<<
>>

Пат элит: пределы конфликта и образование классов при старом режиме

Фронда была решающим политическим, равно как и военным поражением провинциальных магнатов. Ее итоги показали, что никто, кроме монарха, не может гарантировать сохранение сеньориальных земельных прав и формальных привилегий при столкновении с конкурирующими элитами или мятежными крестьянами. Крестьянские бунты, которые сопровождали Фронду элит, продемонстрировали еще большую неспособность провинциальных и городских элит защищать свои классовые интересы без помощи короны. Королевская власть еще больше вмешивалась в извлечении сеньориальной прибыли в столетие, последовавшее за Фрондой.
Во-первых, все большая доля доходов аристократов шла от государственных должностей, а не от манориальных повинностей. Во-вторых, в столетие после Фронды феодалы все более использовали королевские эдикты и парламентские постановления в своих усили ях поднять ренту крестьянам и увеличить часть поместья, находящуюся под непосредственным контролем аристократа (Dewald, 1980, с. 162- 201; Mousnier, 1970, с. 215 - 30). Дворяне-фрондеры оказались угрозой для обеих этих опор, когда взбунтовались против короны. Внутриклассовые разногласия, следовательно, лишали аристократов как их сеньориальных, так и чиновных доходов. Крестьяне воспользовались борьбой элит за доходы друг друга и юридические права на протяжении Фронды, прекращая выплату ренты или утверждая свои древние права. Феодалам не хватало независимой военной силы и юридического аппарата, чтобы подавить восстания и утвердить свои сеньориальные права. Аристократы могли восстановить базы своих доходов, только став клиентами магната или монарха, чьей военной силы хватало на то, чтобы поддержать извлечение прибыли из крестьян. 32 После Фронды мятежные дворяне торопились продемонстрировать свою лояльность короне, и искали способы получить королевскую службу, которая могла гарантировать им доход и политический статус. Корона увеличила число синекур, доступных провинциальным аристократам, одновременно мешая магнатам присвоить эти должности и тем самым восстановить свои автономные клиен- телы (Kettering, 1986). Корона вновь вела интендантства, рассылая своих назначенцев, которые конкурировали с губернаторами за контроль над провинциальными институциями. В отличие от губернаторов, интенданты не были местными уроженцами провинций, в которых они служили. Фавориты короны часто получали несколько ин- тендантств, прежде чем занять более высокое положение при дворе (Emmanuelli, 1981; Gruder, 1968; Babeau, 1894, 2:14- 24). Интенданты были креатурами двора, которые продвигались по карьерной лестнице, верно служа интересам монарха, в отличие от губернаторов, у которых были свои имущественные и политические интересы, и они стремились их удовлетворить в своих родных провинциях. Теперь, когда интенданты ополчались на существовавшие привилегии губернаторов, аристократов и чиновников, им не надо было бояться новой Фронды. Сельские и городские элиты зависели от военной помощи армий, поднадзорных интендантам, когда они хотели восстановить свою власть над бунтовщиками из крестьян и горожан, которые угрожали их привилегиям во время Фронды. Интенданты превратили верность короне, сбор тальи и других прямых налогов в необходимое условие для феодалов для получения ими помощи в их борьбе с крестьянами. Анализ того, как корона реагировала, руками провинциальных интендантов, на крестьянские мятежи через полстолетия после Фронды, показывает, что монархи проводили различия между лояльными чиновниками и самостоятельными сеньорами.
После того, как королевские войска подавляли бунты, казенные чиновники, верные интенданту, получали помощь в виде права как собирать налоги на местности, так и ренты со своих собственных поместий, в то время как автономные феодалы и корпоративные органы должны были отвечать за просрочки в уплате налогов и самостоятельно искать ресурсы на замену потерянным рентам (Bernard, 1964). Таким образом, для провинциальных элит казенная служба стала одновременно и прибыльным вложением денег и способом доказать свою верность короне, чтобы потом нажиться на этой верности. Под угрозой военного террора крестьяне были вынуждены платить налоги, которые повышались в абсолютном исчислении, как и в доле от всего сельскохозяйственного производства, тем самым удваивая официальный доход и повышая ренты за многие поместья на большей части территории Франции в десятилетия, последовавшие за Фрондой (Dontenwill, 1973; Jacqart, 1974; Mireaux, 1958; Venard, 1957; Wood, 1980). Как утверждает Перри Андерсон (1974), перемещение вверх феодальной военной силы, образование провинциальных войск под командой эмиссаров от королевского двора повысили абсолютную и относительную сверхприбыль, получаемую с крестьянства. Тем не менее этот сдвиг в организации военных сил был скорее вызван стратегией продаж, осуществляемой некоторыми аристократическими фракциями, желавшими получить власть и доход за счет других элит. Падающая способность феодалов извлекать ренту напрямую из арендаторов и их трансформация в казенных чиновников и финансистов были следствием этих более ранних конфликтов элит, а не роста способностей крестьян для классовой борьбы. Крестьянские мятежи 1650 - 1653 гг. подстегивались сломом организации правящего класса Фрондой и демонстрировали несостоятельность положения тех аристократов, которые меньше всего были связаны с центральным фискальным аппаратом. Все больший поток доходов, идущий через фискальный аппарат, возглавляемый интендантами, создавал новые возможности для аристократов в их поиске источников прибылей, кроме сеньориальных выплат, которые они получали со своих поместий. В pays d’election самые выгодные посты были у тех, кто собирал прямые налоги в каждом диоцезе. Сборщики наживались со своих должностей двумя путями: во-первых, они брали комиссионные, которые варьировались от 16,6 до 24,5 % со всей суммы, и, во-вторых, им позволялось хранить налоговые расписки до тех пор, пока их не требовала корона. Обычно половина денег слалась королю, а вторая половина тратилась внутри провинции. Эта вторая половина хранилась у сборщика месяцами и годами, создавая беспроцентный «резерв», который сборщики вкладывали в свое собственное предприятие или пускали в рост (Beik, 1985, с. 245-278; Chaussinand-Nogaret, 1970; Dessert, 1984). Политическая динамика, запущенная созданием налогового аппарата после Фронды, отличалась от той, которую породила продажа должностей веком раньше. Продажа должностей имела отношение к сфере власти; каждая новая должность покушалась на прерогативы уже окопавшихся феодалов, чиновников и корпоративных органов. Хотя первые казенные чиновники воспринимались короной как союзники в борьбе с провинциальными блоками с магнатами или городскими олигархиями во главе, чиновники вскоре поняли, что финансовые выгоды для короны от новых постов покупаются ценой подрывания политической и финансовой значимости их собственных должностей. Продажа касалась дележа членами правящего класса политической власти и прав на доходы, связанных с теми, на которые претендовали феодалы.
Казенные чиновники пытались увеличить полномочия и ресурсы, полагающиеся их постам и институциям, в рамках которых они функционировали, заключая союзы с более могущественными патронами вверху и набирая клиентов внизу. Такие патронатно-клиентские союзы скорее поддерживали, чем подмывали центральную власть короля. Скудный запас стратегий, доступных начинающим политикам, и нулевой показатель конфликтности между патронами и их кли- ентелой являются показателями долгосрочного пата в отношениях элит в столетие после поражения Фронды. Необходимость для патронов покупать поддержку клиентов, несмотря на дефицит новых должностей и невозможность вытеснить существующие элиты с их синекур, ограничивала число милостей, которые короли, министры, губернаторы или интенданты могли предложить меньшим элитам. Когда патронам не удавалось удовлетворить ожидания своих клиентов должностями или денежными пожалованиями, тогда клиенты начинали искать себе нового покровителя58. Политическое урегулирование после Фронды на время преодолело противоречия продажности должностей. Существовавшие посты сохранились, хотя и исчезла возможность противодействовать королевским эдиктам, когда провинциальные элиты потеряли способность объединяться в оппозиционные партии. Новая конкуренция за место сборщика налогов имела малое отношение к власти и привилегиям. Все аристократы были формально освобождены от прямых налогов, вне зависимости от их чиновничьего статуса, и сбор налогов проводился по критериям, которые определяли интенданты после переговоров и запугивания провинциальных парламентов и штатов. Корона оказывала обширное покровительство высшей знати в XVI в., чтобы привязать провинции под властью этих дворян к развивающемуся королевскому государству. Фракционализм Религиозных войн, которые корона разыграла к своей выгоде, позволил в последующие десятилетия увеличить ее общий контроль. «Высшая знать XVI в. смогла превратить королевское правительство в рассадник соперничающих влияний, что привело к политическому конфликту и даже гражданской войне» (Kettering, 1986, с. 141-142). Корона при Ришелье, а затем Мазарини и Кольбере старалась подорвать власть магнатов при помощи двух параллельных стратегий. Одна (обсуждаемая выше) — это создание интендантств и нового корпуса казенных чиновников, которые соперничали со старыми провинциальными институциями и блоками, возглавляемыми магнатами. Вторая стратегия была направлена на ослабление способности всех политических патронов собирать вокруг себя обширную клиентелу. Введение постоянной полетты в 1604 г. (право завещать или продавать казенные должности в обмен на ежегодную выплату процентов короне от стоимости данного поста) сократило число должностей, доступных короне и магнатам для патроната. Магнаты так никогда и не смогли найти новые пути для патроната и были ослаблены навсегда. Корона же развила новую систему патроната, финансово ориентированную, через откуп налогов и синдикаты займов. Финансовые маневры стали основой политики в последнее столетие старого режима. Аристократы после Фронды больше не соперничали за финансовую власть. Вместо этого они брали налоговые откупа, право собирать установленные налоги со всеми полномочиями в обмен на выплату короне их полной суммы. Таким образом, комиссионные со сбора и возможность накапливать налоговые расписки стали их процентами по займу. В отличие от условий для elus времен до Фронды, которые получали казенные должности с теми же полномочиями, что и прежние платные казначеи (tresoriers), в обмен на одноразовый заем короне (Mousnier, 1959), почти все налоговые откупа после 1653 г. давались на год или два подряд. По окончании срока займа или откупа корона собирала новые предложения на займы, а не откуп какого-то особого прямого налога с диоцеза, избирательного округа или провинции, от того же держателя должности или его конкурентов-финансистов. По иронии судьбы, именно неспособность короны погашать долги или возвращать деньги откупщикам и обеспечила стабильность финансовой системы Людовика XIV. Налоговые откупа были, по своей сути, схемами, наподобие пирамиды. Ценность бумаг по вложениям откупщиков повышалась экспоненциально. Тем не менее, участники схемы, налоговые откупщики, могли ликвидировать свою биржевую позицию, только продав свои доли местных, провинциальных или общенациональных налогов другому откупщику, готовому расширить свои инвестиции, или же новичку в этом деле. Рост номинальной стоимости налоговых откупов прекратился бы, если спрос откупщиков, желающих обналичить свои инвестиции, превысил бы предложение новых капиталов, входящих в систему. Налоговые откупщики в целом имели ограниченный левередж, так как при отказе реинвестировать свои прибыли привел бы к государственному банкротству. В то же самое время корона никогда не могла найти альтернативных источников фондов, которые позволили бы ей выкупить существующий корпус налоговых откупщиков. Корона могла себе позволить платить комиссионные налоговым откупщикам до 25 %, потому что очень малая часть из этого платилась реально. Вместо этого она прибавлялась к коронным долгам на бумаге, и к прибылям налоговых откупщиков, тоже на бумаге (Harsin 1970). С другой стороны, корона не могла себе позволить предлагать маленькие комиссионные. Во время войны, когда корона испытывала дефицит наличности, ей требовалось заставлять аристократов, а также своих и иностранных купцов вкладывать свои сеньориальные доходы и прибыли от мануфактур и торговли в государство точно так же, как и удерживать прежние инвестиции налоговых откуп щиков. Таким образом, комиссия с налогов должна была превышать прибыль с других инвестиций, и не только во Франции, но и за границей. Многие из долгов Людовика XIV финансировались из-за границы, когда французские налоговые откупщики служили посредниками для иностранных инвесторов в государственные долги. На самом деле единственной причиной, по которой Франция смогла отразить совместный натиск англичан и их союзников на континенте во время «Второй столетней войны» — серии конфликтов, которые продолжались практически без перерыва с 1672 по 1783 г., было превосходство в сборе фондов у системы налоговых откупов (Chauss- inand-Nogaret, 1970; Mousnier, 1984; Parker, 1983). И в последние десятилетия XVII в. суммарные королевские доходы Франции превышали доходы всех ее противников, вместе взятых. Только в 1780-х гг. доходы британского государства приблизились к французским59. Пирамидальная схема не могла держаться долго, если инвесторы старались изъять даже часть своих денег. Почти ни один из индивидуальных откупщиков или иностранных инвесторов ликвидировал свои доли в финансовых синдикатах. Но не все прибыли от налоговых откупов реинвестировались. Налоговые откупщики тратили часть своих ежегодных комиссионных, которые они получали от своих вложений в откуп налогов, для поддержания потребления своей семьи. Французская корона сумела избежать банкротства с 1653 по 1709 г. потому, что она находила новые источники реального дохода, достаточно большие для того, чтобы удержать капиталы налоговых откупщиков и поддержать роскошный стиль жизни инвесторов в откуп налогов (Dessert, 1984, с. 160-61). Сперва корона повысила прямые налоги в pays d’election; однако, прибыль с тальи после 1676 г. стагнировала. В дальнейшем королевские доходы шли из двух источников: во-первых, из pays d’etat и городов, которые больше не могли сохранять свою автономию и, во-вторых, от косвенных налогов. Новые формы и источники доходов освещают изменяющуюся структуру отношений внутри правящего класса в конце XVII в. Единственным корпоративным органом, который пережил Фронду без существенной потери власти, были штаты в pays d’etat. Они не покушались на авторитет короны и, следовательно, сохранили свои древние права. Кроме того, их способность мобилизовывать независимые военные силы не была связана с сетями магнатских кли- ентел, которые разрушились во время Фронды. Некоторое число независимых городов тоже держались в стороне от партий магнатов и поддерживали корону, тем самым избегая политической дезорганизации и королевской кары, которая последовала за Фрондой (Asher, 1960; Beik, 1985; Bordes, 1972; Mousnier, 1979). Несмотря на свой успех в маневрировании во время Фронды, штаты и городские правительства потеряли много своих автономных прав в десятилетия после установления внутреннего мира в 1653 г. Они теряли не потому, что становились слабее, а потому, что корона становилась сильнее. Как только аристократы или чиновники в pays d’election адаптировались в рамках новых финансовых и политических структур, возглавляемых союзными губернаторами и интендантами, корона смогла бросить вызов местным и провинциальным привилегиям, не разжигая сопротивления за пределами конкретной области. В результате, интенданты смогли повысить фискальные требования к штатам в pays d’etat, зная, что сопротивление останется локальным и поэтому легко подавляемым королевскими войсками. Изолированные провинциальные аристократы отказывались от бросания вызова короне в таких условиях, и число вооруженных мятежей драматически сократилось в десятилетия, последовавшие за Фрондой (Baxter, 1976; Beik, 1985; Bernard, 1964). Схожая динамика ослабила городскую автономию, особенно в тех городах, где господствовали протестанты. Король и магнаты защищали городские и гугенотские привилегии только для того, чтобы отнять друг у друга военный и фискальный контроль над конкретными областями. С упадком провинциальных блоков городская автономия перестала служить интересам как короны, так и аристократов. И та и другие пытались распространить налоги и на эти области, чтобы обеспечить фискальную базу для новых займов, налоговых откупов и новых комиссионных (Bonney, 1978; Bordes, 1972). Спад религиозной вражды так же ослабил структурный базис автономии духовенства. Сеньориальный контроль над бенефициями был упорядочен, что позволило короне потребовать для себя увеличения доли церковных доходов (Blet, 1972; Dent, 1975). Провинциальные штаты и городские правительства были трансформированы в налоговых откупщиков. Корона применяла военную силу для выбивания займов из этих корпоративных органов. Взамен корона обеспечивала военную поддержку штатам и городским правительствам при сборе больших налогов, что позволяло новым налоговым откупщикам получать прибыль со своих займов (Bordes, 1972; Temple, 1966). Как и в pays d’election, многие прибыли налоговых от купщиков от повышенных налогов в pays d’etat реинвестировались в более крупные займы, что позволяло и дальше повышать налоги и комиссионные откупщиков. Косвенные налоги являлись самым крупным источником доходов короны в столетие после Фронды (Dessert, 1984, с. 161-166). До Фронды они составляли меньшую часть королевского бюджета. Однако к 1725 г. на них приходилась уже большая часть из 204 миллионов ливров доходов. В этом году корона получила 99 миллионов от косвенных налогов на соль и табак, а также с таможенных пошлин — в сравнении с 87,5 миллиона со всех прямых налогов. Военное превосходство короны после Фронды позволяло ей распространять косвенные налоги на прежде свободные от них регионы. Выгодные комиссионные и высокие процентные ставки, доступные откупщикам с косвенных налогов, создавали системе сторонников по всей Франции, которые только выигрывали от повышения налогов и, следовательно, поддерживали эту меру (Matthews, 1958, с. 81; Beaulieu, 1903).
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме Пат элит: пределы конфликта и образование классов при старом режиме:

  1. Мануфактуры при старом режиме.
  2. Образование элит, классов и государства в Нидерландах
  3. Образование элит и классов в XII-XIII вв.
  4. ОТНОШЕНИЯ ЭЛИТ И АГРАРНЫХ КЛАССОВ В АНГЛИИ И ФРАНЦИИ, 1100 - 1450 ГГ.
  5. РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ, 2010
  6. Глава X УПРАВЛЕНИЕ И СУД ПРИ «СТАРОМ ПОРЯДКЕ»
  7. Глава XIII СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО, ПРОМЫШЛЕННОСТЬ И ТОРГОВЛЯ ПРИ «СТАРОМ ПОРЯДКЕ»
  8. Глава VIII ПРИДВОРНЫЙ БЫТ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ РОЛЬ ДВОРА ПРИ «СТАРОМ ПОРЯДКЕ»
  9. 4. Оценка индивидуальных особенностей учеников, взаимоотношений и конфликтов в классе
  10. ГЛАВА 1 ОБРАЗОВАНИЕ КЛАССА ФЕОДАЛОВ И ЕГО ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ
  11. 5.1.2. Получение фурфурола в качестве целевого продукта при различных режимах гидролиза
  12. ПАТ-АНАЛИЗ*
  13. ВНУТРЕННИЕ КОНФЛИКТЫ И ЗАГРАНИЧНЫЕ ВОЙНЫ В ОБРАЗОВАНИИ ГОСУДАРСТВА
  14. Раздел V ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ЗАЩИТА ЛИЧНОСТИ ПРИ КОНФЛИКТЕ
  15. Перечень правил поведения при возникновении конфликтов
  16. Глава 5 СПЕЦИАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПРИ АУТИЗМЕ И АУТИСТИЧЕСКИХ ЧЕРТАХ ЛИЧНОСТИ