<<
>>

РЕВОЛЮЦИЯ 4 СЕНТЯБРЯ

«Жизнь целого народа в некотором роде остановилась; ничто, кроме войны и военных действий, не интересовало больше граждан»,— сообщал современник описываемых событий о тревожных днях, следовавших за выступлением из Реймса Мак-Магона на помощь армии Базена.

В Париже, по словам того же очевидца, «народ неустанно выстаивал толпами на бульварах, перед Бурбон- ским дворцом, всюду, где он рассчитывал узнать что-нибудь о драме, разыгравшейся в Арденнах» 334.

Однако правительство малодушно скрывало от страны постигшую ее военную катастрофу. 3 сентября, через два дня после капитуляции французской армии, в Париже ничего еще не было известно о положении на фронте. В законодательном корпусе, за ходом заседания которого население взволнованно следило, военный министр в информации о военном положении ни словом не обмолвился о разгроме под Седаном. Слушавшие его депутаты, в том числе депутаты левой фракции, ничем не обнаружили своей осведомленности об истинном положении. Они старались выиграть таким образом время, чтобы до официального объявления о катастрофе принять меры к предотвращению революции.

К началу заседания законодательного корпуса левые депутаты уже предприняли меры в этом направлении. Они предложили орлеанисту Тьеру возглавить коалиционное правительство с генералом Трошю в качестве военного министра. Тьер отказался: будучи сторонником немедленного заключения мира, он предпочитал, чтобы этот кабальный для Франции мир был заключен без его официального участия, правительством, которое уже одним этим актом обрекло бы себя на недолговечность. Сам же он рассчитывал, не входя в состав нового правительства, оказывать на него давление к выгоде орлеанистов.

Левые депутаты между тем продолжали действовать. На втором заседании законодательного корпуса они предложили кандидатуру генерала Трошю на пост военного диктатору Франции. «Перед этим дорогим, любимым именем должны отступить все другие имена» *26,— взывал к депутатам Жюль Фавр.

Бонапартистское большинство отклонило предложение левой фракции. Окончательное решение вопроса о власти было перенесено на следующее заседание, назначенное на 4 сентября в 3 часа дня.

Левые депутаты продолжали закулисные переговоры. Они выдвинули третий проект передачи власти: на этот раз триумвирату из двух бонапартистов (Шнейдер, Паликао) и одного орлеаниста (Трошю). «Такой сволочной компании еще свет не видывал» |27,— писал на другой день по этому поводу Энгельс.

Ход событий, однако, расстроил хитросплетения буржуазных политиков, старавшихся любой ценой предотвратить революцию. Уже вечером 3 сентября, едва появилось наконец' сообщение о военной катастрофе у Седана — в нем вдвое преуменьшались размеры понесенных французской армией потерь,— весь Париж поднялся. «С Бельвилля, Менильмонтана, Монмартра многолюдными колоннами спускаются рабочие,— узнаем мы от республиканца Ранка, очевидца событий этого дня.— Во всем Париже звучит один клич. Рабочие, буржуа, студенты, национальные гвардейцы, солдаты, мобильные гвардейцы приветствуют низложение Бонапарта. Это — голос народа, голос нации» |28.

Народные манифестации были, однако, стихийными. Бланкисты, намеревавшиеся выступить во главе масс на другой день, присоединились к участникам ночной манифестации 3 сентября, направлявшейся к Бурбонскому дворцу. Другой поток манифестантов двигался к Лувру, резиденции генерала Трошю. Отражая атаки жандармерии, манифестанты оглашали город возгласами «Низложение!», «Да здравствует республика!»

Teivv временем левые депутаты лихорадочно совещались в одном из помещений Бурбонского дворца. Стараясь парализовать революционную инициативу масс, они единодушно решили добиться созыва чрезвычайного ночного заседания палаты и на нем передать власть законодательному корпусу. Снова, как и 7 августа, Фавр во главе делегации от левой фракции направился к Шнейдеру. Было 10 часов вечера. «Мы умоляли его немедленно созвать палату: в случае промедления Париж окажется во власти демагогов» 129,— сообщал позднее Фавр.

Одновременно с таким же предложением и теми же доводами к Шнейдеру явилась группа депутатов-бонапартистов 130. Шнейдер дал согласие созвать чрезвы-

\ 126

«Annales». Corps legislatif. Seance du 3 septembre 1870, p. 357. 127

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 33, стр. 43.

*28 A. Ranc. Souvenirs — correspondance. 1831—1908. Paris, 1913, p. 154. 129

/. Favre. Gouvernement de la defense nationale, p. 60. 130

E. Drcolle. Le journee du 4 septembre au Corps legislatif. Paris, 1871, p: 21, чайное заседание законодательного корпуса. Иного выхода у него не было. G вооруженной расправе с народными массами в случае их выступления нечего было и помышлять: в распоряжении правительства имелось не более 4 тыс. солдат и офицеров, в благонадежности которых оно не было уверено. Оставался лишь один путь предотвращения революции — попытаться опередить народные массы и упразднить империю парламентским путем. В этом были единодушны депутаты-республиканцы, орлеанисты и большинство бонапартистов, за исключением небольшой их части, все еще отказывавшейся идти на какие-либо уступки.

В одном, однако, сторонники передачи власти расходились. «Мы придавали большое значение тому, чтобы было произнесено слово «низложение». Это слово казалось нам необходимым, чтобы умиротворить народный гнев, если только его вообще можно было умиротворить, и этим предотвратить революцию» 335,— вспоминал впоследствии левый депутат Жюль Симон. В соответствии с этим и был сформулирован проект предложения, подготовленный левой фракцией к ночному заседанию палаты. Он начинался словами: «Ауи-Наполеон Бонапарт и его династия объявляется низложенными». Орлеанисты выдвигали неопределенную формулировку, облегчавшую сговор с бонапартистами. Она гласила: «Ввиду вакантности трона» и т. д. Следует отметить, что левые депутаты, в том числе Гамбетта, были готовы присоединиться к орлеанистам, если их предложение будет отклонено.

Когда в 1 час ночи открылось чрезвычайное заседание законодательного корпуса, и военный министр после краткого сообщения о капитуляции французской армии и пленении императора предложил на этом закрыть заседание, не принимая никакого р©» шения (Паликао был противником передачи власти законодательному корпусу), ни один депутат, в том числе левые, не выступил против этого предложения.

«У меня нет никаких мотивов противиться этому» 336,— заявил Фавр, так настойчиво добивавшийся несколькими часами ранее срочного низложения Наполеона III решением законодательного корпуса. Заседание, длившееся веет 26

минут, было объявлено закрытым.

Разгадка необъяснимого на первый взгляд поведения левой фракции крылась в том, что поспешно созванное ночное заседание законодательного корпуса оказалось тем не менее запоздалым. Парижские рабочие опередили депутатов, прибыв до них к Бур- бонскому дворцу и требуя провозглашения республики. Группа рабочих пыталась проникнуть в здание законодательного корпуса. И только настойчивые увещевания Гамбетта,— стоя на возвыше нии за запертой оградой дворца в окружении других депутатов, в том числе бонапартистов, он употреблял все свое красноречие, чтобы призвать народ к «благоразумию»,— предотвратили захват законодательного корпуса рабочими, на помощь которым, по имеющимся сведениям, в это время подходили еще около 10 тыс. человек 337.

Только в два часа ночи депутаты решились покинуть дворец. Всех их объединял страх перед парижским народом, страх перед революцией. Республиканец Жюль Фавр счел благоразумным укрыться в карете орлеаниста Тьера...

С утра 4 сентября в Бельвилле, Монмартре, Менильмонтане и других рабочих районах Парижа царило крайнее возбуждение. Многие рабочие не приступили к работе. «Слова «низложение», «республика» переходили из уст в уста» 338. Здесь развили активную пропаганду бланкисты, призывавшие народ к выступлению.

Буржуазные республиканцы совместно с орлеанистами по-своему готовились встретить события, этого дня. Они принимали меры к обеспечению явки на дворцовую площадь буржуазных элементов национальной гвардии. Явка была назначена на 2 часа дня. Депутаты-республиканцы собрались R Бурбонском дворце задолго до начала заседания. На предварительном совещании левой фракции они старались договориться с присутствовавшими здесь орлеанистами и бонапартистами о форме передачи власти законодательному корпусу.

«Наше совещание не было закрытым, сюда приходили члены левого центра, даже члены большинства, и мы принимали их с предупредительностью, ибо мы нуждались в них TQK же, как они нуждались в нас» 339,— сообщал впоследствии Жюль Симон.

Левые депутаты заодно с орлеанистами принимали и другие меры, чтобы не допустить революционного свержения империи. При их участии на подступах к Бурбонскому дворцу и у его входов деморализованные правительственные войска были уже в ночь на 4 сентября заменены буржуазными батальонами национальной гвардии, среди которых находились преданные генералу Трошю мобили, одновременно с ним возвратившиеся в составе 18 батальонов из Шалона. Не империя, которая была уже мертва, а парижские рабочие и угроза захвата ими власти страшили Трошю и его сообщников, республиканских депутатов, состоявших с ним в постоянной связи уже с конца августа. Поэтому они и принимали все меры к тому, чтобы противопоставить народным массам / сформированную при империи вооруженную национальную гвардию, состоявшую, как отмечал в то время Энгельс, «из буржуазии, преимущественно из мелких торговцев», которые «представляют собой силу, организованную для борьбы не столько с внешним врагом, сколько с врагом внутренним» ‘Л

К 12 часам дня площадь Согласия и другие подступы к Бур- бонскому дворцу заполнились манифестантами, прибывшими сюда, как и накануне ночью, до открытия заседания законодательного корпуса, и тем самым расстроившими планы буржуазных партий.

Заседание открылось в 1 час 15 мин. дня. Оно длилось не более 25 минут. Лишь только были оглашены и переданы на рассмотрение соответствующих комиссий уже известные нам два предложения левых депутатов и орлеанистов и третье — от части бонапартистов, ' требовавших создания «правительственного совета национальной обороны» под верховным главенством Паликао в качестве военного диктатора, как в Бурбонский дворец ворвались манифестанты, среди которых действовали бланкисты. «Во время объявленного перерыва,— гласит стенографический отчет о заседании законодательного корпуса,— толпа, находившаяся на мосту Согласия и у фасада Бурбонского дворца, ворвалась во двор, затем в кулуары законодательного корпуса, заняла внутренние лестницы и устремилась к трибунам для публики с возгласами: «Низложение! Да здравствует Франция! Да здравствует республика!» 137

Бланкисты, растерявшие в людском потоке часть своих приверженцев, вскоре оказались в зале заседаний.

Они застали на трибуне I амбетта, призывавшего присутствующих «сохранять порядок», освободить помещение законодательного корпуса. Г амбетта помогал бонапартист Шнейдер. Бланкисты покинули зал, чтобы увлечь за собой новых манифестантов, толпившихся в кулуарах. Между тем левые депутаты, сменяя друг друга на трибуне, старались «образумить» народ. Восемь раз поднимался на трибуну Г амбетта, тщетно пытавшийся водворить спокойствие. С возгласами «Вперед! Да здравствует республика!» .в зал вторично ворвались бланкисты, сопровождаемые новым потоком присоединившихся к ним манифестантов. В шуме возгласов тонул голос председателя, вынужденного объявить заседание закрытым и покинуть свое место. Было около 3 часов дня 138. Бланкисты, заняй место председателя, потребовали от оставшихся в зале депутатов постановле- 136

К. Маркс и Ф- Энгельс. Соч.. т. 17, стр. 121. 137

«Annales». Corps legislatif. Seance de iour du 4 septembre 1870, p. 368.

13K Подробное изложение сентябрьских событий см.: Э. А. Жслубовская. Крушен»»' Второй империи и возникновение Третьей республики во Франции.

М., 1956. ния о низложении императора и провозглашении республики Дальнейшее сопротивление становилось опасным.

Однако левые депутаты прибегли к новой уловке: удалив блан кистов с председательского места с помощью национальных гвардейцев, они попытались ограничиться низложением Наполеона III, не провозглашая республики. Заготовленный ими проект был зачитан Гамбетта. Но и эта попытка не удалась. Требования республики с новой силой зазвучали в зале.

После тщетных увещеваний и запугиваний буржуазные республиканцы обратились к последнему средству. Сославшись на установившуюся традицию провозглашать республику в Ратуше, Жюль Фавр и Гамбетта призвали присутствующих следовать за ними в Ратушу. Сбитые с толку, не способные из-за шума разобраться в происходившем, присутствующие вслед за Фавром и Гамбетта покинули помещение законодательного корпуса и двумя потоками — вдоль левого и правого берегов Сены — во главе с Гамбетта и Фавром направились к Ратуше. «Это внезапно пришедшее мне на ум решение,— откровенно признавался впоследствии Фав р,— имело то преимущество, что освобождало палату от народа, предотвращало кровавое столкновение, которое могло произойти в ее стенах, предупреждало дерзкое предприятие, в результате которого руководство оказалось бы в «руках неистовой крамольной партии» |39. Левые депутаты готовы были применить оружие, чтобы вырвать власть у бланкистов в том случае, если бы им не удалось увлечь за собой народ.

По пути в Ратушу Фавр встретился с генералом Трошю, отсиживавшимся с вечера 3 сентября в своей резиденции в Лувре в ожидании благоприятной ситуации и сейчас направлявшимся верхом к Бурбстскому дворцу. Узнав от Фавра о ходе событий, он одобрил действия левых депутатов и, заявив о своем присоединении к ним, повернул назад, к Лувру.

Когда оба потока манифестантов около 4 часов дня прибыли на Гревскую площадь, кишевшую людьми, на фронтоне Ратуши уже развевалось красное знамя, водруженное рабочими. Внутри Ратуши, куда левые депутаты были «внесены» людским потоком, в ее переполненном главном зале бланкисты и неоякобинцы, опередившие депутатов, собирались огласить список членов намеченного ими революционного правительства, в котором, наряду с левыми депутатами, фигурировали имена Бланки, Флуранса, Деле- клюза, Пиа. Чтобы вырвать инициативу из их рук, Фавр после тщетного призыва к присутствующим соблюдать спокойствие, вынужден был сам провозгласить республику. 1,9

]. Favre. Gouvernement de la defense nationale, p. 77.

Тем временем левые депутаты лихорадочно совещались в одном из помещений Бурбонского дворца, стараясь уточнить список членов временного коалиционного правительства, составленный ими из буржуазных республиканцев и орлеанистов. Бланкисты и неоякобинцы, получившие таким образом возможность огласить ттем временем состав революционного правительства, не воспользовались благоприятным моментом. Их силы были недостаточны: часть бланкистов по распоряжению Бланки освобождала в это время из тюрьмы Сент-Пелажи политических заключенных. Среди них был Рошфор, прибытия которого в Ратушу бланкисты ожидали с нетерпением, рассчитывая на его согласие войти в состав революционного правительства.

Но вот Рошфор, триумфально проследовавший из тюрьмы Сент- Пелажи по улицам Парижа, приветствуемый народом, прибыл в Ратушу, опоясанный красным шарфом мэра столицы. Ему было предложено огласить состав революционного правительства. Но в этот момент его ловко увлекли левые депутаты, поспешившие ввести его в состав сформированного ими правительства, составленного из одних депутатов Парижа и тем самым исключавшего участие в нем бланкистов и неоякобинцев. Рошфор, пользовавшийся, как мы знаем, огромной популярностью, своим участием в составе того или другого правительства поднимал престиж этого правительства в глазах широких масс населения. Рошфор предпочел войти в состав правительства, сформированного буржуазными республиканцами. Его составили 11 депутатов левой фракции, считавшие более безопасным для себя иметь Рошфора в составе своего правительства, чем вне его, в качестве мэра Парижа. Пост мэра был предусмотрительно предоставлен, еще до прибытия Рошфора в Ратушу, умереннейшему республиканцу Эммануэлю Араго, престарелому деятелю революции 1848 г., давно сошедшему с политической арены.

Рошфор дважды сыграл 4 сентября на руку буржуазным республиканцам. Своим присоединением к ним он помог им предотвратить приход к власти бланкистов и неоякобинцев и, кроме того, отдал в их руки парижский муниципалитет, выступив в пользу Эммануэля Араго как мэра Парижа.

Оставался нерешенным вопрос о главе правительства. Согласно первоначальному проекту, этот пост предполагалось предоставить Жюлю Фавру. Орлеанисту Трошю предназначались посты военного министра и военного губернатора Парижа. Однако генерал Трошю соглашался присоединиться к новому правительству только в качестве его главы. Его требование было удовлетворено. Фавр удовольствовался постом заместителя Трошю. Рошфор не возражал против участия Трошю в составе правительства. «Господин Рошфор с самого начала проявил благоразумие. Он при соединился к предложению призвать генерала Трошю» 340,— сообщал впоследствии один из членов вновь созданного правительства.

Ни Тюильрийский дворец, где пребывала регентша, ни Люксембургский дворец, где заседал сенат, не были атакованы народом. В этом не было необходимости.

Вечером 4 сентября на первом заседании правительства Фавр, Гамбетта, Пикар, Кремье, Симон получили соответственно портфели министров иностранных, внутренних дел, финансов, юстиции, просвещения. Генерал Лефло был назначен военным министром, адмирал Фуришон — морским министром, Дориан — министром общественных работ, Маньен — министром земледелия и торговли. Последние четыре министра не входили в состав сформированного в Ратуше правительства. Часть членов правительства, депутаты Пеллетан, Гарнье-Пажес, Гле-Бизуэн, Рошфор не получили министерских портфелей. Буржуазное временное правительство, узурпировавшее 4 сентября 1870 г. власть, завоеванную рабочими Парижа, назвало себя «правительством национальной обороны».

Несмотря на противодействие буржуазных республиканцев, парижские рабочие сокрушили бонапартистскую империю и заставили буржуазных депутатов, вопреки их воле, провозгласить республику. «Республика была провозглашена 4 сентября — не жалкими стряпчими, водворившимися в парижской городской ратуше в качестве правительства обороны, а парижским народом»,— писал Маркс о событиях этого дня 341.

Весть о крушении империи и провозглашении республики была встречена во Франции с удовлетворением. В крупных индустриальных центрах — Лионе, Марселе, Тулузе и др.— новые, республиканские органы власти — революционные Коммуны—по своему составу, как и по характеру своих первых мероприятий были гораздо более радикальными, чем центральное правительство в Париже. Это объяснялось тем, что в провинции противодействие буржуазии было слабее, чем в столице.

Революция 4 сентября 1870 г. — четвертая буржуазная революция в истории Франции — покончила с бонапартистским режимом Второй империи и привела к установлению режима Третьей республики. Это событие, в котором решающую роль сыграли рабочие Парижа, имело большое прогрессивное значение: оно явилось новым шагом на пути демократического преобразования страны, начатого революцией 1789—1794 гг.

<< | >>
Источник: А. З. МАНФРЕД (отв. редактор) В. М. ДАЛИН и др.. История Франции т.2. 1973

Еще по теме РЕВОЛЮЦИЯ 4 СЕНТЯБРЯ:

  1. 10.2. Великая французская революция
  2. 21.1. Революции в России начала XX в.
  3. Глава 8. Маневренная война, террор и начало иностранной интервенции (июль – сентябрь 1936 года)
  4. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ 11 СЕНТЯБРЯ 1973 г. И УСТАНОВЛЕНИЕ ВОЕННОЙ ДИКТАТУРЫ (1973—1989)
  5. № 48 ПРИВЕТСТВИЕ IV ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО КРАЕВОГО СЪЕЗДА КП ТУРКЕСТАНА5 ЦК РКП(б) 23 сентября 1919 г.99
  6. ПРИВЕТСТВЕННЫЕ ТЕЛЕГРАММЫ ПЕРВОЙ КРАИКОНФЕРЕНЦИИ ЧЕХОСЛОВАЦКИХ КОММУНИСТОВ ТУРКЕСТАНА 10 сентября 1920 г
  7. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И НАЧАЛО БОРЬБЫ ЗА ЕЕ ПОБЕДУ НА УКРАИНЕ
  8. РАЗВИТИЕ РЕВОЛЮЦИИ НА УКРАИНЕ В ПЕРИОД ДВОЕВЛАСТИЯ
  9. ПОБЕДА ВЕЛИКОИ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. ОКТЯБРЬ НА УКРАИНЕ
  10. 6.2. Революция 1905–1907 гг.: причины, характер, особенности, итоги.
  11. ИЮЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1830 ГОДА
  12. РЕВОЛЮЦИЯ 4 СЕНТЯБРЯ
  13. ОТ БУРЖУАЗНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 4 СЕНТЯБРЯ 1870 ГОДА К ПРОЛЕТАРСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 18 МАРТА 1871 ГОДА
  14. ВЕЛИКАЯ ОКТЯБРЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В РОССИИ. ОКОНЧАНИЕ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
  15. Революция