<<
>>

Подъем и упадок флорентийских шерстяной и шелковой индустрии

Шерстяная и шелковая индустрии были теми секторами экономики, в которых возможности для экономически ориентированного капитализма (Weber, 1978, с. 165), если не для целерационального экономического действия (с.
69 - 74), оказались наиболее значительными и долговременными. Флорентийцы использовали свою монополию, полученную политическим путем, на экспорт английской шерсти, чтобы привлечь квалифицированных французских и фламандских ткачей во Флоренцию и занять доминирующее положение на рынке товаров роскоши из шерсти в XIII в.. Однако невыплата английской короной долгов по займам Барди и Перуцци в 1342 г. и неудача, постигшая флорентийцев в попытках вытребовать английские королевские доходы и должности в качестве выплаты долга, привели к разрыву флорентийско-английского альянса. Английская корона перестала экспортировать во Флоренцию шерсть и, напротив, стала продавать ее повсюду, кроме Флоренции, чтобы получить деньги под новые займы, а потом даже начала ограничивать экспорт, стремясь стимулировать свою собственное текстильное производство (Fryde and Fryde, 1965, с. 461 - 463). Доступ флорентийцев к альтернативным источникам шерсти был ограничен подъемом турецкой державы в восточном Средиземноморье (Luzzato, 1961, с. 137- 141). Флорентийское производство товаров из шерсти сократилось с 80 тысяч штук в 1330 г. (с. 106) до 25 тысяч штук в 1378 г. (Lopez and Miskimin, с. 419). Как только они потеряли политически приобретенную монополию на английскую шерсть, флорентийские купцы попытались изменить правила работы цехов и снизить зарплаты, чтобы экономически конкурировать на рынке низкопробного текстиля, произведенного из более дешевой шерсти и хлопка, к которому они все еще имели доступ (Luzzato, 1961, с. 159 - 61; Mazzaoui, 1981, с. 70, 121 - 24). Члены «младших» цехов отреагировали на эту угрозу их доходам, войдя в союз с магнатами, чтобы поддержать водворение Вальтера Бриенского в 1342 г.
(Brucker, 1962, с. 7). Как я уже показал выше, пат риции вернулись к власти на следующий год, уладив собственные разногласия и пойдя на кратковременные политические и долговременные экономические уступки членам «младших» цехов, чтобы добиться их поддержки в свержении Вальтера и его союзников-магна- тов. Флорентийские торговцы шерстью были неспособны перейти с монополии товарами роскоши на конкурентное более дешевое производство, потому что их позиция во флорентийской политии (которая дала им привилегированный доступ к английской шерсти и вообще создала их предпринимательство) была под угрозой со стороны конкурирующих магнатов, чье поражение зависело от способности купцов и других патрициев покупать поддержку или, по крайней мере, нейтралитет цеховых масс^. Следуя Веберу, можно сказать, что торговцы текстилем принесли в жертву (в виде альянса с «младшими» цехами) свое потенциальное экономическое преимущество (на рынке дешевого текстиля) ради политически ориентированного капитализма, в данном случае социального престижа и политической власти в муниципальном учреждении. Однако такое описание подразумевает, что у купцов был какой-то другой выбор, имей они не политическую, а экономическую ориентацию. А то, что торговцам текстилем была открыт некий иной путь — в высшей степени сомнительно. Даже если купцы политически подчинились бы Вальтеру и олигархам в обмен на поддержку режима их атак на привилегии гильдий, неясно, смог бы такой союз перевесить силу уличных бойцов оставшихся патрициев и цеховиков. Также неясно, приняли бы олигархи такой альянс. Выгоды для неторгующих олигархов и их режима от содействия более конкурентоспособной дешевой текстильной промышленно- 4® Гильдии играли чрезвычайно важную роль в попытках патрициев отнять власть у аристократов в других итальянских городах и, следовательно, сохраняли контроль над производством в этих городах-государствах. Генуэзские, миланские и другие гильдии препятствовали сложению сельской и нецеховой текстильной мануфактуры в этих государствах до конца XVII или XVIII вв.
(Belfani, 1993, с. 255-60). И снова Венеция является исключением. Так как объединенная элита, правившая в независимой Венецианской республике, смогла избежать фракционной борьбы, этой элите не было необходимости идти на уступки гильдиям взамен на политическую поддержку. В результате гильдии в Венеции были менее способны, чем в других городах, помешать снижению заработка или заблокировать установление сельской промышленности (Lane, 1973, с. 104- 109, 312-321). Бельфа- ни (Belfani, 1993) указывает на горные долины Брешии и Бергамо, находившиеся под властью Венеции с 1400-х гг., как основные центры итальянской сельской протоиндустрии (с. 260 - 264). сти были умозрительные, тогда как угроза восстания цехов вполне реальной. Приписать какую-либо ориентацию становится еще сложнее дальше, учитывая тот факт, что многие текстильные торговцы Кали- малы участвовали, если не своими инвестициями, то через семейные или брачные связи, во многих сферах предпринимательства (Goldthwaite, 1968, с. 236). Торговцы текстилем и их родственники инвестировали деньги, давая их банкирам и судостроителям, лавочникам, торгующим зерном и товарами широкого потребления, а также чиновникам и клирикам (Becker, 1959; 1967, с. 89-96; Abulafia, 1981). Торговцы текстилем не могли порвать с другими патрициями, пожертвовав интересами банкиров, лавочников и чиновников ради выгоды с нового производства шерсти и хлопка, потому что торговцы сами и через свои семьи были банкирами, лавочниками и чинов- никами49. Торговцы Калималы во Флоренции середины XIV в. были встроены в систему расширенных семей, совместных предприятий и политических альянсов, которые серьезно ограничивали возможности политической или экономической действенности (agency), независимо от их целерациональности или психологической ориентации. Цепь счастливых случайностей поместила флорентийских торговцев текстилем в господствующее положение на европейском рынке предметов роскоши из шерсти. Когда другая цепь событий разрушила эту монополию, купцы остались зафиксированными в сети союзов и совместных предприятий, которые заставили их принести в жертву возможности в одной отрасли экономики для сохранения своих собственных интересов, интересов их семей и союзников в политическом управлении, которое гарантировало им большую сумму доходов во всех других отраслях. Концентрация квалифицированных ткачей и других ремесленников во Флоренции и продолжающееся господство флорентийских банкиров в европейских торговых сетях благодаря их союзу с папством позволили развиться новому производству предметов роскоши, на этот раз из шелка, в конце XIV в.
(Luzzato, 1961, с. 142). Флорентийцы доминировали на европейском рынке шелка последующие два столетия благодаря высокому качеству выделки и самого шелка, который они использовали (Mazzaoui, 1981, с. 132-33). Высокая рентабельность в этой торговле предметами роскоши позволяла (а спрос на качественные продуктов со стороны богатых покупателей даже требовал), чтобы флорентийские торговцы шелком нанимали за хорошую плату квалифицированных цеховых работников. Флорентийские торговцы шелком разрешили проблему поставок, которая мучила их предшественников в торговле шерстью, поощряя землевладельцев по всей Италии увеличивать площади земель, отведенных под разведение тутовника и шелковичного червя (Aymard, 1982, с. 152) ®о. Как и шерстяная отрасль в XIV в., флорентийская шелковая отрасль экономики пришла в упадок за XVII в. по нескольким причинам37. Если с шерстью кризис начался со стороны поставок сырья, то шелк подкосило изменение спроса. Возможности аристократов покупать дорогие шелка исчерпались во время продолжительной депрессии, которой характеризовался кризис XVII в. Флорентийские торговцы не могли производить дешевые шелка в своих городах-государствах, потому что они по-прежнему были ограничены цеховыми уставами (Mazzaoui, 1981, с. 138 - 51; Cipolla, 1974; Sella, 1974). И снова слабое политическое положение купцов не дало им перевести свое понимание того, что нужно рынку, в эффективное целерациональное экономическое действие. Медичи настолько доминировали в политике Флоренции, что они проигнорировали просьбы купцов о помощи; однако Медичи все еще боялись бунта цеховых масс и popolo di Dio, который мог вспыхнуть, если понизить зарплату рабочим в шелковом производстве (Litchfield, 1986, с. 233 - 44). Нецеховое производство шелка блокировалось государством Медичи даже в сельских областях, которые оно контролировало (Belfanti, 1993, с. 266 - 67)52. Начиная с XVII в., рост европейской текстильной промышленности ограничивался низкокачественным производством шелков во Франции и шерстяных изделий в Англии и Голландии (Mazzei, 1979, с.
202)53 Итальянские цеховики почти полностью, а итальянские сельские производители по большей части, были исключены из этих секторов текстильного производства. Однако некоторые итальянские банкиры и купцы активно финансировали и продавали продукцию иностранной протопромышленности. Структурные факторы, которые тормозили нецеховое производство в большинстве итальянских политий, не мешали итальянским инвесторам получать максимальные прибыли за границей34 52 Такая поддержка цехов одного правящего семейства, которая устраняла торговцев из политической власти, мешала изменениям трудовых правил в XVII в. в Милане и его ломбардском contado (Dowd, 1961). Бельфани (Belfani, 1993) показывает, что цеха были достаточно важны для правящих элит в других итальянских городах (за исключением Венеции, о которой говорилось выше), чтобы блокировать сельскую мануфактуру. Места развития итальянской протоиндустрии были «анклавами институционального партикуляризма» (с. 259); то есть, микрогосударствами с объединенными элитами под покровительством римских пап, или полу- автономными связями с другими, более крупными политическими образованиями. Часто гильдии были слабыми или отсутствовали в таких преобладающе сельских политических образованиях. Правители микро-государств имели достаточно поддержки от папства или королей, чтобы бросить выбор цехам, существующим в их политиях, а обещание налоговых доходов с новых сельских индустрий перевешивало любые потери городской торговли, которые существовали в этих периферийных местах. 53 Конечно, эти индустрии затмило хлопковый текстиль Британии, первая индустрия массового производства в мировой истории, в конце XVIII в. 54 И снова, флорентийские предприниматели прибегли к стратегиям, которые были более выгодны в долгосрочной перспективе, из-за того, что они были лишены доступа к наиболее прибыльным краткосрочным инвестициям. Флорентийцев XIII в. не пускали на самые доходные торговые маршруты, потому что их город- государство было относительно слабо в военном смысле, и им пришлось заняться торговлей шерстью и стать банкирами римских пап.
Те из флорентийцев XVII в., которые не могли вложить весь свой капитал в политически выгодные предприятия или в старую торговлю шелком, остались с ликвидным капиталом на руках и свободой передвижения, и сделали выбор, второй по выгодности, инвестиро- Итальянцы, в XVII в. принимавшие участие в иностранном текстильном производстве и торговле, отличались от своих предшественников по двум критически важным аспектам. Во-первых, эти итальянцы обычно не имели комплекса займов и инвестиций, который был у элиты Калимала прошлых столетий. Богатейшие флорентийцы, Медичи и их анноблированные союзники, размещали свои капиталы туда, где ожидались наибольшие прибыли в землю, государственный долг, должности и производство предметов роскоши (Litchfield, 1986, с. 206 - 213)55. Флорентийцы, инвестировавшие в иностранное текстильное производство, были теми самыми, которых исключили из наиболее доходных флорентийских инвестиций из-за их относительно недостаточной политической власти. Вытеснение из внутреннего инвестирования помогло флорентийским предпринимателям за границей произвести второе критическое изменение XVII в. Чем сильнее становились национальные государства, тем большие ограничения они накладывали на иностранцев. Некоторые флорентийцы, такие, как жившие в Кракове, в ответ «брали в жены дочерей местных бюргеров, получали гражданство и даже общественные посты» (Mazzei, 1979, с. 205). Флорентийские текстильные торговцы ориентировались на прибыль; однако они смогли перейти на целерациональное экономическое действие только вне своего города-государства и часто получали французское, испанское, неаполитанское или польское подданство (Litchfield, 1986, с. 41; см. также Luzzato, 1961, с. 161).
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме Подъем и упадок флорентийских шерстяной и шелковой индустрии:

  1. Подъем и упадок флорентийских шерстяной и шелковой индустрии
  2. Глава 7 РАННИЙ КАПИТАЛИЗМ