «Пэнхэндл истерн пайплайн компани».

«Помимо своих государственных постов, Дирксен также занимает пост... одного из директоров «Фёрст федерал сей- вингз энд лоун ассошиейшн оф Чикаго».

Деловые связи сенатора Дирксена тесно переплелись с его политической деятельностью в начале 1965 г., когда чикагский адвокат Карл Э. Багг был назначен членом Федеральной комиссии по энергетике и занялся в ней вопросами промышленности. Именно по рекомендации сенатора президент Джонсон назначил на этот пост г-на Багга».

«Геральд трибюн» напомнила, что адвокатская фирма Дирксена представляет «Пэнхэндл истерн пайплайн компани», которая «подпадает под юрисдикцию федеральной комиссии по энергетике». Из этого следует, что Дирксен играл множество ролей. В один огромный клубок сплелись интересы законодателя, президента, адвокатской фирмы, корпораций, комиссий и лоббистов. />Хотя Дирксен номинально принадлежал к Республиканской партии, его имя несколько раз всплывало на страницах «Геральд трибюн», проводившей расследование. По свидетельству этой напористой республиканской газеты, Дирксен получил в 1962 г. пожертвования в фонд предвыборной кампании от предпринимателей в фармацевтической промышленности:              руководителей              «Уорнер              — Ламберт фармасеутикал

компани», «Олин Мэтисон кемикл корпорейшн» и производителей медикаментов «Дж. Д. Сиэрл энд компани».

В этот период, пишет «Геральд трибюн», сенатор Дирксен возглавлял в сенате группу, выступавшую против проводимой сенатором Истэсом Кефовером кампании за упорядо

чение цен и доброкачественность выпускаемых медикаментов. В своей книге «Истинный голос», посвященной борьбе покойного сенатора Кефовера за контроль над продажей медикаментов, Ричард Харрис пишет, что сенатор Дирксен получил известность защитника интересов предпринимателей, занимающихся производством медикаментов и медицинских препаратов.

Многие государственные деятели, которые, подобно сена- тору-демократу Смазерсу (штат Флорида), больше не занимаются адвокатской практикой, все же «способствуют принятию законов, выгодных для клиентов своих адвокатских фирм. Уже много лет сенатор Смазерс поддерживает законопроекты, выгодные для «Стандард ойл оф Нью-Джерси», «Интернэшнл телефон энд телеграф корпорейшн», «Пан америкэн уорлд эйруэйз», «Флорида ист коуст рейлуэй» и нескольких страховых компаний. Все перечисленные выше компании— клиенты адвокатской фирмы в Майами, которая носит его имя». Джордж Смазерс — настоящий опекун интересов корпораций.

Сэм Дж. Эрвин-младший (сенатор-демократ от штата Северная Каролина), член комиссии по правовым вопросам, которая в свое время заслушала дела 4 из 9 членов Верховного суда, в качестве платного адвоката выступал против правительства на стороне текстильной компании Милликена.

Сенатор-демократ Б. Эверет Джордан (штат Северная Каролина), председатель влиятельной комиссии по правилам процедуры, часто выступает в сенате против рекомендуемого комиссией по тарифам увеличения квоты на ввоз конкурирующего иностранного текстиля. Увеличение такого импорта является, должно быть, частью национальной политики за- штопывания прорех в этом потертом мире.

Сам сенатор занимается предпринимательством в текстильной промышленности своего штата, являясь должностным лицом и одним из директоров компании «Селлерз мэню- факчуринг компани оф Норт Кэролайна».

Именно в его комиссию поступило на расследование дело Бобби Бейкера, служившего секретарем демократического большинства в сенате. Бейкера обвинили в том, что он использовал свое служебное положение для осуществления колоссальных махинаций в целях личного обогащения. Когда клубок уже начал разматываться, сенатор Джордан внезапно остановил расследование дела Бейкера, произнеся историческую фразу: «Мы не расследуем деятельность сенаторов».

«Мог бы Бобби Бейкер творить свои темные дела, если бы его боссы в сенате были безупречны?» — риторически вопрошает «Геральд трибюн». По мнению людей, искушенных в таких делах, Бейкер лишь повторял операции своих хозяев, от которых еще в молодости он и научился прикарманивать общественные средства.

Ссылаясь на дело Бобби Бейкера, «Геральд трибюн» писала, что оно заставляет усомниться в моральных качествах всех правительственных чиновников вплоть до обитателей Белого дома. И действительно, сенатор Джордан внезапно прервал еще только начавшееся расследование дела Бейкера как раз в тот момент, когда внимание комиссии стала привлекать группа сенаторов, членом которой был исключительно богомольный Линдон Б. Джонсон.

Многие конгрессмены связаны с телевизионной промышленностью. Подсчитано, что 75% конгрессменов извлекают выгоду от распределения радио- и телевизионных монопольных прав лицензий. «Геральд трибюн» обнаружила, что 9 сенаторов и 14 членов палаты представителей имеют свои личные или семейные капиталовложения в радиотрансляционные станции. «Когда Линдон Б. Джонсон был сенатором, его семья владела единственной телевизионной станцией в городе Остин (штат Техас)».

Линдон Джонсон — показательный пример

По свидетельству газеты «Уолл-стрит джорнэл», крупные операции по торговле недвижимостью Джонсон начал еще в 30-х годах, когда был членом палаты представителей.

«По неофициальным подсчетам, — писала «Геральд трибюн»,— состояние президента США, накопленное в основном за счет капиталовложений в радио и телевидение, оценивается от 9 млн. до 14 млн. долл. В августе 1964 г. он публично заявил, что чистая стоимость его активов составляет 3 484 098 долл. Месяц спустя Хэмфри, иногда называющий себя «безработным аптекарем», заявил, что его состояние оценивается в 171 396 долл.».

Ранее кандидат в президенты от Республиканской партии Барри Голдуотер признался, что вместе с женой он располагает состоянием в 1,7 млн. долл., в основном в акциях, причем все эти деньги перешли по наследству.

В отличие от него Джонсон был бедным малым, который преуспел... в политике. В 20-х годах он работал в дорожностроительных бригадах и выполнял самую разнообразную

работу, пока не попал в конгресс в 1934 г. после недолгого пребывания на посту директора техасского отделения Национального управления по делам молодежи — организации, порожденной экономической депрессией. В те дни жизнь была не сладкой, но, как обещали демократы, счастливое время уже наступало и скоро все должно было стать снова таким же, как и до ужасного краха в 1929 г. Как только Джонсон поступил на государственную службу, он, как и многие из его коллег, развернул бурную деятельность.

Размеры состояния Джонсона и его загадочно быстрое возрастание, несмотря на загруженность и монашеское рвение самого Джонсона в решении неотложных государственных дел, внезапно вызвали огромный интерес у прессы. Уже известные сведения относительно размеров его состояния стали достоянием общественности в ходе предвыборной кампании 1964 г.; это был беспрецедентный случай. Такие откровенные данные явились ответом на многочисленные слухи о колоссальных размерах состояния Джонсона и особенно ответом на статью, напечатанную в «Уолл-стрит джорнэл» 11 августа 1964 г. и содержавшую беспристрастный анализ этого вопроса. Редакторы этого печатного органа элиты направили трех своих лучших репортеров в Техас, чтобы выяснить причину появления этих слухов. Их отчет усилил самые худшие опасения в стране и вызвал публикацию несколько приглаженного откровения самого Джонсона в «Нью-Йорк тайме» 20 августа 1964 г.

Сведения, добытые репортерами «Уолл-стрит джорнэл», были опубликованы под такими игривыми заголовками: «Приятели Линдона», «гТесный круг его родного города», «Бойко торгует землей и телепередачами», «Они скупают акции банков Остина», «гТоргуют недвижимостью с Линдоном Б. Джонсоном», «Иногда играют и в политику», «Прямая телефонная связь с Белым домом». Здесь наше внимание привлекает совсем не то, что могло б!ы заинтересовать исследователя политической жизни, то есть тот факт, что все это писали о человеке, занимавшем самый высокий в стране выборный пост. Было бы серьезной ошибкой рассматривать финансовые дела Джонсона как нечто редкое и исключительное. Они скорее напоминают причудливый узор из зигзагов, типичных для деятельности любого конгрессмена, принадлежащего к истэблишменту. Выше я отмечал, что ни один из членов конгресса не действует обособленно. Одному ворочать такими делами не под силу. Практически каждая крупная фигура в истэблишменте опирается на организацию,

обычную политическую организацию типа Республиканской или Демократической партии, а также личную политико-финансовую организацию, состоящую из старых друзей.

Область политической деятельности в США, насколько мне известно, еще не изучена специалистами. То, что выступает на поверхности в Вашингтоне,— это лишь верхушки айсбергов. Система персональных политико-финансовых организаций показывает, чем является политическая деятельность для большинства преуспевающих политиков-профессио- налов: в основном путем к обогащению. Правительственные политики стремятся стать финансистами-политиками, пусть даже второстепенными.

Итак, принимая изыскания «Уолл-стрит джорнэл» за образец того, что почти всегда можно обнаружить в случае с любым членом истэблишмента, посмотрим, что же нового сообщила эта газета.

Джонсон был тесно связан с доселе неприметной адвокатской фирмой в Остине «Кларк, Томас, Гаррис, Дениус и Уинтерс», «опекаемой гигантскими национальными корпорациями». Другой юрист, А. У. Моурсунд из Джонсон-сити, оказался личным адвокатом Джонсона, партнером по операциям с недвижимостью и центральной фигурой в его делах. Моурсунд имел «личную телефонную линию для связи с ранчо Джонсона и Белым домом». Во время интервью все эти адвокаты старались держаться скромно, подшучивая над собой. «Я всего лишь провинциальный адвокат», — сказал Моурсунд. «Я простой человек, родился и вырос в Восточном Техасе, пытаюсь честно подрабатывать», — сказал Дон Томас, чье имя стоит в названии упомянутой адвокатской фирмы.

Сам Джонсон, его семья, эти адвокаты и другие закадычные друзья, как писала «Уолл-стрит джорнэл», имеют независимые или совместные капиталовложения в радио- и телевизионные компании, в обширные земельные участки, которые с годами повысились в цене в результате государственной электрификации и субсидированного Джонсоном строительства плотин, а также в акции множества техасских банков, что дало этой группе неисчерпаемые источники кредита. «По мнению экспертов из Американской ассоциации юристов, — писала «Уолл-стрит джорнэл», — для адвокатских фирм крупные капиталовложения в акции банков не типичны, хотя и абсолютно законны».

Бывшая «ЛБД компани» была переименована в «Тексас бродкастинг компани» сразу же после того, как Джонсон не

ожиданно стал президентом Соединенных Штатов. Эта компания владела различными радио- и первоклассными телевизионными станциями Джонсонов. «Конкурирующую» радиостанцию, ведущую передачи из того же места, задолго до этого основали партнеры и служащие Джонсона: губернатор Техаса Джон Коннелли, Уолтер Дженкинс, Мерил Коннелли, Уиллард Дисон, Мелвин Уинтерз (подрядчик из Джонсон-сити, член правления фонда Джонсона), Роберт Л. Финней (старый товарищ Джонсона по колледжу, который был почтмейстером в Остине, а затем стал директором местного отделения Управления внутренних налоговых сборов) и др.

«Уолл-стрит джорнэл» заинтересовалась двумя противоположными тенденциями в финансовых делах Джонсона: с одной стороны, монопольное владение, как, например, телевизионная станция и концентрация банковских акций, а с другой — явная конкуренция внутри самой группы.

Радио- и телевизионные компании занимают современное здание на Десятой и Бразос-стрите в городе Остин и принадлежат холдинговой компании «Бразос-тенс стрит корпорейшн», зарегистрированной на имя Дона Томаса из вышеупомянутой адвокатской фирмы. Томас наотрез отказался признать, что он «подставное лицо» Линдона Б. Джонсона. В то же время он является секретарем и членом правления этой компании, доверенным лицом в «ЛБД компани профит шеаринг энд инсентив плэн» и в «Джонсон-сити фаундейшн», созданной самим Линдоном Б. Джонсоном.

По свидетельству «Уолл-стрит джорнэл», «Бразос-тенс стрит корпорейшн» фигурирует в запутанных сделках с Джонсоном по продаже крупных земельных участков. Как свидетельствуют судебные протоколы, эта фирма купила участки земли у «ЛБД компани» и в тот же день перепродала их Линдону Б. Джонсону лично. Как видно из документов, она совершила целый ряд подобных сделок с тогдашним вице-президентом, а в некоторых случаях служила перекупщиком в сделках между Джонсоном и его женой. «Уолл-стрит джорнэл» рассматривает эти сделки как своего рода маневрирование с целью избежать налогообложений посредством «переводной операции».

Газета поведала и о других сделках, при которых участки земли в течение многих лет покупались и перепродавались узким кругом лиц через джонсоновские компании и служащих, чтобы затем снова вернуться к их первоначальному владельцу Дональду Томасу из вышеупомянутой адвокатской фирмы.

Деньги для этих сделок, писала «Уолл-стрит джорнэл», поступали из банков, в которых «члены узкого круга Джонсона имеют капиталы и право голоса».

Сам Моурсунд оказался крупным торговцем земельными участками, сотрудничавшим на паритетных началах с «ЛБД компани». По словам Томаса, Джонсон владеет 5 тыс. акров земли, в основном пригодной только для сельского хозяйства, не считая 27 акров, купленных по 300 долл. за акр еще в 30-х годах и оцениваемых сейчас по 2 тыс. долл. за акр, что повышает их общую стоимость с 8,1 тыс. до 540 тыс. долл. Будучи партнером Линдона Б. Джонсона по торговле крупными земельными участками, Моурсунд одновременно был попечителем в правлении телевизионной компании и в «Джонсон-сити фаундейшн», общая сумма благотворительных расходов которого за один год составила 8 тыс. долл. при доходе 11 тыс. долл. и увеличении стоимости основного капитала на 89 тыс. долл.

Оказалось, что и Моурсунд, и вышеупомянутая адвокатская фирма глубоко заинтересованы в делах местных банков, а репортеры из «Уолл-стрит джорнэл» узнали, что в этом районе твердо верят, что за всеми этими делами стоит «серая глыба» Л. Джонсона. Сам Моурсунд, его мать, его партнер по адвокатской фирме Томас из Остина и «Бразос- тенс стрит корпорейшн» завладели контрольным пакетом акций в «Мур стейтс бэнк» в городе Льяно (штат Техас) вскоре после визита туда Моурсунда и Джонсона.

«Союзники Линдона Джонсона владеют акциями или управляют делами во всех 8 банках Остина», — писала «Уоллстрит джорнэл». «Здесь, в Джонсон-сити, примерно в то время, когда Линдон Джонсон вступал в должность вице-президента, «Бразос-тенс стрит корпорейшн» приобрела 4/s акций единственного в городе банка «Ситезенс стейт» с капиталом млн. долл. В правление банка входят Томас, Моурсунд и еще одна важная фигура в этом узком кругу — Джесси Келлам, президент джонсоновской телевизионной компании». Келлам, приятель Джонсона по колледжу, в 1934 г. сменил последнего на посту директора местного отделения Национального управления по делам молодежи, помогал ему во время его первой кампании по выборам в конгресс, а теперь владеет акциями 4 банков Остина и является одним из директоров крупнейшего банка «Кэпитал нэшнл».

Но самой крупной фигурой в банке «Кэпитал нэшнл» был Эд Кларк, бывший государственный секретарь штата Техас, лоббист и специалист по урегулированию политиче

ских и юридических конфликтов Джонсона. Кларк и его партнеры — крупные держатели акций банка «Кэпитал нэшнл».

А. У. Моурсунд является одним из директоров другого крупного банка в Остине — «Америкэн нэшнл», акциями которого владеет также «Джонсон профит шеаринг плэн» и «Джонсон-сити фаундейшн». «Джонсон-сити фаундейшн» располагает акциями 3 других банков Остина, а всего она имеет банковских акций примерно на 137 тыс. долл.

«Бразос-тенс стрит корпорейшн» занимает прочную позицию среди держателей акций самого крупного в этом районе банка «Остин нэшнл».

Джон Коннелли был первым президентом «конкурирующей» радиокомпании KVET. До 1948 г. Коннелли служил секретарем у члена палаты представителей Джонсона, а в 1960 г. руководил его предвыборной кампанией, когда Джонсон сделал попытку стать президентом США. Считают, что Коннелли, находясь на посту губернатора Техаса, искоренил либералов и установил полный контроль истэблишмента над всем штатом. Поначалу Коннелли приобрел половину акций новой радиокомпании за 25 тыс. долл., которые он занял у Эда Кларка в «Кэпитал нэшнл бэнк». Кларк тоже основал радиокомпанию, бросившую вызов компании Джонсонов КТВС, которую возглавляет супруга Л. Джонсона.

Федеральная комиссия по средствам связи, писала «Уоллстрит джорнэл», очевидно, не заметила, что у KVET и у КТВС один и тот же адрес и что среди основателей KVET есть представители КТВС. По закону владелец одной радиостанции не может держать даже небольшое количество акций конкурирующей радиостанции в том же городе. Уолтер Дженкинс, ставший впоследствии помощником президента Джонсона по административным вопросам, был одним из первых держателей акций радиостанции Коннелли.

Возникшие в Вашингтоне трудности в связи с появлением новой радиостанции были быстро преодолены. Просьба KVET предоставить возможность вести передачи на той же волне, которую использовала одна из радиостанций в городе Сан-Антонио, расположенном в 70 милях от Остина, была быстро удовлетворена Федеральной комиссией по средствам связи. Вслед за этим Управление гражданской авиации заявило, что постройка 210-футовой радиомачты «будет препятствовать безопасным полетам». Однако уже через две недели Управление изменило свое мнение.

«KVET, как и КТВС, принадлежащая супруге Джонсона, без труда была включена в национальную радиовещательную сеть после подписания контракта с компанией «Мьючуэл бродкастинг систем». И по сей день эти две радиостанции остаются единственными в Остине каналами национальной радиовещательной сети, хотя в городе имеется 7 радиостанций».

В 1955 г. Коннелли стал адвокатом мультимиллионера Сида Ричардсона, нефтепромышленника из техасского города Форт-Уорт, укрепив таким образом связь этой группы с узким, почти постоянным кругом людей, чьи интересы всегда ревностно поддерживались Джонсоном в сенате. К этому времени Коннелли передал управление KVET старому школьному товарищу Джонсона Уилларду Дизону.

«Тот, кто в наши дни посетит президента радиовещательной компании Дизона, может познакомиться с его шутливым отношением к конкуренции с Джонсонами и услышать его приятные воспоминания о том, как она проходила. В кабинете Дизона можно также увидеть и два портрета: один из них — это коричневая фотография его школьного товарища Линдона, сделанная в 1932 г. Другой — большая фотография президента Соединенных Штатов с автографом».

Через несколько дней после появления этого красноречивого сообщения Джонсон дал сведения о своем финансовом положении — случай беспрецедентный для президента Соединенных Штатов. По этим данным, его основной капитал состоял из «Тексас бродкастинг корпорейшн» и земельных участков. Общий размер этого капитала составлял 3484 098 долл. Права собственности распределялись между членами семьи таким образом, что активы самого президента составляли 378 081 долл., активы его жены — 2 126 298 долл. и двух несовершеннолетних дочерей — примерно по 500 тыс. долл. О «Джонсон-сити фаундейшн» не говорилось ни слова.

Как указывала «Таймс», при определении размеров капитала исходили из сумм, выплаченных в момент приобретения имущества; производившие же подсчет специалисты сами отметили, что они придерживались метода, который «'не применяется для установления стоимости в случае продажи объектов инвестиций».

Бесчувственные и враждебно настроенные республиканцы назвали эти оценки «невероятно низкими», а метод определения стоимости сравнивали с методом «города Нью-Йорка, в реестре которого цена острова Манхэттен определена

в 24 долл.», якобы когда-то выплаченные за него индейцам.

Стоимость только одной объявленной собственности составляла, по общему мнению специалистов, более 15 млн. долл.

В самом опубликованном отчете были обнаружены неточности. В общем балансе активов стоимость ранчо в Техасе оценивалась в 502 478 долл., эта цифра была получена в результате ошибки в расчетах, поскольку подсчет на основе приведенных печатью пунктов дал бы цифру 1 445 822 долл. Здесь или неправильно указана общая сумма, или ошибочно перечислены ее составляющие, в чем можно убедиться, обратившись к «Таймс».

За прошедшие 10 лет объявленные доходы семьи Джонсонов наличными деньгами составили 1,8 млн. долл. независимо от формального увеличения общей суммы активов в раза. Первоначальная стоимость радиовещательной компании в 1944—1947 годах составляла 24850 долл. Неделимая прибыль 2 445 830 долл. за вычетом возможного налога на капитальные прибыли была использована исключительно на то, чтобы увеличить стоимость компании до 2470680 долл. Налог на капитальные прибыли будет уплачен только в случае продажи этой радиовещательной компании.

Было объявлено, что радиовещательная компания полностью принадлежит супруге Л. Джонсона и двум ее дочерям. Компания вкладывала капитал или владела радиотрансляционными установками в городах Остин, Уако, Бриан и Виктория (штат Техас), а также в городе Ардмор (штат Оклахома).

За исключением цифровых данных, заявление Джонсона не отличалось ни по характеру личного состояния, ни по характеру распределения имущества среди членов семьи от заявления любого магната с Уолл-стрита. Президент и его супруга располагали не облагаемыми налогом ценными бумагами штата и местных органов на сумму 159270 долл. и 239 270 долл. соответственно. Каждый из них владел частью ранчо стоимостью 227114 долл. и менее значительными «другими активами».

Состояние Л. Джонсона и его супруги было передано на попечение в ноябре 1963 г., сразу же после его вступления в должность президента США, и находилось там до тех пор, пока Джонсон не ушел с федерального поста. Тем не менее он занимал высокий федеральный пост еще до установления опеки, которая заключается в простом акте передачи управ

ления имуществом доверенным лицам. Этот акт не означает лишения права собственности.

Может ли президент, будучи владельцем опекаемого имущества, выступить, скажем, за строгий правительственный контроль телевизионной рекламы или за обложение налогом той нефти, с которой он не взимается? Сможет ли он согласиться с Ньютоном Майноу, протеже Кеннеди, в том, что телевидение— это «целина»?

Газета «Нью-Йорк тайме» так писала по этому поводу сентября 1965 г.:

«Собственность передана на попечение в то время, когда президент исполняет свои обязанности, и, бесспорно, Л. Джонсон будет особенно стремиться избежать обвинений в том, что он оказывает влияние на решения Федеральной комиссии по средствам связи. Но столкновение интересов будет происходить до тех пор, пока высшее должностное лицо в стране будет прямо или косвенно владеть долей имущества, вверенного ему в управление.

Это имущество Л. Джонсон приобрел в период пребывания в конгрессе. Он делал то, что многие конгрессмены... уже сделали. К сожалению, нет законов, запрещающих конгрессменам владеть радиовещательными или телевизионными станциями или вкладывать капиталы в другие сферы, которые регулируются федеральными органами или зависят от правительственных контрактов. Но сам факт передачи Л. Джонсоном имущества в опеку при вступлении в должность президента свидетельствует о том, что занятие бизнесом в области, контролируемой правительством, предполагает наличие конфликта как для членов конгресса, так и для хозяина Белого дома».

В качестве выхода из положения «Таймс» предлагает «лишение» его собственности, не указывая при этом, как это должно произойти. Если бы все было распродано, президент получил бы солидную прибыль. А если бы все было роздано с благотворительной целью, первоначальный замысел потерял бы всякий смысл.

Заявление Джонсона о своем финансовом положении позволило внимательному наблюдателю ознакомиться, насколько было возможно, с делом крупного представителя истэблишмента и профессионального политического деятеля, который 30 лет назад был, пользуясь известным сравнением, беден как церковная крыса, и увидеть, где кончаются риторические заявления и проявляется истинная философия истэблишмента. Количество энергии, затраченное на то, чтобы на

голом месте сколотить такое состояние, должно дать представление о характере личных побуждений. А опубликованные данные нисколько не напоминают хобби, которому посвящают лишь свободное время.

Еще более странно то, что, будучи президентом, Л. Джонсон продолжал скупать через агентов крупные партии скота и земельные участки, которые поднимаются в цене в результате принятого властями штата проекта строительства шоссе и моста, о чем подробно писала газета «Нью-Йорк тайме» декабря 1966 г. Это сообщение о приобретении Л. Джонсоном в полную собственность 14 тыс. акров земли на 5 различных ранчо дало повод вашингтонским острякам назвать Л. Джонсона самым крупным торговцем недвижимостью среди президентов Соединенных Штатов после президента Джефферсона, «купившего» штат Луизиана.

Хотя Л. Джонсон по собственной инициативе вовлек Соединенные Штаты в крупную войну в Азии, которую комитет начальников штабов долгое время советовал избегать любой ценой, многие поддерживают его как строителя «великого общества». К мифу же о «великом обществе» следует относиться так, как было предложено на ежегодной конференции членов Американской ассоциации специалистов в области политических наук в 1965 г. Газета «Нью-Йорк тайме» писала об этом следующее:

«Хотя прошлой осенью многие из этих специалистов голосовали за Джонсона, их комментарии свидетельствуют о весьма скептическом отношении к искренности веры Вашингтона в то, что предложил нынешний президент в своей программе «великого общества»: свой напористый стиль личного руководства и призыв к использованию добродетелей одной «великой партии» — новому важному элементу в американской политике.

Нелсон Полсби из Уэслейанского университета выразил общее мнение, заметив: «Во всем этом нет ничего нового. Все сводится к тому, что благодаря Барри Голдуотеру демократы получили в конгрессе подавляющее большинство за счет принятия программ, отвергавшихся еще со времен «нового курса» и «справедливого курса».

Коллега Полсби Клемент Э. Воуз суммировал различные мнения, сказав, что «Джонсон не придумал ничего нового, а утвердил идеи, которые развивались со времен Генри Уоллеса»».

На этом оставим в покое «великое общество».

Прежде чем покончить с горацио элджерами в политике, ознакомимся еще с несколькими самородками, обнаруженными репортером газеты «Геральд трибюн» Домом Бонафиди.

Член палаты представителей Уильям Э. Миллер, кандидат от Республиканской партии на пост вице-президента на выборах 1964 г., находясь на содержании у «Локпорт фелт компани», «открыто проталкивал в конгрессе выгодные для компании постановления». Покинув конгресс, он через 3 недели стал вице-президентом этой компании.

Сенаторы Спессард Голланд и Джордж Смазерс (штат Флорида) и Б. Эверетт Джордан и Сэмуэль Дж. Эрвин- младший (штат Северная Каролина) внесли совместный законопроект, защищавший интересы «Флорида пауэр энд лайт компани», об освобождении от контроля федеральных органов частных сооружений, не связанных непосредственно с линиями электропередачи между штатами.

«До продажи большей части своих ценных бумаг сенатор-демократ Уоррен Г. Магнусон (штат Вашингтон), председатель комиссии по вопросам торговли, был одним из владельцев радиостанции в Сиэттле. Одной из обязанностей его комиссии был надзор за работой федеральной комиссии по средствам связи».

Принятый в 1925 г. закон о борьбе с коррупцией обязывает конгрессменов сообщать о пожертвованиях и расходах на предвыборные кампании и ограничивает их 5 тыс. долл. для членов палаты представителей и 25 тыс. долл. для сенаторов, однако большое число членов обеих палат при заполнении особых анкет после выборов пишут в соответствующей графе: «Никаких расходов».

И все же при выборах в конгресс тратятся или по меньшей мере собираются огромные суммы денег. Официально известно только о 18,5 млн. долл., собранных в ходе предвыборных кампаний в «нетипичном» 1962 г., хотя при квалифицированном подсчете получается цифра 100 млн. долл.

В действительности для достижения политических целей тратятся баснословные денежные суммы.

Законами предусмотрена уголовная ответственность за уклонение от подачи сведений или сообщение ложных сведений, однако до сих пор не было начато ни одного уголовного дела по закону 1925 г.

Следует сказать, что довольно многие члены обеих палат конгресса заражены болезнью, для названия которой упот-

ребляют эвфемизм «конфликт интересов». Однако в действительности никакого конфликта интересов нет. Интересы ясно выражены и недвусмысленно сводятся к одному — личному обогащению за счет общественных средств.

Этой болезнью заражены не только признанные члены истэблишмента. Сенатор-демократ Томас Додд никогда не считался представителем истэблишмента, и это, возможно, было одной из причин того, что его действия стали предметом робких расследований в сенате, хотя они ничем не отличались от действий других сенаторов. Единственная разница заключалась разве только в том, что Додд был связан с враждебными иностранными кругами и вторгся в сферу деликатных вопросов внешней политики, находящихся в юрисдикции комиссии по иностранным делам, где председательствует бдительный Дж. Уильям Фулбрайт.

Где же нужно провести черту, которую не должны переступать конгрессмены?

Для борьбы с паразитизмом в самом сердце американской политической системы были предложены некоторые довольно неэффективные меры. Одна из них заключается в том, что конгрессмены должны сообщать о своих личных активах, чтобы избирателям было ясно, принимают ли те решения, руководствуясь общественными интересами или же личной выгодой. Это предложение поддержали сенаторы Кларк, Уэйн Морзе, Поль Дуглас, Клиффорд Кейс, Джэкоб Джавитс, Кеннет Китинг, Морин Ньюбергер и другие, причем все они не принадлежат к истэблишменту. В палате представителей это предложение поддержали Эдит Грин, Огден Рейд и Джон В. Линдсей. Сенаторы Кларк, Хью Скотт (штат Пенсильвания), Стефан Янг (штат Огайо), Уильям Проксмайер (штат Висконсин), Уайн Морзе (штат Орегон) и Майк Мэнсфилд (штат Монтана) добровольно дали сведения о своих личных активах, а Поль Дуглас публично отчитался о своих ежегодных доходах и расходах. Последователей у них оказалось очень мало.

Сенатор Дирксен, как и ожидали, выступил против этого законопроекта, смехотворно утверждая, что эта мера приведет к «вмешательству в личные дела» и превратит его в «гражданина второго сорта», в чью личную жизнь смогут вмешиваться все, кому не лень.

Будучи независимой и абсолютно не контролируемой избирателями силой, истэблишмент никогда не узаконит такую меру, а если даже он и пойдет на этот шаг, вряд ли кто- либо будет с законом считаться.

<< | >>
Источник: Ф.Ландберг. БОГАЧИ И СВЕРХБОГАЧИ О подлинных правителях Соединенных Штатов Америки. 1971

Еще по теме Оплата:

  1. 3. Начисление заработной платы, в случае если учредитель и директор - одно лицо
  2. ' Сдельная оплата
  3. Розділ VI ОПЛАТА ПРАЦІ
  4. 87. Системи оплати праці
  5. 89. Мінімальна заробітна плата як державна гарантія оплати праці
  6. 92. Компенсаційні виплати за трудовим правом
  7. 121. Поновлення на роботі незаконно звільнених працівників та оплата за вимушений прогул
  8. Статья 99. Уставный капитал акционерного общества
  9. 17. ОСНОВНЫЕ СХЕМЫ ОПЛАТЫ УСЛУГ РЕКЛАМНОГО АГЕНТСТВА
  10. Прием на службуоплата труда, социальное возвышение
  11. Влияние экономико-психологических характеристик предпринимателя на стратегии оплаты труда в организациях малого бизнеса
  12. Оплата
  13. Транспорт
  14. Расширение частного финансирования путем распределения затрат
  15. От пассивного возмещения затрат к стратегической закупке медицинских услуг
  16. Финансирование здравоохранения в Италии
  17. Финансирование здравоохранения в Соединенном Королевстве[17]