<<
>>

Противостояние Григория VII и Генриха IV

Империя, против которой папа собирался выступить, была уж далеко не той, что лет пятнадцать-двадцать назад. Ей предоставился отличный шанс после преждевременной смерти Оттона, лишившей государство его главы, но она не смогла этим воспользоваться из-за столь же ранней смерти Генриха III в 1056 г Агнесса де Пуату не была Феофано.
Эта добродетельная женщина была столь набожной, что приняла постриг в 1062 г когда ее сын еще не достиг совершеннолетия. Вероятно, лишь благодаря влиянию Виктора II ее назначили регентшей, но она не имела ни реального представления о политической ситуации, ни достаточной силы, чтобы настоять на своих убеждениях, если вообще сумела их сохранить. Наибольшее влияние на регентшу имели, вне всякого сомнения, прелаты Кельнский Аннон, Зигфрид Майнцский и Генрих Аугсбургский. «Сержанты», т.е. представители низшего дворянства или министериалы, пользовались доверием Агнессы, в том числе и некий Отнанд, имевший особое положение, что не могло нравиться представителям высшей аристократии, которым Агнесса поспешила предоставить три свободные герцогства: Баварию, Швабию и Каринтию. Она не предприняла ничего, чтобы воспрепятствовать герцогу Лотарингии Годфри- ду Бородатому укрепить свои позиции в Центральной Италии благодаря женитьбе на графине Матильде Тосканской. Она совершила огромную ошибку, поддержав римлян, которых ее муж лишил РатШепрарзМит, и побудив своего сына поставить Кадала на папский престол. По этим причинам архиепископ Кельнский счел вправе вырвать у нее бразды правления. Он похитил Генриха IV в Кайзерверте, чтобы подчинить его своей власти и править в полном согласии с герцогами и другой высшей знатью королевства. В таком поступке Агнесса увидела явное неодобрение своему регентству, но не предприняла никаких попыток удержать положение, а наоборот удалилась от дел. Юный монарх после тщетной попытки сбежать от своих похитителей, прыгнув в Рейн, был глубоко уязвлен этим похищением, и его душа подростка — а ему тогда исполнилось 12 лет — так и не смогла оправиться от такого бесчестья: какой-то церковник повел себя с ним, как с вещью, завладев им, как и имперскими регалиями.
Три года спустя, в день посвящения в рыцари, он обнажил шпагу и едва не убил своего похитителя. Но Аннону не удалось долго продержаться у власти. Архиепископ Альдаберт Бременский, менее резкий и более открытый, чем его кельнский собрат, сумел его выжить и завоевать доверие суверена даже после того, как тот был признан совершеннолетним в 1065 году. Из-за опасений, что сопернику удастся вернуть себе положение, бременский архиепископ удерживал Генриха IV на севере Альп, в то время как его присутствие было необходимо в Милане, чтобы защитить архиепископа от катаров, а также нужно было прибыть в Рим для коронации, но канцлером Италии был Аннон, и Альдаберт не хотел, чтобы его авторитет вырос благодаря перемещению короля по полуострову. Высшая знать избавила Генриха IV от надоевшей фигуры Аннона, равно как и от его ненавистных властных директив: в 1066 г. собор в Трибуре дал ему выбор между сложением с себя сана и низложением прелата, чьим единственным желанием было тираническое использование власти. Генрих IV понял, что может стать пешкой в игре своих приближенных, актеры могли менять интриги по своему усмотрению, но пьеса оставалась той же. Он не был человеком, способным довольствоваться ролью марионетки. Выпавшие на его долю испытания закалили его волю. Его мать дала ему прекрасное образование, но знания не превратили его в идеалиста. Он оставался человеком действия, готовым пойти на трудные поступки, с непреодолимым желанием как можно лучше исполнять свою миссию правления империей. Недоброжелатели исказили его истинные черты. Вполне вероятно, что в силу своего темперамента он совершал плотские грехи, но враги пытались очернить его, распространяя слухи, будто бы он был человеком извращенным, ищущим себе жертвы среди близких родственников и наводящим ужас на женские монастыри. Несмотря на то что он боролся с папами, его набожность нельзя отрицать. Гуго де Семюр, великий настоятель монастыря Клюни, крестный Генриха, никогда не отказывал в поддержке. Шпейерский собор, который являлся самым величественным культурным сооружением христиансткого мира до завершения строительства третьей церкви Клюни, свидетельствует о том, насколько император ценил религию.
Конечно, его восприятие отличалось от того, что защищали католические реформаторы, по крайней мере те, кто хотел разделить светскую и духовную власть, чтобы первая подчинялась второй. Генрих IV, как и его предшественники, и, в частности, его отец, считал, что его полномочия и власть, позволяющая их исполнять, передаются непосредственно от Господа. Его совсем не тревожили моральные и религиозные качества его сподвижников. Его окружение, даже в глазах приверженцев монарха, стало «рассадником симонии», и Петр Дамиани, несмотря на все свое уважение к суверену, жаловался на духовных лиц королевского двора. Генрих IV прекрасно понимал, что рискованно делать ставку только на имперскую церковь. Он попытался установить владение, где он будет единственным хозяином. Саксония, лакомый кусок с горами Гарц и среброносными жилами, предоставляла для королевской политики земли с малочисленным населением. Король попытался создать там объединенные поселения под управлением и защитой министериалов, набранных в основном в Швабии, а чтобы обеспечить более длительное их пребывание в тех землях, заключались браки с дочерьми местных дворян или нотаблей. Было построено большое количество крепостей по правилам современной техники, а для полного обеспечения строительства на крестьян были наложены повинности. Чтобы не упустить ни крохи из принадлежащего государству имущества или же сборов, повсеместно проводились расследования. Генриху удалось наладить доверительные отношения с городами, жители которых страдали от тягостной власти их хозяев-еписко- пов; возможно, он тем более был склонен поддерживать горожан, так как первым пострадавшим от этого движения был архиепископ Аннон. Он очень быстро и систематически провел эти мероприятия, чем заслужил суровое неодобрение тех, кто не был приучен к такой новаторской практике. Аристократы дважды пытались отвоевать ведущие позиции: в 1070 г. баварский герцог Оттон Нортхеймский, а через два года герцог швабский Рудольф Рейнфельден; заговор с трудом удалось подавить.
Когда в 1073 г саксонцы, всегда защищавшие свои права с особым рвением и доведенные до предела королевской политикой, в конце концов взбунтовались, разоряя все на своем пути, они получили поддержку высшей знати, правда, до тех пор, пока их поведение не стало чересчур стихийным. Какое-то время Генрих IV, укрывшись в Ворме, мог полагать, что его партия проиграна. Но, оправившись от первого удара, ему удалось одержать победу над повстанцами в Унструте в июне 1075 г Восстание несло в себе значительную угрозу, а посему последовавшее наказание было жестким, но Генрих IV допустил ошибку, прибегая к слишком строгим мерам. Саксония, из которой он хотел сделать стратегическую точку в своей системе правления, не забыла горечи Bellum Saxonicum17 и не смогла простить монарху его суровое обращение. Политические новшества суверена не только не принесли ожидаемых результатов, но поставили под угрозу целостность унаследованного им дела. В данной ситуации ему бы следовало воспользоваться помощью имперской церкви, которая не раз доказывала свою стойкость. В 1075 г Генрих IV счел, что настал подходящий момент снова показать, что он рассчитывает на верность епископов. В Милане движение катаров постепенно угасало, доведя себя до крайности; чтобы занять пустующее архиепископство, король назначил одного из своих капелланов, так же он поступил с епископствами Сполете и Фермо. Этот поступок свидетельствовал о пренебрежении решением синода, созванного Григорием VII не так уж давно, в феврале 1075 г. о запрете светской инвеституры. Папа не мог оставить без наказания столь дерзкий шаг: речь шла об одной из главных частей его программы. Если Dictatus рарае, суть которой вкратце изложена выше, был внесен в Реестр Ватикана весной того же года, как принято полагать, то представления Григория VII о своих обязанностях и полномочиях вынуждали его наказать такое нарушение постановления синода. Конфликт был неминуем. Два соперника, несомненно, предчувствующие столкновение, старались отодвинуть его срок.
Избрание Григория VII происходило вопреки правилам, установленным в 1059 г. Николаем II, и епископы предложили Генриху IV не признавать действительность выбора, сделанного римским духовенством. Но тот их не послушал. Король, задетый восстанием саксонцев и не горя желанием разрывать отношения с папой, счел правильным покаяться в личных прегрешениях и пообещать исправить свое поведение. Григорий VII серьезно воспринял данные заверения и отменил отлучение от церкви королевских советников, наложенное в качестве наказания за миланские дела в 1073 г более того, он облегчил условия мирного соглашения с Саксонией. В конце 1075 г. такое доброжелательное отношение могло показаться проявлением слабости. 8 декабря 1075 г Григорий VII, не отказываясь от дальнейших переговоров, в письме Генриху IV излагает суть доктрин Dictatus: указы папы следует исполнять так же, как заповеди Господни, и мирские властители должны подчиняться наследникам Петра. Желал ли Генрих IV вновь избежать конфликта? Такая вероятность ничтожно мала. Несомненным является то, что большая часть его духовенства была готова развязать конфликт. Собрание в Вормсе, организованное сувереном 24 января 1076 г., состояло в основном из прелатов, представителей же мирской власти было мало. Подтолкнули ли именно епископы к проявлению открытой вражды? Или это Генрих IV решил любой ценой вступить в бой? Нам этого никогда не узнать. Вероятно, большинство из присутствующего духовенства и монарх сразу пришли к соглашению. Тон документа, который они послали в Рим, был явно грубым. «Брат Гильдебранд» был назван узурпатором, сеятелем смуты, а нравы этого человека, за которого выступил «женский сенат» — намек на императрицу Агнессу и графинь Матильду и Беатрису Тосканских, — были по меньшей мере подозрительными. Перевод этого текста в адрес Рима был коротким. «Изыди! Изыди!» — призывал он Гильдебранда, основываясь на власти, которую давал Генриху статус патриция. Тот вариант, который должен был распространяться в Германии, был менее резкий и более напыщенный; он отрицал право «лжемонаха» судить своего суверена, которого никто не вправе судить.
Духовенство, казалось, широко поддерживало короля. Епископы не противились реформе; они еще не забыли, как Генрих III взял на себя функции адвоката, но считали недопустимым и бесцеремонным вмешательством угрожающие приказания, данные епископам Майнца, Кельна и Магдебурга. Санкции, примененные к епископу Бамберга, казались им слишком грубыми, а процесс против Пибона, епископа Туля, несправедливым. Наибольшей трудностью для них было заставить принять своих священников обет безбрачия. В Майнце, как и в Пассау, сопротивление, с которым они столкнулись, было настолько упорным, что они пообещали добиться у папы смягчения декрета 1074 г., запрещавшего верующим присутствовать на мессе, если ее проводил священник, имеющий семейную связь. Наделал ли этот указ много шума? Сигиберт из Жамблу18 изобличил, чем будут чреваты несогласие и раскол в связи с данным декретом, и утверждал, что такое решение папы даст повод к разговорам ремесленников и женщин. Возмущенные священники заявляли, что они скорее откажутся от своего сана, чем от жен. Короля со своей стороны поручил некоему Годескалку создать миссионерскую коллегию и следить за тем, чтобы страсти поутихли. На самом деле целостность антиримского фронта была только видимостью. Как только папа освободил подданных от присяги верности в феврале 1076 г., сразу же проявились расколы. Григорий VII низложил Генриха IV, а потом и отлучил от церкви. Некоторые полагали, что кара, наложенная папой, была одобрена самими небесами, когда на Пасху после церемонии, организованной придворными короля в Утрехте, дело приняло плохой оборот. В присутствии короля, облаченного в одежды для коронации, была провозглашена анафема Гильдебранду, но вечером того же дня молния ударила в собор и резиденцию государя, оставив от них пепелище. Сразу же последовал первый переход на сторону неприятеля. Архиепископ Трира попытался пойти на соглашение, а епископ Майна перешел в лагерь папы. Пибон Тульский был вынужден скрыться, дабы не провозглашать порицание Григория VII. Тогда же вновь воспрянули саксонцы. Генрих IV предпринял рискованные меры: он вручил папскому легату письменное обещание об обращении грешника. В версии, которую распространили по Германии, к этим решительным словам было добавлено предложение Григорию VII сделать ответный жест: пускай он тоже докажет свою невиновность! Сделки, приведшие к подобному поступку 1 ноября 1076 г., приняли новый оборот, когда высшая знать, доселе осторожная, пригласила папу на собрание 2 января следующего года в Аугсбург и обязалась не признавать Генриха IV, если он не получит отпущения грехов на протяжении года после осуждения. Так вырисовывался союз высокой аристократии, как всегда беспокойной, и папства, чью силу внезапно показал Григорий VII. Следовало любой ценой избежать соединения усилий этих двух возможных союзников. Генрих IV решил переправиться в Италию, чтобы у папы не было причин поехать в Германию. Он прошел через Альпы в лютую стужу и с 25 по 27 января, босой, как кающийся грешник, взывал о прощении к Григорию VII, пребывавшему тогда у графини Матильды в замке Каносса, сооруженном на отвесной скале среди заснеженных вершин Апеннин. Папа не мог не предоставить помилование, о котором просил Генрих и за которое выступал его крестный, настоятель монастыря Клюни. Взамен понтифик получил согласие не препятствовать своему приезду в Германию и самому разрешить спор между сувереном и князьями. Значение поступка, на который папа все же пошел, остается неясным. Аннулировалось ли решение о низложении отпущением грехов? После встречи в Ка- носсе Григорий объявил, что Генрих IV есть гех. Именно так король представил данное событие. Его тактика, как оказалось, себя оправдала, по крайней мере в тот момент. Оглашенные в его адрес порицания больше не имели действия. Если бы князья восстали, они не имели бы больше повода настаивать на собственной правоте. Таким образом, Генрих IV выиграл время для передышки между двумя схватками. Он мог набраться сил, но то, что ему пришлось сделать, имело не меньшее значение: в Каноссе папа взял реванш, он ликвидировал последствия событий в Сутри. Борьба за главенство между «двумя половинами Господа» вошла в новую фазу. 13 марта 1077 г. три архиепископа Германии присоединились к высшей знати и низложили Генриха IV, поставив вместо него швабского герцога Рудольфа Райнфельдена, заявившего, что он готов четко придерживаться запрета на процедуры с малейшим намеком на симонию. Таким образом, аристократия сделала еще один шаг навстречу папскому престолу, но Григорий VII не сразу принял протянутую ему руку помощи. Его противник в 1080 г. предъявил требование провозгласить отлучение Рудольфа от церкви, данное высказывание имело угрожающий тон, в добавку содержало обещание низложения. Незамедлительно последовал резкий ответ: в Каноссе грешник получил отпущение своих грехов, но король остался низвергнут. Поскольку грешник упорствовал в своем заблуждении, он снова должен быть отлучен. Но совершая такой ход с политическим расчетом, Григорий допустил промах. Столь резкий поступок отвернул от него многих епископов и даже несколько кардиналов. На епископском синоде в Бриксене в июне 1080 г они низложили Григория, а Генрих, ссылаясь на свой титул государя, назначил на пустующий престол преемников Петра архиепископа Равенны Гвиберта. К существующему антикоролю добавился антипапа. Свидетельство епископа из Оснаб- рюка предельно четкое: у каждой стороны ненависть взяла верх над разумом. Генрих IV одержал достаточно побед в этой беспощадной войне. Рудольф одержал победу над имперскими войсками в битве у Вайсе-Эльстере 15 октября 1080 г. но там же его настигла смерть, и недруги, узнав, что ему отсекли правую руку, сказали, что сам Господь покарал лжеприсяжника. Королю хватило сил вскоре дойти к южной части Италии. Там он одержал победу над армией графини Матильды и с первой попытки обосновался в Риме в 1083 г.; Гвиберт стал Климентом III и сразу же короновал Генриха IV императором на праздник Пасхи в 1084 г. Григорий VII нашел пристанище в замке Св. Ангела и был освобожден нормандцами, но освободители устроили такую резню, что папа, внезапно потерявший свою популярность, был вынужден вместе с ними покинуть град. В их окружении он, вероятно, и умер 25 мая следующего года. Но и Генрих IV, даже став императором, не одержал окончательной победы над своими противниками. Беспорядок в империи достиг критической точки. В одной из хроник Аугсбурга приводится сравнение современников с персонажами комедии Платона, где каждый герой имел двойника: «два папы, два короля, два епископа, два герцога... Война также будоражила умы. Никогда еще удар по системе представлений не был столь жестоким. Григорий VII сам высказал суть своих убеждений в двух письмах епископу Меца Германну. Он имел огромное преимущество перед императором — возможность рассчитывать на влияние многих церковных писателей, которые повторяли его тезисы, развивали их и распространяли. Перечислим некоторых из них: Бернольд Констанцский, который всего лишь повторил идеи, высказанные папой; Бонизон из Сутри, который в книге Liber ad amicum, впадал в крайности, доходившие до бестактности; Гебхард, архиепископ Зальцбургский, подчеркивающий важность процедуры отлучения от церкви; Манегольд фон Лаутенбах, для многих — первый защитник народной суверенности, так как полномочия короля есть не что иное, как переданная власть, которую народ может забрать, если монарх не руководствуется интересами его избранников и действует как тиран. Монастыри, принявшие сторону папы, выполняли функцию посредников и пропагандистов, в частности Райхе- нау, Санкт-Блазен, Шаффхаузен и Хирсау, последний выступал посредником между монашескими общинами, предвосхищавшими объединения мирян при монашеском ордене. Генрих IV также имел писателей у себя на службе. Некоторые из них довольствовались пережевыванием старых доводов в пользу священной монархии, например Бенцон Альба или Ги Ферраре, другие же, как Сигиберт из Жамблу, рассматривали спор в исторической перспективе: империя была передана от римлян к франкам, а от франков к германцам. Она являла собой необходимое единство христиан, и рано или поздно все королевства войдут в ее состав. Такова воля Господа. Папа, чья миссия носит исключительно духовный характер, должен оставить королю заботы о наказании еретиков и гонителей. Что касается Красса, то он опирался на римское право, привитое Равеннской школой, чтобы укрыть Генриха IV от любого внешнего вмешательства, имеющего целью лишить его наследства, то есть власти. Впрочем, с обеих сторон не обошлось без перегибов. Генриха IV мерзко очернили, злоупотребили признаниями его второй супруги, Евпраксии, дочери князя киевского. Сложно установить значение договоров, из которых в силу обстоятельств распространялась только малая часть. Они касались лишь духовенства, но битва мнений затрагивала уязвимые места в организации империи настолько, насколько верность Церкви императору являлась целью их соперничества. После смерти Григория VII место на Святом престоле пустовало почти два года. Казалось, будто кончина папы повергла в оцепенение его окружение. Наступившая пустота казалась такой головокружительной, что никто не осмеливался ее заполнить. На аббата Монте- Кассино насильно надели папское одеяние, но он согласился занять престол только через 10 месяцев, в марте 1087 года, и этот просвещенный библиофил, взяв имя Виктора III, правил меньше года. Генрих III мог считать, что победа у него в кармане. Все изменилось, когда Урбан II, в миру Эд де Шатийон, по происхождению француз, бывший настоятель монастыря Клюни, возобновил борьбу с теми же идеями и рвением, что и Григорий. Ему удалось привлечь на свою сторону сына самого императора Конрада, короля римлян с 1088 г., а спустя пять лет он короновался в Милане королем Италии и содействовал образованию ломбардской лиги, объединившей богатые города этого региона. После встречи с папой он объявил себя смиренным сыном церкви и, чтобы не дать возможности отцу обуздать себя, занял переходы через Альпы в 1095 г. В то же время Урбан II прибыл во Францию и в Клермоне призвал к крестовому походу, а папский престол стал мозгом и центром предприятия, которое мобилизовало силы всего христианского мира. Напрасно Генрих IV заявлял (правда, только в 1103 г.), что он также повел бы людей в Святую землю. Теперь не император, а папа был главой христиан. Между тем в 1099 г. на смену Урбану II пришел Пасхалий II, еще один клунийский монах и убежденный приверженец григорианских тезисов. В Германии четвертьвековые конфликты поубавили пыл воюющих сторон. Генрих IV считал, что может поднять дух, устанавливая Landfrieden, мир во всей империи, предусматривающий одинаковое наказание нарушений вне зависимости от социального статуса нарушителя. Решение было смелым, даже рискованным; оно было на руку горожанам и простым людям, которые соскучились по спокойной жизни; но такое решение не нравилось вельможам, для которых Fehde, междоусобица, всегда приносила пользу и часто обогащала. Генрих, коронованный отцом в Аахене вместо Конрада, умершего в 1101 г., почувствовал острую необходимость союза с Церковью и непопулярность отцовских новшеств, бросающих тень на них обоих. Он рассорился с императором, вступил в переговоры с папой, пообещал ему свою поддержку, не получив ни малейшей уступки, и принял в свой лагерь всех, кому надоело следовать за отлученным монархом. Не брезгуя полным предательством, Генрих-сын заключил Генриха-отца, считавшего, что сможет оправдаться перед князьями королевства, в замке Бекельхайм. В 1105 г император вынужден был отречься от престола и передать символы власти. У него хватило сил выбраться из этой западни и сбежать, но через несколько месяцев, 7 февраля 1106 г., он умер, истощенный печалью и тридцатью годами безжалостной борьбы. Он был трагической фигурой, преданный двумя сыновьями, Конрадом в 1095 г и Генрихом десятью годами позже, им же заключенный в темницу, униженный и умерший, пытаясь одолеть Генриха в предсмертном всплеске негодования. Иногда его представляли политическим гением, который узрел необходимость приспособить государственные структуры к социальным реалиям. Возможно, у него действительно было предчувствие необходимости осуществить эти изменения, чтобы воспользоваться возрастающей силой горожан и минестериалов. Титаническая битва, ритма которой он не мог уловить, помешала ему посмотреть на ситуацию со стороны и воплотить то, что он предчувствовал. История должна помнить о его испытаниях даже больше, чем о его неукротимой энергии, эта память позже поддерживалась антиримской позицией, особенно ярко выраженной в Германии. Можно провести параллель с Бисмарком, настойчиво утверждавшим, что для того, чтобы покончить с Kulturkampf, он «не пошел бы в Канос- су».
<< | >>
Источник: ФРАНСИС РАПП. СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ ГЕРМАНСКОЙ НАЦИИ. 2009

Еще по теме Противостояние Григория VII и Генриха IV:

  1. Цюрих, 21 декабря 1849 г.» VII OMNIA MEA MECUM PORTO 1
  2. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ГРАД БОЖИЙ
  3. Борьба римских пап за укрепление церкви и своей власти
  4. Папа против императора
  5. Ламберт Герсфельдский о встрече Генриха IV и Григория VII в замке Каносса в 1077 г.
  6. Из «Жизни и деяний Гильдебранда, или Григория VII папы» кардинала Бенно
  7. § 46. Удивлявший мир
  8. Хронологическая таблица
  9. Формирование институтов власти и должностей в средневековой Германии
  10. События на Востоке
  11. Младший брат
  12. АНГЛИЯ Защищая завоевания Реформации