<<
>>

Проклятие Гогенштауфенов: недолговечное правление Генриха и первое междуцарствие (1190-1211)

Краеугольный камень императорского строения не был забран сразу после смерти Барбароссы. Современникам могло казаться, что оно так же крепко, хотя сам камень уже не тот. Генрих VI взошел на престол без какого- либо противостояния; создавалось впечатление, что Германия вылечилась от своих внутренних болезней.
Энергия этого молодого человека, которого отец тщательно готовил к будущей задаче — он знал французский и латынь, писал на этих языках так же свободно, как и разговаривал на них, — могла развернуться за пределы этих слишком узких в его глазах границ ге?пит teutonicum. Его наставник, Годфрид из Витербо, сумел расширить его стремления до размеров вселенной. У него снова появилась идея мирового господства, потому что он был отпрыском «императорской крови», последний представитель которой — возможно, и он сам — встретится в Иерусалиме с Христом, что должен вернуться в Святой город в конце дней. Для воплощения замысла, более похожего на мечту, Генрих VI использовал неукротимую волю. Он не отступал ни перед какой преградой. Жестокий, если это нужно было для достижения намеченного результата; циник с мрачным чувством юмора. Как мало характер сына походил на характер отца! Сицилия сразу привлекла его внимание. Поскольку Вильгельм умер, не оставив после себя детей, наследство переходило Констанции, а следовательно, империи. Это было хорошее наследство, крепкое государство, но нормандцы не желали видеть своим королем тевтонца. Они поставили во главу одного из своих, Танкреда, внебрачного внука Рожера. Генриху не удалось устранить этого конкурента с первого раза. Под стенами Неаполя он проиграл более сильному противнику Папа все-таки короновал сына Барбароссы, но, желая защитить свои права сюзерена на Сицилию, сговорился с Танкредом, который оказался более удобным вассалом, нежели император. Для Генриха положение вещей было незавидным, так как снова появился старый Лев.
Нужно было его умаслить и уступить часть Любека. Но удача внезапно вернулась в императорский лагерь. В 1191 г Леопольд Австрийский захватил Ричарда Львиное Сердце, когда тот возвращался в Англию, поднимаясь вверх по Дунаю. В принципе, крестоносцы были неприкасаемы. Но Генриху до этого и дела не было; более того, он знал, что Филипп-Август обрадовался, увидев своего соперника в затруднительном положении. Ричарда освободили только в обмен на огромный выкуп, регулируемый на месте, и он вынужден был признать себя вассалом Генриха, что приносило империи ежегодный оброк в размере 5 000 ливров. 150 000 марок, внесенных сразу, могли оплатить содержание приличной армии. В 1194 г. Генриха короновали королем Сицилии в Палермо, а семью его соперника вывезли. На следующий день после коронации у него родился долгожданный сын; было бы слишком просто назвать его Фридрих-Рожер, но то, что его первое имя было Константин, уже указывало на неслыханный размах замыслов, которые лелеял его отец; провидица из Трибура предсказала, что императором последних дней будет другой Константин. Оставалось проложить ему дорогу в Святую землю. Генрих VI решил возглавить крестовый поход. Перед отправлением он назначил как в Центральной Италии, так и на Сицилии, верных людей, зачастую министериалов, среди которых был и Марквард Анвейлерский. В Германии ему удалось убедить половину князей отказаться от избирательного характера королевской власти. Взамен он предоставил им наследование их княжеств как по мужской, так и по женской линии, этим статусом уже обладала Австрия, получив эту привилегию от Барбароссы в 1156 г. Таким образом Генрих думал установить одинаковый строй в Германии и Италии. Будущее «императорской крови» было обеспечено. Но папа и слышать не хотел «о присоединении королевства к империи». Его противостояние было настолько упорным, что императору пришлось отступить. От князей он получил только коронацию своего сына, едва тому исполнилось два года, на Рождество 1196 года. Подготовка к крестовому походу завершилась, и Генрих собирался сесть на судно в Мессине, но 28 сентября 1197 г.
его сразила болезнь. Для империи его смерть стала настоящей катастрофой. Ящик Пандоры, закрытый Барбароссой, снова открылся и выпустил тучи напастей. Нескольких месяцев хватило, чтобы разрушить политическое образование, укрепленное волей Гогенштау- фенов. Они попытались залатать трещины, которые когда-то разрушили целостность империи. Снова проявились слабые места, четко выраженные и глубокие, как только князьям стало известно о смерти Генриха VI. Те, кто склонялся к династической преемственности, считали, что следует избрать совершеннолетнего. Королевская власть в руках ребенка будет чисто символической, а ситуация была слишком серьезной, чтобы фиктивный правитель, даже самый очаровательный, мог с ней справиться. Тогда 8 марта 1198 г. они выбрали младшего сына покойного императора, Филиппа Швабского. Этот красивый молодой человек, самый любезный из членов семьи, был, несомненно, очаровательным, но от отца он унаследовал лишь приветливость, остав- 8- 9121 ляя старшему черты, необходимые для руководителя. И вот 9 сентября князья, предпочитавшие избирательный характер имперской власти, выдвинули против Филиппа Оттона, одного из сыновей Генриха Льва. Во время ссылки отца он рос в Англии и получил от короля Ричарда графство Пуату. Он был поистине богатырского роста и уверенно чувствовал себя только в бою. Храбрый до безрассудства, он был лишен внутренней силы, которая закаляет душу от уныния. Его кидало от дерзости к состоянию подавленности. Ни один из соперников не был достаточно сильным, чтобы главенствовать. «И будет две головы под одной короной», — сокрушался миннезингер Вальтер фон дер Фогельвайде. В действительности за двумя соперниками теснились их сторонники. Со стороны Оттона были Кельн со своим архиепископом, тешивший себя возможностью укрепить связи с Англией, в частности коммерческие и финансовые. В противоположность этим торговцам, воины, министериа- лы предоставляли свои услуги только представителям рода Гогенштауфенов. Самые лучшие из этих доверенных лиц упорно боролись, чтобы сохранить для наследника их господина его итальянские владения.
На Сицилии борьба была более тяжелой, так как Констанция выступила против них и договорилась с папским престолом, чей сюзеренитет она признавала, и согласилась сделать папу законным опекуном ее сына. Однако немцев не полностью оттеснили. Маркварду Анвейлерскому удалось даже отвоевать после смерти Констанцы в 1198 г. Палермо, в котором Фридрих-Роджер на протяжении нескольких лет находился под суровой властью матери. Он не смог воспрепятствовать курии провести «возврат имущества», которое, как она утверждала, было неправомерно узурпировано императором. Эта операция была проведена твердой рукой папы Иннокентия III, который взошел на святой престол 8 января 1198 г. Он был в расцвете сил, ему не было и сорока лет, никакие усилия его не отталкивали. «Человек создан, чтобы трудиться, как птица создана, чтобы летать», — говорил он. Благодаря обучению в Париже, а потом и в Болонье он стал отличным теологом и почти таким же отличным знатоком права, чего долгое время не замечали. Ему удавалось избежать ригидности, которая замыкала некоторых интеллектуалов в не подлежащей изменению схематичности. Проницательный наблюдатель за реальностью, он без колебаний лавировал, чтобы достичь своей цели, вопреки ветрам, дующим навстречу, невзирая на средства их достижения. «Окунув руку в смолу, нельзя достать ее чистой», — признавал он. Политика не была его первоочередным заданием. Он хотел вывести церковь из тени на свет, переделать ее под единственно достойную модель, Христа. В этом отношении речь, которую он произнес по поводу Пасхи в 1215 г. на открытии IV Лютеранского собора, очень четко демонстрирует его позицию. Церковь для выполнения своей миссии нуждается в свободе; недопустимо, чтобы Рим попал в окружение империей; ей необходимы простор и гарантия независимости через восстановление ее государств. В конечном счете светская власть, даже имея некоторую автономию в своих владениях, не имеет права пользоваться ею по своей прихоти. Эта власть получает свою миссию от папы, который в случае необходимости должен проверять, достойна ли она такой передачи полномочий.
Личность Иннокентия III была на целую голову выше двух принцев, оспаривавших право на корону Равновесие между империей и папством, с таким трудом установленное Фридрихом I, было нарушено. Иннокентий III заявил в 1198 г., что ему полагается судить соперничество между Филиппом и Оттоном. Князья, как духовные, так и светские, бессмысленно пыта- 8* лись протестовать в Шпейере в 1199 г. против этого вмешательства папы в дела империи, в 1120 г. был оглашен вердикт, сформулированный в «Решении проблемы империи». Как того и следовало ожидать, он высказался в пользу Оттона, который уступил императорские права в Центральной Италии и признал сюзеренитет святого престола над нормандским государством. С кан- дидатом-Вельфом окружения можно было избежать. Но Иннокентий III по-другому аргументировал свое решение. Его размышления, дополненные в 1202 г. декрета- лией Per venerabilem, касались в первую очередь основоположений. Да, в 800 г. была передача прав империи, но ее провел папа, отняв у греков и отдав франкам. Его преемнику полагалось засвидетельствовать соответствие кандидата империи, и проверка этого была бы невозможной при наследовании империи; а представитель Гогенштауфенов, рода гонителей церкви, означал бы победу династического принципа. К тому же избрание Филиппа было недействительным, ему не хватало голосов важных выборщиков. Но поддержка папы не обеспечила победу партии Вельфов. У Оттона было больше союзников за пределами государства, чем приверженцев внутри Германии. Филиппу удалось пройти повторное избрание и коронацию в Ахене; даже Кельн оставил Оттона в 1206 г. Будучи реалистом, папа Иннокентий III повернулся в сторону того, кто побеждал. В мае 1208 г. переговоры привели к компромиссному решению в обмен на несколько договоренностей, которые обязывали обе стороны к тяжелым, но сносным уступкам. Папа согласился признать Филиппа, но в это время новый поворот судьбы напрочь разрушил надежды тех, кто уповал на разрешение конфликта. По личным мотивам Баварский пфальцграф убил Филиппа в Бамберге 21 июня 1208 г Конечно империя могла бы достичь мира под скипетром Оттона, Оттона IV, поскольку папа, вновь поддерживая его сторону, 4 ноября 1209 г короновал его в Риме. Даже министериалы перешли в другой лагерь: Оттон взял в жены невесту своего соперника, и эта свадьба через брачный союз сделала из него в некотором роде Штауфена. Сразу после коронации Оттон влез в шкуру своих предшественников, Фридриха и Генриха. Призывы немцев, крепко стоявшие на своем на Сицилии, достигли его, и в ноябре 1210 г. он отправился в путь с твердым намерением восстановить то, что папе не без труда удалось развалить. Реакция Иннокентия III не заставила себя долго ждать. Оттон, не выполнивший своих обязательств, был незамедлительно отлучен от церкви, позже, реагируя на советы, приходящие из Франции, папа вспомнил о Фридрихе-Роджере, молодом короле Сицилии, чьим наставником он был. Он побудил противников Оттона IV его избрать, что те и сделали летом 1211 г
<< | >>
Источник: ФРАНСИС РАПП. СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ ГЕРМАНСКОЙ НАЦИИ. 2009

Еще по теме Проклятие Гогенштауфенов: недолговечное правление Генриха и первое междуцарствие (1190-1211):

  1. Проклятие Гогенштауфенов: недолговечное правление Генриха и первое междуцарствие (1190-1211)