<<
>>

ПРЕДВОЕННЫЕ ГОДЫ

Французская буржуазия накануне войны упорно стремилась к сплочению своих сил. «Против социалистического пролетариата,—? говорил В. И. Ленин,— все теснее сплачивается вся буржуазия, от радикальной до реакционной, и все больше стираются границы между той и другой...

Такое сплочение — верный признак крайнего обострения классовых противоречий» 588.

Стирание граней между буржуазными партиями накануне войны представляло характерную особенность тех лет. Общее полевение в стране привело на целое десятилетие левобуржуазные партии радикалов и «республиканских социалистов» к власти. Хозяином в стране оставалась монополистическая буржуазия. Находясь у власти, радикалы и «независимые» социалисты проводили все более реакционную, правую политику.

Накануне войны французская буржуазия стремилась использовать все свои резервы, в том числе католическую церковь. Восстановление связей с Римом, утверждал Пуанкаре, сохранит и поднимет на высшую ступень «коллективное самосознание и единство национального чувства, составляющее славу и бессмертие на- 122

родов» .

Перед первой мировой войной во Франции явно активизировалась деятельность реакционно-националистических элементов. Их новая организация «Аксьон франсез» («Французское действие») создала свои боевые вооруженные отряды «Королевские молодчики». С 1908 г., когда еженедельный орган «Аксьон франсез» становится ежедневной газетой, деятельность этой реакционной группы расцветает пышным цветом. Руководители газеты и

организации Шарль Моррас, Леон Доде и др. считают необходи

мым «установление традиционной, наследственной, антипарламент-

о о 10Q

скои и децентрализованной монархии» 1/0.

Процветавшее и ранее в Третьей республике преклонение перед армией с начала XX в. превратилось в подлинное восхваление милитаризма. «Вокруг идеи армии,— пишет французский историк Рауль Жирарде,— создавалось единство Франции»124.

В стране существовал культ армии. Все большее внимание уделялось вооружению армии и строительству морского флота и авиации.

В 1911 г. палата подробно обсуждала вопрос о верховном командовании армии. 59-летний генерал Жоффр был назначен главой генерального штаба Франции 589. Еще большее внимание военным проблемам уделяло правительство Раймона Пуанкаре (январь 1912

г.— январь 1913 г.), принявшее закон от 29 марта 1912 г. о реорганизации воздушного флота и морскую программу от 122

IV. М. Fullerton. Les grands problemes de la politique mondiale. Paris, 1915, p. 115. 123

Ch. Maurras. L Enquete sur la monarchic. Ed. definitive. Paris, 1924, p. 101; Mlb de Rous. Charles Maurras et le nationalisme de Г Action Francaise. Paris, 1927, p. 18.

,2/* R. Cirardet. La Societe militaire dans la France contemporaine. 1915—1939. Paris, 1953, p. 193. 13

февраля 1912 г., согласно которой французский флот к 1 января 1920 г. должен был иметь 28 линкоров, 10 эскадренных разведчиков, 52 миноносца.

Культивировавшийся во Франции милитаризм имел две стороны — внешнюю и внутреннюю. Он имел сугубо классовый характер и предназначался для подавления рабочего движения. Милитаризм служит, подчеркивал В. И. Ленин, «главным орудием классового господства буржуазии и политического подчинения рабочего класса» 590. Кроме того, милитаризм неизбежно связан с подготовкой к войне.

Стремление французской дипломатии консолидировать силы Антанты, связанное с усилением агрессивности германского империализма, представляло характерную черту всей предвоенной внешней политики Франции. В первую очередь политические деятели Франции заботились об установлении самых тесных отношений с Россией в области военно-стратегической. Уже с 1909 г. ежегодно в различные военные округа России откомандировались французские офицеры, а с 1911 г. начались регулярные командировки русских офицеров во французскую армию. Еще большее внимание уделялось усилению контакта между генеральными штабами обеих стран. Если за 18 лет, с 1893 по 1911 г., состоялось всего шесть совместных совещаний штабов, то с 1911 г.

они становятся ежегодными. В августе 1913 г. в Красном Селе состоялось девятое совместное совещание генеральных штабов, принявшее решение о том, что «теперь еще больше, чем раньше, ввиду значительного увеличения относительного военного могущества Германии в Тройственном союзе поражение немецких войск остается

w о с 107

первой и основной целью союзных армии» 591 .

Параллельно между Россией и Францией велись переговоры о заключении военно-морской конвенции, имевшей целью установление согласованных действий флотов. 16 июля 1912 г. русско-французская морская конвенция была подписана адмиралом Ливеном и морским министром Григоровичем со стороны России, Делькассе и начальником морского штаба Обером — со стороны Франции. Эта секретная конвенция предусматривала совместные действия морских сил, совещания начальников морских штабов обеих стран; срок ее действия был приравнен к сроку действия военной конвенции 1892 г. 592 Одновременно Ливен и Обер подписали «Конвенцию об обмене информацией между русским и французским флотом». «Эта конвенция,— писал Пуанкаре,— отныне устанавли вает между нашими флотами постоянный и систематический контакт, и я имею честь сообщить, что правительство республики ее одобряет» 129.

О чрезвычайной заинтересованности французского правительства в укреплении связей с Россией свидетельствует также поездка премьера Пуанкаре в августе 1912 г. в Петербург. В Париже были обеспокоены медленными темпами подготовки России к войне. Пуанкаре имел ряд бесед с русскими политическими деятелями по основным вопросам международной политики. Французская пресса весьма сочувственно отнеслась к поездке Пуанкаре и с удовлетворением отмечала общность интересов обеих стран. А сам Пуанкаре по возвращении в беседе с журналистами подчеркивал «сердечность оказанного ему приема и прочность существующих между обеими странами отношений» 130. Однако Пуанкаре не мог не прийти к выводу о крайней медленности подготовки России к войне и о необходимости оказать ей помощь путем предоставления нового займа.

Вскоре были начаты переговоры по этому вопросу.

Консолидация сил Антанты предусматривала также укрепление франко-английских отношений. Вскоре после 1904 г. начались, как называл их Эдуард Г рей, военно-морские «собеседования» 131. Несмотря на отсутствие письменных соглашений, Англия и Франция установили тесную связь в целях подготовки предстоящей войны против общего врага — империалистической Герма- нии. В августе 1912 г. Пуанкаре, будучи в Петербурге, сообщил Сазонову, что между Францией и Англией имеется устное соглашение о поддержке английскими войсками Франции в случае нападения на нее Германии 132.

Однако французская дипломатия стремилась связать свою союзницу более определенными обязательствами, и вскоре для этого представилась благоприятная возможность. Обеспокоенная ростом германского военно-морского флота, Англия сочла необходимым сосредоточить свои военно-морские силы в Северном море. Но это вызывало необходимость усилить флот Франции в Средиземном море, где проходили важнейшие коммуникации Британской империи. Французское правительство не возражало против снятия части своего флота с побережья Ла-Манша, но лишь при условии формального соглашения. Последнее было заключено в форме

120 Ibid., N 107, р. 139. 130

«Материалы по истории франко-русских отношений», стр. 254—255. 131

P. Renouvin. Histoire des relations Internationales, t- VI, p. 220; Haldane? Before the War. London, 1920, p. 33. 132

«Материалы по истории франко-русских отношений», стр. 256.

обмена письмами 22—23 ноября 1912 г. между Э. Греем и П. Кам- боном. В эти дни хорошо информированный Извольский писал, что «существующие военные и морские соглашения в самое последнее время получили еще большее развитие, так что в настоящую минуту англо-французская военная конвенция имеет столь же законченный и исчерпывающий характер, как такая же франкорусская конвенция» ьз. Вскоре во Францию приехал начальник английского генерального штаба генерал Вильсон для обсуждения ряда вопросов, связанных с возможными военными действиями.

Визит Вильсона был секретным, и о нем, как и о самом обмене письмами, были информированы лишь несколько человек во Франции, в Англии и в России593. 8 марта 1913 г. была заключена секретная морская конвенция между Англией и Францией, содействовавшая дальнейшему укреплению Антанты.

Визит Пуанкаре в Россию совпал с обострением борьбы на Балканах. Французские правящие круги особенно интересовались вопросом о заключении союза между Сербией и Болгарией, как средстве увеличения сил Антанты в предстоящей войне с Германией. После оформления 13 марта 1912 г. этого союза Пуанкаре приветствовал его «как фактор усиления военной мощи балканских государств», но вместе с тем выразил свои опасения по поводу возможных в этой связи осложнений, поскольку Франция не желала вступать в войну ради интересов балканских государств. В это время во Франции вообще господствовало мнение, что Турция значительно сильнее Балканских стран 594.

Но в октябре 1912 г. началась первая балканская война, в которой Турция быстро потерпела поражение. Это вызвало резкое изменение позиции Франции. Если в начале войны французское правительство не собиралось поддерживать Россию в случае ее вынужденной войны с Австро-Венгрией из-за Балканских стран, то с декабря 1912 г., когда ясно выявились высокие боевые качества болгарской и сербской армий, оно стало проявлять весьма воинственные настроения. В то время как еще недавно, писал Извольский в Петербург,— «французское правительство и здешняя печать были довольно склонны обвинять нас в подстрекательстве сербов и доминирующей нотой была фраза: «La France ne veut pas faire la guerre pour un port serbe» («Франция не хочет воевать за сербский порт») ныне здесь с недоумением и нескры- ваемым опасением относятся к кажущемуся нашему равнодушию перед фактом австрийской мобилизации. Опасения эти не только высказываются французскими министрами в разговорах со мною и нашим военным агентом, но проникают также в широкую публику и в газеты самых разнообразных оттенков» 136. Правящие круги Франции даже пытались оказать давление на Россию с целью использовать в 1912 г.

силы всех балканских государств против Германии, пока Балканский союз еще не распался, чего они явно опасались.

В ноябре 1912 г. Турция запросила перемирия и начались трудные и длительные переговоры. В январе 1913 г. военные действия возобновились, но Турция опять потерпела поражение. После сложных переговоров 30 мая 1913 г. мирный договор между Турцией и Балканскими странами был подписан.

Первая балканская война привела к еще большему обострению противоречий как между империалистическими державами в борьбе за гегемонию на Балканах, так и между самими Балканскими странами. 29 июня 1913 г. болгарские войска начали вторую балканскую войну, разрушив непрочный Балканский союз. Румыния присоединилась к Сербии, Турция — к Болгарии. Но в конце июля потерпевшая поражение Болгария вынуждена была сдаться. 30 июля началась мирная конференция в Бухаресте между Болгарией, Сербией, Грецией, Румынией и Черногорией. Великие державы на ней не присутствовали, но практически оказывали влияние на все ее решения.

10 августа 1913 г. Бухарестским миром закончилась вторая балканская война, которая привела к новой расстановке международных сил. Ослабленная Турция и разгромленная Болгария отходили в лагерь Тройственного союза, Сербия и Черногория оставались в лагере Антанты, Греция, получившая с помощью Франции значительные территории, и Румыния занимали колеблющуюся позицию. Балканские войны не привели к мировой войне, так как великие державы еще не были к ней готовы.

Особенно важное значение в канун первой мировой империалистической войны приобрел вопрос об отношении профсоюзов и социалистических партий к войне и милитаризму. Еще в начале XX

в. гедисты и жоресисты решительно осуждали милитаризм и войны. Социалисты и профсоюзы вели антимилитаристскую пропаганду, которая находила распространение не только среди трудящихся, но и в некоторых интеллигентских и мелкобуржуазных кругах.

После объединения партии в вопросе об отношении к войне и милитаризму стали намечаться три течения: оппортунистическое большинство (жоресисты и бланкисты), центристское (гедисты) и «ультралевое» (эрвеисты). Ни Жорес, ни Гед, ни Вайян не рассматривали вопросы войны и милитаризма с единственно правильной, марксистской точки зрения.

Гедисты не понимали необходимости борьбы против надвигавшейся опасности мировой войны. Они не только не разъясняли рабочему классу ее империалистический характер, поскольку сами его не поняли, но и считали ненужной антимилитаристскую деятель-, ность на том основании, что войны при капитализме неизбежны, и следовательно, нужна борьба против капитализма, а не против милитаризма. Эту мысль Гед высказывал на конгрессах в Лиможе и Нанси, а также на Штутгартском конгрессе II Интернационала в 1907

г.595

«Ультралевые» позиции отстаивал Гюстав Эрве, который требовал борьбы с военной опасностью и призывал «ответить на всякое объявление войны, откуда бы оно ни исходило, военной забастовкой и восстанием» 596. Критикуя эту резолюцию, В. И. Ленин писал: «...приняв эрвеистскую тактику, пролетариат обрек бы себя на бесплодную работу: всю свою боевую готовность (ведь говорится о восстании) он употребил бы на борьбу с следствием (войной), оставляя существовать причину (капитализм)» 597. Совершенно ошибочным было также утверждение Эрве, будто пролетариату безразлично, в каком отечестве он живет. «Пролетариат,— подчеркивал В. И. Ленин,— не может относиться безразлично и равнодушно к политическим, социальным и культурным условиям своей борьбы, следовательно, ему не могут быть безразличны и судьбы его страны. Но судьбы страны его интересуют лишь постольку, поскольку это касается его классовой борьбы, а не в силу какого-то буржуазного, совершенно неприличного в устах с.-д. «патриотизма»» ио. Перед самой войной Эрве отказался от своих взглядов и с первых дней войны стал ультрашовинистом.

Несмотря на то, что лидеры социалистов продолжали призывать к борьбе против милитаризма и войны, в действительности они все больше сосредоточивали свое внимание на парламентских формах деятельности и сами начинали постепенно переходить на позиции буржуазного патриотизма. Французские социалисты занимали очень нечеткие позиции в период балканских войн 1912— 1913

гг. Призывая пролетариат протестовать против вмешагель- ства держав в эти войны, реформисты вместе с тем считали необходимым заключение соглашения между Англией, Францией и Германией598. Гедисты в своем журнале «Сосиалисм» вообще почти не касались этой проблемы.

Но революционные тенденции в рабочем и социалистическом движении, развивавшиеся в стране в это время и связанные с подъемом стачечной борьбы, вызвали к жизни массовое выступление против балканских войн. Особенно внушительной была 100- тысячная демонстрация 17 ноября 1912 г. в Париже. В других городах Франции состоялись народные антивоенные демонстрации. «Вероятно еще долго,— писала газета «Правда»,— Париж будет вспоминать этот красный день 17 ноября» 599. Антивоенные настроения народа с новой силой проявились в 1913 г., когда встал вопрос о продлении срока военной службы.

В связи с приближением войны буржуазия стремилась найти человека, способного подготовить страну в морально-политическом и военно-техническом отношении к надвигавшейся схватке. Не случайно поэтому в январе 1913 г. президентом республики был избран Раймон Пуанкаре 600. Хотя в палате было радикальное большинство и наряду с Пуанкаре был выдвинут радикальный кандидат Паме, Пуанкаре получил большинство голосов благодаря поддержке правых депутатов. В третьем туре Паме получил 323 голоса, а Пуанкаре только 309. Пуанкаре отказался от требования Комба и Клемансо снять свою кандидатуру в пользу Памса и в четвертом туре, после закулисного сговора, был избран 429 голосами. «...Карьера Пуанкаре,— говорил В. И. Ленин,— типичная карьера буржуазного дельца, продающего себя по очереди всем партиям в политике и всем богачам «вне» политики» 601.

Став президентом, Пуанкаре прежде всего занялся политической подготовкой страны к войне. «Для французского правительства,— говорил он русскому послу,— весьма важно иметь возможность заранее подготовить французское общественное мнение к участию Франции в войне»602. Второй важнейшей задачей нового президента республики была военно-техническая подготовка Франции к войне, которая выразилась в увеличении срока военной службы.

Подготовку к проведению закона о трехлетней военной службе Пуанкаре начал еще будучи премьер-министром. Став президен том, Пуанкаре 4 марта 1913 г. созвал Высший военный совет, который единогласно высказался «в пользу трехлетней воинской повинности, для всех абсолютно одинаковой и без всяких

146

ЛЬГОТ» . 6

марта военный министр внес на утверждение парламента срочно разработанный законопроект. В нем предусматривалось увеличение численного состава французской армии в мирное время примерно на 160 тыс. человек и немедленное применение нового срока службы с оставлением в армии солдат призыва 1911 г.603 В борьбу за проведение закона сразу включилась буржуазная пропаганда. Газеты самых разнообразных направлений требовали новых ассигнований на армию и закона о трехлетней военной службе.

В 1913 г. Объединенная социалистическая партия и ВКТ выступили против закона о трехлетней военной службе, рассматривая его как братоубийственный шаг, ведущий к новой войне. Против нового закона в Париже и в провинции прошло несколько крупных стихийных демонстраций. В середине мая начались волнения среди солдат. Они охватили парижский гарнизон и десятки полков на германской границе, например в Туле, Бельфоре и др. Солдаты демонстрировали по улицам городов под лозунгом «Долой трехлетнюю службу!», пели «Интернационал» и «Слава 17-му полку».

Решительно боролся против закона Жан Жорес. Руководимая им газета выделила специальный раздел «Против трехлетней военной службы», в котором призвала всех подписать «Народную петицию протеста» 604 и помещала сведения о ходе народной борьбы по всей Франции. Одновременно против нового закона активно боролись во главе с Жоресом депутаты социалистической партии в самом парламенте. Жорес выдвинул свой проект об уменьшении срока казарменной службы и военном обучении молодежи, составленный на основе его книги «Новая армия». В свою очередь Вайян выдвинул проект о всеобщем вооружении народа и замене

и ос» 140 Т Т

постоянной армии народной милициеи . Но эти, как и другие проекты социалистов были отклонены. Эта энергичная кампания против трехлетней военной службы значительно повысила авторитет социалистической партии в самых широких массах.

Положение в стране складывалось столь напряженное, что но вый премьер-министр Луи Барту (21 марта — 3 декабря 1913 г.) готовил жестокие репрессии не только против солдат, но и против социалистов и ВКТ, которую он даже грозил распустить в связи с поддержкой, оказанной Конфедерацией антимилитаристской деятельности учителей.

Несмотря на мощную кампанию протеста, 19 июля закон о трехлетней военной службе был принят палатой. Социалисты, однако, добились, что призывники 1911 г. не были оставлены на третий год.

1914 год характеризовался обострением напряженности во внутренней жизни Франции. Учитывая полевение масс, партия радикалов еще на съезде в 1913 г. избрала Жозефа Кайо своим новым председателем и выдвинула в программе требования об отмене закона о трехлетней военной службе и о введении прогрессивноподоходного налога. Министр финансов в кабине.те Думерга Жозеф Кайо при обсуждении бюджета на 1914 г. предложил установить налог в размере 2,5% на капиталы, превышающие 30

тыс. фр. Эта мера должна была дать правительству 190 млн. фр. в год. Предусматривавшийся, кроме того, налог на ренту дал бы дополнительно еще 150 млн. фр.605 Бюджетная комиссия палаты приняла предложение Кайо, но сенат категорически отверг его.

Правые партии — выразители интересов финансовой олигархии, резко выступая против налогов на ренту и капитал, начали травлю Кайо. Особенно отличался на этом поприще редактор газеты «Фигаро» Кальметт. 13 марта 1914 г. «Фигаро» опубликовала компрометирующие Кайо личные документы. Доведенная до отчаяния, жена Кайо 17 марта, явившись на свидание с Кальметтом, убила его. Кайо вышел в отставку 606.

Выборы, проходившие 26 апреля и 10 мая 1914 г., показали значительный сдвиг влево. Они ознаменовались победой социалистической партии, собравшей 1385 тыс. голосов и получившей 102 места в новой палате; радикалы получили 136 мест, независимые социалисты и республиканцы-социалисты — 30 мест. Таким образом, левые партии располагали в новой палате 268 местами из 602. Реакционные партии собрали всего 42 места. Буржуазные партии центра все вместе получили 290 мест. Но партии центра не составляли единой компактной группы и фактически по большинству вопросов стояли на правых позициях.

Все 102 депутата-социалиста в новой палате голосовали против кабинета Вивиани, поскольку он согласился с законом о трехлег- ней военной службе. Жорес еще раз выступил в палате против этого закона. Социалистическая фракция голосовала и против предоставления правительству займа в 805 млн. фр., предназначенного на подготовку к войне. 14

и 15 июля в Париже проходил чрезвычайный конгресс социалистической партии, на котором Жорес повел за собой основную часть делегатов. За его предложение о всеобщей стачке против войны было подано 1690 мандатов, а за предложение Жюля Геда, высказавшегося против стачки, только 1174 мандата. Партийные массы видели во всеобщей стачке средство активной борьбы против войны. Незадолго до конгресса, на конференции социалистов департамента Сена 364 голосами против 58 была принята резолюция о необходимости «пропагандировать всеобщую стачку в качестве решительного средства борьбы с опасностью войны». Активная антивоенная деятельность Жореса вызывала тревогу среди правящих классов.

#

Агадирский кризис и балканские войны значительно усилили международную напряженность. Оба враждебных империалистических лагеря готовились к войне.

Впереди в этой безудержной гонке вооружения шла Германия. Ее представители требовали реванша за марокканское поражение. Жюль Камбон уже слал тревожные донесения в Париж о воинственных настроениях в Германии. 27 марта 1911 г. рейхстаг принял закон об увеличении вооруженных сил. 14 июня 1912 г. новый закон дополнил военную программу Германии. В результате численность германской армии в мирное время доводилась до 645 тыс.607 Увеличивались военно-воздушные части и строительство военно-морского флота. Документы свидетельствуют, что Германия стремилась закончить все приготовления, чтобы начать войну в 1914 г. Так, русский военный агент в Швейцарии Гурко сообщал в апреле 1913 г.: «Насколько я лично убежден в том, что Германия не допустит войны до начала 1914 года, настолько же я сомневаюсь в том, чтобы 1914 год прошел бы без войны, в том случае, если Россия не успеет своевременно увеличить свои вооруженные силы» 608.

Уже с начала 1913 г. немецкая печать усилила свои враждебные выступления против Франции. Празднование юбилея 1813 г.— освобождение Пруссии от наполеоновского господства — превратилось в антифранцузскую демонстрацию, сопровождавшуюся замалчиванием роли России в освобождении Пруссии. А 7 апреля германский канцлер Бетман-Гольвег произнес вызывающую речь в рейхстаге о вражде германцев и славян и о росте антигерманских настроений во Франции.

Страны Антанты также вооружались быстрыми темпами и готовились к войне. В 1912—1913 гг. во Франции была проведена реорганизация и увеличение армии. Численность французской армии в 1913 г. увеличилась на 31,6%. В 1910 г. расходы на армию, флот и на все вооруженные силы составляли 935 932 тыс. руб.; в 1911 г. они достигли 978170 тыс. руб.; в 1912 г.—1007834 тыс. руб. и в 1913 —1 196 552 тыс. руб.609

Особенно волновало французское правительство неудовлетворительное состояние военной подготовки России. Готовясь к войне, французское правительство рассчитывало на помощь русской армии, без которой, как это все понимали, Франция, конечно, не надеялась победить Германию. Пуанкаре, став президентом, принял срочные меры и оказал непосредственное давление на Россию с целью ускорить ее подготовку к войне. Ей был предоставлен новый заем. Кроме того, в марте 1913 г. послом в Петербург вместо «ничем не примечательного бюрократа»610 Жоржа Луи был назначен Теофиль Делькассе. Это свидетельствовало о чрезвычайном значении, придаваемом во Франции отношениям с Россией.

О подлинных целях нового посольства писал Пуанкаре в личном письме царю. «Доверяя знаменитому политику, специально посвятившему себя изучению международных вопросов,— писал Пуанкаре Николаю II,— миссию представлять себя у вашего величества, правительство Франции искало случая еще раз скрепить союз наших двух сторон... Большое военное усилие, к которому французское правительство намеревается прибегнуть, чтобы поддержать равновесие европейских сил, делает сейчас особенно неотложными соответствующие мероприятия, насчет необходимости которых пришли к соглашению генеральные штабы обеих союзных стран. Г-н Делькассе будет держать в курсе дела ваше величество и свое правительство относительно этих вопросов, как и всех остальных, которые касаются деятельности союза» 611. Дель- кассе пробыл в России на посту всего несколько месяцев. В январе 1914 г. в Петербург был назначен новый посол, Морис Палеолог, бывший начальник кабинета Делькассе в бытность последнего министром.

Каждый новый заем, который Франция предоставляла России, был безусловно выгоден для французских банкиров. Но по мере ослабления царской России французский капитал, предоставляя ей займы, выдвигал все более кабальные требования. Заем 1913 г. оказался очень обременительным, ибо его финансовые условия были гораздо более тяжелыми, чем условия предыдущих займов, предоставленных России.

В декабре 1913 г. в связи с прибытием в Константинополь германской военной миссии Лимана фон Сандерса начался новый международный конфликт. Поскольку явное усиление германского влияния в Турции могло сделать Германию хозяйкой проливов, в Петербурге решительно выступили против миссии Лимана фон Сандерса. Франция в общем соглашалась поддержать Россию, хотя не в ее интересах было содействовать переходу проливов к России. Между двумя союзницами имелись серьезные противоречия по вопросу об их влиянии в Турции. О позиции Франции позже Делькассе писал Палеологу: «Говоря о французских интересах в Турции, действительно было бы трудно указать, где их нет» 612. Французская дипломатия опасалась непосредственных переговоров по вопросу о миссии Лимана, которые велись между Россией и Германией, и старалась сорвать их613. После совместного выступления стран Антанты 16 января 1914 г. конфликт был урегулирован. Лиман был назначен маршалом, освобожден от командования корпусом в Константинополе и не имел в прямом подчинении воинских частей. Но это была лишь формальная уступка требованиям России. По существу Германия сохранила решающее влияние на военные дела в Турции.

Итак, французское правительство накануне первой мировой войны активно к ней готовилось и старалось урегулировать и закрепить в дипломатических документах и соглашениях свои взаимные обязательства как с Англией, так и с Россией. Но германский империализм со своей непрерывно возраставшей агрессивностью обгонял в рооружениях своих противников и вскоре привел Европу и мир к военному конфликту.

стра из их путешествия в Россию, приняло меры, чтобы быть готовым к любым событиям. В поденной записи МИДа России было указано: «Французский посол ио поручению своего правительства заявил министру иностранных дел о полной готовности Франции исполнить, если понадобится, свои союзнические обязательства» 614. В три часа ночи 1 августа Пуанкаре лично сообщил Извольскому, что совет министров еще раз подтвердил свое решение «самым полным образом выполнить обязательства, налагаемые на Францию союзным договором» 615. 1

августа Германия объявила войну России, но Франция, продолжая заверять свою союзницу в верности, не объявляла войны Германии. Правда, в этот день приказом президента республики все французские сухопутные и морские силы были мобилизованы. Днем 1 августа на дверях мэрий появились приказы о мобилизации, во всех церквах и монастырях ударили в колокола 616. Но официально первым днем мобилизации во Франции считается воскресенье, 2 августа. 2

августа немецкие войска вступили в Люксембург, а отдельные части местами перешли французскую границу. И тем не менее ни Франция, ни Германия не объявляли друг другу войны, несмотря на то, что германское командование давно этого требовало, а германский канцлер Бетман-Гольвег уже 1 августа составил текст ноты с объявлением войны Франции.

Германский посол во Франции барон Шён с 24 июля пытался добиться разъединения России и Франции в предстоящем конфликте. 31 июля в 7 часов вечера Шён явился на Кэ д’Орсе, сообщил о германском ультиматуме России и предложил французскому правительству сохранять нейтралитет в случае войны Германии с Россией. Предложение носило ультимативный характер: Шён заявил, что срок ответа—13 часов следующего дня617. При этом Шён умолчал, что получил инструкции из Берлина в случае согласия Франции на нейтралитет «заявить французскому правительству, что в качестве залога нейтралитета мы должны требовать передачи крепостей Туля и Вердена, которые мы заняли бы»618. Согласие на эти требования означало бы добровольную капитуляцию Франции.

В назначенный срок Шён явился к Вивиани, который отказался обещать нейтралитет Франции, но и не объявил о войне на стороне России, не желая представлять Францию виновницей войны с Германией. Несмотря на вызывающий характер своих требований, Шён в свою очередь не заявил о войне и даже не взял свои паспорта. Он явно искал повода для разрыва отношений с Францией в такой форме, которая позволила бы объявить ее виновницей войны. Но французское правительство принимало все меры, чтобы не дать ни малейшего повода противнику, и само не объявляло войны, продолжая проводить мобилизацию.

Наконец, уступая требованиям генерального штаба, германское правительство вынуждено было взять на себя инициативу объявления войны Франции. 3 августа в 18 часов 45 минут Шён явился к Вивиани и объявил войну Франции под предлогом, будто французские летчики сбросили бомбы на немецкие железнодорожные пути в районе Нюрнберга. Не выслушав возражений Вивиани, Шён вернулся в посольство и спустя полчаса советник германского посольства вручил французам официальную ноту. «Ввиду указанных ранее агрессивных действий,— говорилось в этом документе,— Германия считает, что она находится в войне с Францией по вине последней» 619. Война считалась объявленной в 19 часов 30 минут 3 августа. В тот же день германское посольство выехало из Франции.

Предлог для объявления войны, изобретенный немцами, был неправдоподобен и фактами не подтверждался. «Когда 3 августа 1914

г.,— писал позже бывший германский канцлер Бюлов,— за объявлением войны России последовало объявление нами войны Франции, это было мотивировано ложными основаниями. Французам было нетрудно доказать, что французские летчики не бросали никаких бомб на железнодорожный путь Нюрнберг — Инголь- штадт» 620.

Чем объяснялось такое упорное нежелание Франции и Германии первыми объявлять войну? Подлинная причина этого заключалась в стремлении обмануть народные массы и представить войну империалистическую войной справедливой. Необходимость участия в войне многомиллионных народных масс заставляла буржуазию учитывать моральный фактор. В этом смысле первая мировая империалистическая война систематически подготовлялась задолго до ее начала. «Громадный, чудовищный аппарат лжи и хитросплетений,— писал В. И. Ленин,— был пущен в ход ... чтобы заразить массы шовинизмом» 621.

Однако рабочий класс был настроен против войны. В конце июля начались антивоенные выступления французского пролетариата, против которых правительство приняло решительные меры. 26

июля официальный орган ВКТ «Батай синдикалист» напечатал крупным шрифтом: «На всякое объявление войны трудящиеся должны немедленно ответить революционной всеобщей забастовкой». На 29 июля намечался антивоенный митинг в Париже, но он был запрещен правительством 622. 30 июля были арестованы 100 социалистов и анархо-синдикалистов, активно боровшихся против войны и участвовавших в антивоенных манифестациях 623. Но не так легко было справиться с Жоресом, который решительно отказывался от всех предложений войти в правительство и прекратить борьбу против войны. Он призывал пролетариат всех стран к единству и выражал уверенность в его будущей победе. 25

июля Жорес произнес в Вез, рабочем квартале Лиона, перед избирателями свою последнюю речь, ставшую его политическим завещанием. Гневно обрушившись на тайную дипломатию капиталистических держав, в том числе Франции, он призывал бороться против надвигающейся войны. «Граждане,— говорил он,— если буря грянет, мы, социалисты, тотчас же примем меры, чтобы спасти всех нас от преступления, которое совершают наши правители, а пока, если у нас есть какие-либо средства, если у нас остается еще хотя несколько часов, мы удвоим усилия, чтобы предотвратить катастрофу». Единственным шансом сохранить мир оставалось, по мнению Жореса, «объединение всех своих сил пролетариатом» Франции, Англии, Германии, Италии и России и их борьба против войны 624.

Поведение Жореса вызывало яростную ненависть националистически настроенных буржуазных кругов. В июльских номерах некоторых реакционных газет, например «Пари-Миди», почти открыто призывали к убийству Жореса, клеветнически заявляя, что он «продался немцам» и «губит национальное дело». Руководимая Шарлем Моррасом «Аксьон франсез» писала: «Мы никого пе хотим призывать к политическому убийству, но пусть г-н Жорес трепещет».

Опасаясь массового антивоенного выступления, 27 и 28 июля военный министр Мессими потребовал ареста виднейших деятелей социалистического и профсоюзного движения на основании заблаговременно составленного особого «списка Б», включавшего 3

тыс. имен, а министр внутренних дел Мальви попытался договориться с лидерами социалистов и профсоюзов о поддержке ими правительства. 29 и 30 июля Мальви начал тайные переговоры по этому вопросу.

Но не было никакой надежды договориться с наиболее популярным лидером социалистов Жаном Жоресом. 28 июля социалисты потребовали созыва палаты для обсуждения вопроса о войне. 31

июля Жорес в сопровождении друзей отправился на Кэ д’Орсе к Вивиани с целью уговорить его предотвратить войну. Жореса принял Абель Ферри. Жорес заявил ему, что социалисты будут продолжать борьбу против войны. «Люди слишком возбуждены...— предостерег его Ферри.— Вы рискуете, может случиться самое худшее». На это Жорес ответил: «Хуже войны ничего не будет!» 625 Вечером, как обычно, Жорес отправился обедать в кафе «Круассан» на углу улицы Монмартр. Неожиданно раздались два выстрела. Стреляли с улицы через открытое окно. Направленные в затылок пули смертельно ранили Жореса. Его убийца роялист Рауль Виллен был оправдан в марте 1919 г. Подлое убийство из-за угла заставило замолчать народного трибуна, которого так опасалась французская буржуазия.

Но правящие классы Франции старались договориться с рядом лидеров социалистов и Конфедерации труда и использовали убийство Жореса в своих целях. 1 августа Мальви уже беседовал с Жуо и другими социалистическими и профсоюзными лидерами и предложил им войти в состав правительства, на что тогда они не решились из опасения вызвать недовольство народных масс, все еще стоявших за всеобщую стачку против войны. Но тем не менее переход социалистических и профсоюзных вождей на позиции социал-шовинизма уже произошел. Революционно настроенные массы трудящихся были дезориентированы, что способствовало быстрому распространению шовинизма. Активность масс резко упала.

2 августа в парижском зале Ваграм состоялось закрытое собрание представителей социалистической партии, обсуждавшее единственный вопрос — о войне. Резко сказалось отсутствие Жореса. Секретарь партии Дюбрейль в своем выступлении признал войну справедливой для Франции: «Печальная судьба насильно приводит нас к оборонительной войне»,— заявил он. Вслед за ним в духе шовинизма высказались Вайян, Лонге, Компер-Морель, Самба и др. 626 Старый бланкист Эдуар Вайян, еще недавно выступав ший за всеобщую стачку против войны, опубликовал статью, в которой призывал социалистов выполнить до конца свой долг солдата «ради Франции, ради Республики, ради Человечества!» С начала войны и Жюль Гед перешел на позиции оборончества, а затем вместе с Марселем Самба вступил в буржуазное правительство.

2 августа руководство ВКТ тоже открыто перешло на позиции социал-шовинизма, предав интересы пролетариата, превратившись в прислужников буржуазии. В изданном ВКТ манифесте руководство перекладывало вину за свое предательство на плечи трудящихся масс, не сумевших, по его мнению, проявить единодушия в (эорьбе против войны. Измена руководства ВКТ имела крайне отрицательные последствия для французского народа, она ослабила рабочее движение и способствовала усилению капиталистической эксплуатации. Лидеры социалистов и ВКТ помогли французской буржуазии даже похороны Жореса превратить в патриотическую манифестацию.

После смерти Жореса руководство газеты «Юманите» перешло к Пьеру Реноделю. Это знаменовало резкий поворот в ее политической линии, она превратилась в одну из многих социал-шо- Бинистических газет. 4 августа в ее передовой, написанной Ре- ноделем, говорилось, что все социалисты будут голосовать за военные кредиты, требуемые правительством.

В тот же день это и произошло на торжественном объединенном заседании французской палаты депутатов и сената. Это чрезвычайное заседание было проведено как яркая демонстрация «единства» французской нации 15. Социалисты вместе с депутатами других партий единогласно голосовали за военные кредиты, введение военного положения и цензуры, т. е. за уничтожение тех буржуазно-демократических свобод, которые существовали в стране до войны. Продемонстрировав наличие «национального единства», парламент отсрочил свои заседания на неопределенное время.

Благодаря измене социалистов и лидеров профсоюзного движения французская буржуазия с легкостью провела всеобщую мобилизацию. Вопреки пессимистическим предположениям французских военных, на сборные пункты не явилось всего от 1 до 3% мобилизованных.

Во Франции целью войны была объявлена защита независимости страны, свободы и прав всех народов Европы. В действительности же вопрос о том, какая группа империалистических держав нанесла первый военный удар, или первая объявила войну, не имел значения при определении тактики социалистов. Фра-

10 «Annales de la Chambre des Deputes. II Legislature. Debats parlementaires. Session de 1914», t. II. Paris, 1915, p. 906—907. зы о защите отечества, об оборонительной войне были обманом народа, служили лишь прикрытием ее подлинных целей.

Административный аппарат Французской объединенной социалистической партии, ВКТ, кооперативных и муниципальных организаций был поставлен на службу буржуазной пропаганды шовинизма. Значительная часть народных масс была настроена против войны, но оказалась не подготовленной к революционной антивоенной борьбе. Антимилитаристская пропаганда до 1914 г. колебалась между бесплодным анархизмом, эрвеизмом и мелкобуржуазным пацифизмом реформистов. Даже те из левых СФИО и синдикатов. которые возмущались предательством реформистов и центристов, в начале войны не нашли в себе силы, особенно после убийства Жореса, громко заявить о своем протесте.

Вследствие измены социалистов французский рабочий класс был временно дезорганизован. Но в массе своей он остался верен принципам интернационализма и классовой борьбы 627. Перед ним стояла задача создания своей пролетарской марксистской партии, партии нового типа. После краха II Интернационала, проявившегося не в разрыве международных связей, а в измене вождей социал-демократических партий идеям революционного социализма, единственной партией, оставшейся до конца верной пролетарскому интернационализму и выдвинувшей правильные лозунги борьбы, была партия большевиков. «Превращение современной империалистской войны в гражданскую войну,— писал В. И. Ленин,— есть единственно правильный пролетарский лозунг, указываемый опытом Коммуны...» 628

<< | >>
Источник: А. З. МАНФРЕД (отв. редактор) В. М. ДАЛИН и др.. История Франции т.2. 1973

Еще по теме ПРЕДВОЕННЫЕ ГОДЫ:

  1. ЖУРНАЛ «СТУДЕНЧЕСКИЙ МЕРИДИАН»: ТРАНСФОРМАЦИЯ ТИПА ИЗДАНИЯ (1924-1990 гг.) Ю. Носова Ростовский государственный университет
  2. 3. Внутренняя политика СССР в последние годы жизни И.В. Сталина
  3. 6. Культура и общественные процессы в первые послевоенные годы
  4. 2. Значение ленд-лиза в оснащении вооруженных сил СССР
  5. Жаркое лето 1929 года. Повтор приёма Яши Свердлова
  6. ФОРСИРОВАННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО СОЦИАЛИЗМА (КОНЕЦ 1920-х - 1930-е ГОДЫ)
  7. СССР В КОНЦЕ 1930-х - НАЧАЛЕ 1940-х ГОДОВ
  8. ГУЛАГ в годы войны
  9. 16.1. СТАНЦИИ И УЗЛЫ
  10. ПРЕДВОЕННЫЕ ГОДЫ
  11. ГЛАВА 1 ГОЛ 1786-й. Соседство лвух империй. Курилы. Сахалин. Пекин. Корея
  12. III. Иоахим фон Риббентроп под судебным микроскопом Виноторговец приходит на Вильгельмштрассе
  13. Достижения советского социализма
  14. ОБЗОР КОЛЛЕКЦИИ ДОКУМЕНТОВ Г.В. ВЕРНАДСКОГО В БАХМЕТЕВСКОМ АРХИВЕ БИБЛИОТЕКИ КОЛУМБИЙСКОГО УНИВЕРСИТЕТА В НЬЮ-ЙОРКЕ
  15. 1953 год
  16. Очерк четырнадцатый ЭТНОСОЦИАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ В МИРЕ СОЦИАЛИЗМА*