<<
>>

Преступность среди высших классов

Разновидность преступности, которую большинство газет упорно игнорирует,— это «преступность людей в белых воротничках», как ее назвал покойный профессор Индианского университета Эдвин X.

Сазерленд (1883—1950). Сазерленд известен как «патриарх американских криминалистов». В свое время он занимал пост президента Американской социологической ассоциации, а в университете возглавлял кафедру криминалистики. На основе его исследований, так же как на основе исследований Пастера, возникла, хотя и меньшего масштаба, всемирно известная школа ученых, специализирующихся в этой области.

Подобно другим криминалистам, Сазерленд интересовался причинами преступности, относительно которых существует много разноречивых и непримиримых теорий. Исследовав эти теории, он доказал их несостоятельность. На Сазерленда, как на социолога, еще в 1925 г. произвел большое впечатление тот факт, что свыше 98% тюремных заключенных принадлежит к низшим классам, а менее 2% — к высшим. Пытаясь объяснить это несоответствие, криминалисты разработали две теории: согласно одной, преступность порождается бедностью; согласно другой, преступность вызывается психическими болезнями.

Однако Сазерленд не считал убедительными ни ту, ни другую. Прежде всего он отметил тот факт, что состоятельные люди, не обнаруживающие никаких симптомов душевных заболеваний, совершают действия, которые все расценивают как серьезные преступления (убийства, например); затем он отметил то обстоятельство, что большинство бедных отличаются крайним законопослушанием. А если бедность не служит причиной преступности, то этим нельзя объяснить и установленный факт, что большинство заключенных — люди очень бедные.

Стремясь найти более исчерпывающее объяснение, Сазерленд после длительного изучения проблемы пришел к заключению, что преступность (не считая преступлений, совершаемых в состоянии аффекта)—это не что иное, как усвоенное от кого-либо поведение, отклоняющееся от некой ус

тановленной нормы.

Такое поведение усваивается различными путями; одним из них может быть непосредственное общение с властными личностями, которые диктуют и утверждают образ действий, отклоняющийся от нормы. Так возникла дифференциально-ассоциативная теория Сазерленда. В своих действиях преступник руководствуется вместо общепринятой иной нормой поведения в соответствии с наставлениями тех, от кого он зависит; во всех социальных слоях, как правило, старший наставляет младшего. Сазерленд не исследовал вопрос о том, почему одни личности оказываются способными наставниками, а другие — нет.

Между тем, если теория Сазерленда верна, она может объяснить преобладание бедных среди тюремных заключенных лишь в том случае, если допустить, что только бедных обучали отклоняющемуся от принятой нормы образу действий. Чем же объясняется это преобладание? И почему некоторых состоятельных правонарушителей заключают в тюрьму, а других оставляют на свободе?

После обстоятельных исследований Сазерленд установил, что законы пишутся и исполняются с различными акцентами. В целом преступления, причиняющие ущерб собственности или владельцам собственности, хотя такие преступления могут быть совершены и по отношению к лицам, не имеющим собственности, обычно влекут за собой гораздо более жестокую кару, нежели преступления другого рода.

Как установил Сазерленд, большинство преступлений, совершаемых представителями высших социальных слоев, за исключением преступлений, официально объявленных вне закона, рассматривалось в специальных административных судах. Эти преступления представляли собой преимущественно разновидность мошенничества или тайного сговора. В тех случаях, когда они совершались против широкой публики, они влекли за собой относительно легкое наказание, редко — тюремное заключение. Приговоры таким преступникам часто тщательно формулировались таким образом, чтобы их не опозорить. Однако преступления представителей низших классов, связанные с насилием и прямым воровством или с тем и другим вместе, влекли за собой приговоры, предусматривавшие жестокое физическое наказание и содержавшие позорящие выражения, иногда столь позорящие, что сами жертвы преступлений не решались их употреблять, например «изнасилование» и «вымогательство».

Даже тогда, когда устанавливалась виновность представителя высшего класса в совершении позорного преступле

ния и когда ему уже надлежало вынести приговор, обнаруживалось существенное отличие в формулировках, употребляемых судьей. При слушании дела обвиняемого из низших классов судья часто выражался весьма резко, применял такие беспощадные эпитеты, что подсудимый опускал голову, а его запуганные родственники рыдали. Когда же в уголовном суде признавали виновными в использовании почты для обмана широкой публики людей из высшего класса, судья обращался к ним примерно так (как цитирует Сазерленд): «Вы люди деловые, опытные, утонченные и культурные, с великолепной репутацией и положением в деловых кругах и в обществе». На деле же они были, как выяснялось в ходе судебного процесса, преступниками. Эта разница в поведении судей проявляется часто. Жестоко порицая представителей низших классов, судьи настраиваются на печальный, меланхолический, грустно-философический лад, когда выносят приговор людям из высшего класса. (Впрочем, ничего странного в этом нет, поскольку и судья и подсудимый в данном случае принадлежат к одному и тому же классу, могли учиться в одном и том же учебном заведении и состоять членами одних и тех же клубов.) Судить представителя высшего класса — это печальная необходимость для судьи в отличие от тех приятных процессов, когда он может сказать какому-нибудь презренному типу, только что осужденному за вооруженное ограбление: «Я приговариваю тебя к 20 годам каторжных работ».

Когда Сазерленд копнул поглубже, он обнаружил, что вопреки господствовавшим представлениям многие люди из высших классов совершили преступления, за которые правительство считает их ответственными. Но были приняты специальные меры, чтобы большинство этих дел провести с максимальными предосторожностями, а многие дела завершились наказанием в виде легкого шлепка.

Причины такого дифференцированного подхода к формулированию и применению закона объяснить нетрудно. Люди, представшие перед судом, принадлежали к тому классу, который играет решающую роль в правительстве и поддерживает находящиеся у власти политические партии. Это, по существу, их собственное правительство и их собственные политические партии, выполняющие роль управляющих их же делами.

Сазерленд очень четко характеризует исторический процесс, породивший огромное число преступлений всех видов в современном обществе — в его высших и низших классах.

«После исчезновения титулованной аристократии, — пишет он, — элиту образовали бизнесмены, и богатство начали почитать превыше всяких других достижений; бедность же по логике вещей стали считать позором. Богатство отождествлялось с личными заслугами, а последние демонстрировались широкой публике в форме бросающегося в глаза пользования материальными благами. В погоню за символами роскоши, беззаботной жизни и преуспеяния, подстегиваемую юстязанием в потреблении и конкуренцией в сбыте потребительских благ, включились все классы общества, и скромный образ жизни уже никого не удовлетворял... Преступность неизбежно должна приобрести крупные масштабы при такой социальной системе, когда большое значение придается успеху — накоплению личного богатства — и относительно малое значение придается добропорядочным способам и средствам достижения этой цели. При таком социальном устройстве общепринятые «правила игры» могут быть хорошо известны тем, кто их нарушает, однако эмоциональные мотивы, лежащие в основе подчинения правилам, подавляются преобладающим здесь мотивом — стремлением к успеху».

То, что Сазерленд назвал преступностью людей в белых воротничках, не означает, что он открыл какой-либо новый вид преступности, не означает оно также расширение рамок самой категории преступности. Сазерленд употребил выражение «белые воротнички» в том же смысле, в каком его употребил Альфред П. Слоун в книге «Автобиография работника в белом воротничке». Понятие «преступность людей в белых воротничках» просто означает преступления, которые могут совершать лишь люди, принадлежащие к высшему, почитаемому, избранному и социально привилегированному классу. Поскольку эти преступления не регистрируются полицией, они мало интересуют узколобые, опирающиеся на данные полиции газеты; эти преступления регистрируются в специальных административных органах.

Сазерленд впервые сформулировал свою теорию в 1939 г. в выступлении на собрании Американской социологической ассоциации. В дальнейшем он опубликовал серию монографий, а в 1949 г. книгу «Преступность среди людей в белых воротничках». Эта книга теперь уже признана классической работой в области социологии и, по мнению некоторых специалистов, стоит в одном ряду с такими работами, как «Самоубийство» Эмиля Даркхейма и, быть может, даже «Протестантская этика и дух капитализма» Макса Вебера. Всем,

кто хочет понять сущность американского общества, так же как и сущность преступности и современной криминалистики, необходимо прочитать эту книгу.

«Основное содержание данной книги,— заявляет Сазерленд,— сводится к следующему: лица, принадлежащие к высшим классам, занимаются широкой преступной деятельностью; их преступная деятельность отличается от преступной деятельности людей из низших социальных классов главным образом тем, что к ним применяют иные административные процессуальные нормы; с точки зрения причин преступности эти различия в административных процессуальных нормах не имеют значения. В наше время туберкулез лечат стрептомицином, однако причины заболевания туберкулезом были теми же самыми и тогда, когда его лечили припарками и кровопусканием».

Сазерленд признает комбинацию из двух абстрактных критериев, используемую правоведами для определения преступления: установленной законом характеристики деяния как социально вредного и предусмотренного законом наказания для этого деяния.

Сазерленд четко устанавливает, что преступления людей в белых воротничках обходятся обществу гораздо дороже, чем те преступления, относительно которых принято говорить, что именно они составляют «проблему преступности». Преступления, совершаемые преимущественно состоятельными и богатыми людьми в процессе управления своей собственностью, включают: присвоение чужой собственности; большинство случаев крупных мошеннических операций; нарушение свободы торговли; обман в рекламных объявлениях и при продаже ценных бумаг; нарушение патентного права, авторского и издательского права, присвоение торговой марки; промышленный шпионаж; незаконные сделки в трудовых отношениях; нарушение военных предписаний; обман доверия; тайные скидки и уступки; коммерческий и политический подкуп; фиктивные сделки; ложные балансовые отчеты; ложные рекламации; нарушение договорных условий о качестве изделий; запрещенные формы монополии; фальсификация данных для исчисления подоходного налога; фальсификация пищевых продуктов и лекарств; раздувание отчетов о расходах; применение недоброкачественных материалов; махинации с рыночными ценами; незаконное установление фиксированных цен; фальсификация товарных этикеток; использование фальшивых мер и весов; манипуляции с внутренними расчетами в корпорации и т. д. и т. д.

За исключением представления ложных данных для налогообложения, простой человек не в состоянии совершить ни одного из этих преступлений.

Различие между преступлениями людей в белых воротничках и преступлениями простых людей заключается в большинстве случаев в том, что преступник в белом воротничке обычно не применяет физическое насилие; он прибегает главным образом к темным махинациям, обману или тайному сговору. Однако при осуществлении незаконных операций в трудовых отношениях с помощью своих агентов он часто применяет насилие, приводящее к гибели рабочих. Кроме того, некоторые ненасильственные формы совершаемых им преступлений могут иметь тяжелые, даже роковые физические последствия, например в результате фальсификации или неправильного приготовления пищевых продуктов и лекарств.

«С точки зрения воздействия на частную собственность и социальные институты преступники в белых воротничках представляют для общества гораздо большую опасность, нежели все другие категории преступников», ибо их грабительские деяния постепенно подрывают нравственные устои и ведут ко все большей дезорганизации общества. Последствия крупных мошеннических операций с акциями, банковских афер и фальсификации пищевых продуктов и лекарств особенно остро ощущают широкие слои населения. Большое число преступлений, наносящих ущерб огромным массам людей, преступлений, многие из которых даже не рассматриваются в суде, влекут за собой широкое распространение массового цинизма и увеличение числа правонарушений со стороны простого народа. В конце концов такой порядок вещей дает основание утверждать, что «для богатых существует один закон, а для бедных — другой». Ставится под сомнение само правительство, создается атмосфера для возникновения анархии, которая иногда уже проявляется в виде массовых беспорядков.

Столь же серьезным последствием преступности людей в белых воротничках, которое Сазерленд не отмечает, но которого я позднее коснусь, является то обстоятельство, что попытки замолчать, скрыть, преуменьшить и оправдать преступность людей в белых воротничках вообще и ее отдельные проявления предпринимаются всей массовой информацией, подрывают свободу открытой дискуссии и даже подавляют критическую инициативу многих исследователей.

Как отмечает Сазерленд, законы, относящиеся к преступ

ности людей в белых воротничках, направлены на «сокрытие преступности поведения» и, следовательно, не укрепляют общественные нравы, как это делают другие законы.

Сазерленд тщательно изучил законы и выделил как те из них, где преступность людей в белых воротничках четко признана преступностью, так и те, в которых она лишь туманно подразумевается таковой. Преступность людей в белых воротничках выражается в преступлениях, совершаемых как отдельными лицами, так и корпорациями, причем в большинстве случаев последними, выполняющими роль передаточного механизма в широко распространенной практике планирования незаконных операций. Эти преступления совершаются против небольшого числа лиц в какой-либо определенной отрасли деятельности или против широкой публики; они редко принимают форму преступления одного лица против другого. Отдельные лица в белых воротничках совершают лишь такие преступления, как присвоение чужой собственности и мошенничество, и в таком случае они подпадают под действие законов, которые четко характеризуют их как преступников.

Однако существует много новейших законов, возникших в связи с появлением машинной техники и современной корпорации.

Прежде всего это антитрестовские законы — закон Шермана, поправка к этому закону, учредившая Федеральную торговую комиссию, закон Клейтона и другие поправки. Закон Шермана предусматривал применение уголовного права, а различные поправки к нему четко определяли нарушение его положений как преступление. Эти поправки входят преимущественно в юрисдикцию Федеральной торговой комиссии, которая вправе издавать распоряжения о прекращении какого-либо вида деятельности или требовать приостановить какой-либо образ действий. Если последнее требование не удовлетворяется, издается распоряжение о прекращении деятельности, а если и это распоряжение не выполняется, то может появиться судебное запрещение, нарушение которого карается как неуважение к суду, что предусмотрено в самбм первоначальном законе. Если эти предварительные меры (аналогичные испытательному сроку, применяемому в обычных судах) не возымеют действия, нарушители могут быть подвергнуты штрафу или тюремному заключению за неуважение к суду. Как отмечает Сазерленд, незаконное деяние юридически определяется как преступное не тем фактом, что оно наказано, а тем фактом, что оно

наказуемо. Отсюда следует, что «все решения, принимаемые на основе поправок к антитрестовскому закону, означают решения о том, что корпорации совершили преступления».

Законы против лживой рекламы, призванные защитить интересы конкурентов и потребителей, и Национальный акт о трудовых отношениях, призванный защитить наемных работников от принуждения, свидетельствуют о приспособлении обычного права к современным условиям. Законы против лживой рекламы соответствуют положениям обычного права против мошенничества. Задолго до принятия этих и других законов изначальное обычное право уже выразило свое отрицательное отношение к ограничению торговли, к монополии и недобросовестной конкуренции.

Фальсификация товарных этикеток — разновидность лживой рекламы — определяется в законе о качестве пищевых продуктов и лекарств как преступление. Лживая реклама определяется в законе о Федеральной торговой комиссии как недобросовестная конкуренция и подлежит такому же уголовному преследованию, как и другие нарушения этого закона. Это — мошенничество.

Что касается Национального акта о трудовых отношениях, то «все принимаемые на основе этого закона решения, предусматривающие для своего исполнения применение судебных санкций, — это решения, определяющие, что совершены преступления».

Большинство законов, относящихся к преступлениям людей в белых воротничках, сравнительно с другими законами не носят позорящего подсудимых характера, то есть они не вызывают у широкой публики автоматической реакции порицания. Тот факт, что кого-то осудили за мошенническое использование почты или за ограничение свободы торговли, не выглядит столь отвратительно, как то, что кто-либо осужден за ограбление почтовых ящиков, хотя в первом случае у миллионов людей могли быть незаконно изъяты очень крупные суммы, а в последнем — у отдельного лица мог быть изъяг лишь чек кассы социального страхования.

Между тем преступления людей из низших социальных классов, в большинстве описанные в ежегодных докладах ФБР, несут на себе глубокую печать общественного позора. Они представлены, частично под влиянием газет, как постыдные в глазах общества. Люди, совершившие их, исключаются из респектабельного общества и лишаются части гражданских привилегий.

Большинство преступлений, совершенных людьми в бе

лых воротничках, наказывается гораздо более мягко, чем преступления, которые разбирает полиция. Лишь малая часть преступлений людей в белых воротничках, даже если в каждом из них в отдельности речь идет о суммах, намного превышающих общий годовой объем краж и банковских ограблений, влечет за собой тюремное заключение. Большинство из них карается номинальными штрафами, а за некоторые приговор требует от подсудимого лишь не повторять преступление. В ряде случаев судебный процесс завершается тем, что подсудимый подписывает обязательство прекратить весьма прибыльную незаконную деятельность.

Многие из таких дел сопряжены с трудностью вынесения приговора о тюремном заключении или о казни, так как в качестве подсудимых обычно выступают корпорации. Хотя суды мудро установили, что корпорации — это «лица» и на них распространяются права отдельных лиц на все виды защиты, остается фактом, что корпорацию нельзя заключить в тюрьму или казнить. А заботливый американский конгресс не может, очевидно, из чувства справедливости возложить ответственность за действия корпорации на ее должностных лиц, каждое из которых — совершенно особое лицо. Даже тогда, когда корпорация загребает недозволенный доход миллионами, штрафы, предусмотренные для таких случаев добрейшим конгрессом, кажутся пустяком по сравнению с доходом. Правда, закон Шермана и закон об учреждении Федеральной торговой комиссии содержат положения о судебной ответственности должностных лиц корпораций, преступивших закон; однако практичные люди, занимающие государственные должности, редко прибегали к такому судебному преследованию. Применение положений закона Шермана о судебном преследовании целиком зависит от воли министра юстиции. Они не обязательны и поэтому служат предметом политических махинаций.

<< | >>
Источник: Ф.Ландберг. БОГАЧИ И СВЕРХБОГАЧИ О подлинных правителях Соединенных Штатов Америки. 1971

Еще по теме Преступность среди высших классов:

  1. Преступление против личности
  2. ГОСУДАРСТВЕННОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО И LAISSEZ-FAIRE
  3. ГЛАВА XI РЕВОЛЮЦИОННО- ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ И МАРКСИСТСКАЯ МЫСЛЬ В КАЗАХСТАНЕ В НАЧАЛЕ XX В.
  4. Неожиданно найден новый классовый враг
  5. § 2. ВЫСШИЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ
  6. БОНАПАРТИСТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ
  7. Просоветские/антиперестроечные литании
  8. Преступность среди высших классов
  9. Преступность среди рядовых работников
  10. Преступность современного большого бизнеса
  11. КОММЕНТАРИЙ
  12. УКАЗАТЕЛЬ
  13. Положение Августа после гражданских войн
  14. Рим и Египет
  15. Ludi saeculares
  16. Аукцион ветеранов
  17. Новая Египетская империя
  18. Битва при Акции
  19. Лексикографические трудности дефиниции арго
  20. 1.2. Современные научные подходы к формированию школы как «открытой» социально-педагогической системы