<<
>>

Роль и место торгово-экономических отношений в общей дискуссии по китайской политике США в 1971—1978 гг.

Сложный комплекс американо-китайских отношений в 70-е годы вызвал еще более оживленную по сравнению с предыдущим десятилетием дискуссию в Соединенных Штатах по проблемам китайской политики США.
Эта дискуссия выявила тенденцию к размыванию ранее четких границ между либеральным и консервативным направлениями в американской общественно-политической жизни.

Инициативы Р. Никсона, приведшие к установлению неполных дипломатических отношений и началу развертывания глобальных американо-китайских контактов, создали абсолютно новое положение в американо-китайских отношениях, возник ряд двусторонних и международных проблем, которые предстояло решить в 70-е годы.

Что касается основ китайского курса Вашингтона, то в этом вопросе в правящих кругах США не было существенных расхождений. По общему мнению, китайский антисоветизм в максимальной степени отвечал стратегической цели США, сформулированной профессором Мичиганского университета М. Оксен- бергом как «постепенное втягивание Пекина в конструктивное взаимодействие с Соединенными Штатами в деле решения международных проблем»1.

В общем, целесообразность усилий администрации США создать в долгосрочной перспективе достаточно развитую систему двусторонних отношений с КНР, которая предоставила бы политическому курсу Вашингтона определенные возможности для дополнительного стратегического маневрирования на международной арене, не ставилась под сомнение.

В центр дискуссии перемещались теперь такие более конкретные вопросы, как общая роль «китайского фактора» в американской стратегии, темпы нормализации и соответственно развития двусторонних связей и их мотивировка. В этих вопросах подход консерваторов заметно отличался от подхода либералов.

Во-первых, далеко не сразу и не все консерваторы восприняли сдвиги в официальной позиции Вашингтона по проблемам отношений с КНР. Особенно это относится к их правому крылу, представленному значительной группой конгрессменов (Дж.

Бакли, Б. Голдуотер, Г. Джексон, Дж. Эшбрук, Дж. Тауэр, Дж. Ален, Дж. Тэрмонд, Дж. Хелмс, Б. Конэйбл и др.) и такими организациями, как «Ветераны иностранных войн», «Американский легион», «Молодые американцы за свободу», «Американский совет безопасности» и др. Для этой части консерваторов начало процесса переговоров с КНР отождествлялось, особенно на первых порах, с «пораженческой» линией по главной внешнеполитической проблеме США в Азии — войне в Индокитае. Так, сенатор Г. Джексон приравнял принятие тогдашним президентом Никсоном приглашения посетить Китай к публичной капитуляции. «Как представляется,— подчеркнул сенатор,— мы уходим, а они остаются. Такое положение не похоже на честный торг»2. Аналогичной точки зрения придерживались, в частности, мэр г. Лос-Анджелес С. Лортн и тогдашний губернатор штата Калифорния Р. Рейган. Позиция этих сил была сформулирована в декларации, опубликованной в одном из номеров «Нэшнл ревью». В ней в числе прочих просчетов Никсона выделялась «ошибочная» линия администрации в китайской политике3. Они не только полностью отвергали идею развития экономических связей с Пекином, но и пытались, правда безуспешно, заставить администрацию принять «санкции» против КНР.

В отличие от консерваторов, особенно их правого крыла, некоторые либеральные круги уже с конца 50-х годов стали уделять внимание возможности восстановления каких-то контактов с КНР, особенно перспективам двусторонних отношений в области торговли, науки и техники. Зачастую интересы в двусторонних связях выдавались на том этапе чуть ли не за один из основных стимулов к изменению официальной позиции по отношению к Китаю. Такие рекомендации были выдвинуты в конце 50-х годов в ряде фундаментальных исследований, например в докладе «Политика США в Азии», подготовленном специальной комиссией Р. Конлона4. В пользу частичного пересмотра китайской политики США по вопросам двусторонних отношений высказались также председатель сенатской комиссии по иностранным делам сенатор-демократ Т.

Грин, сенаторы У. Фулбрайт, К. Энгл, а также ряд членов палаты представителей (например, С. Юдол и др.)5. Эта тенденция продолжала медленно нарастать в 60-е годы. Однако до конца 60-х годов подавляющее большинство политических группировок правящих кругов США, от крайне правых (таких, как Б. Голдуотер, Г. Уоллес) и до умеренных, продолжали стоять на позициях полной изоляции КНР, что делало невозможным возобновление двусторонних связей. В качестве причин сохранения изоляции выдвигался целый ряд соображений — от ссылок на китайский воинствующий антиамериканизм и до растущей угрозы со стороны КНР интересам азиатских союзников США6. Главным же было то, что антисоветизм китайского руководства все еще вызывал сомнения среди правящего класса Соединенных Штатов Америки.

События второй половины 60-х годов (углубление и расширение антисоветизма Пекина, вступившего на путь открытых провокаций на советско-китайской границе, вьетнамская война, подъем демократического движения внутри США) привели к постепенному перераспределению сил в пользу сторонников «нового типа» отношений с КНР. Либеральные политические группировки все настойчивее подчеркивали, что китайский антисоветизм стал непреходящей международной реальностью, и на этом основании настаивали на необходимости перестроить общий официальный подход США к КНР. Рассматривая советско-китайскую конфронтацию как долгосрочное явление, либеральные политические деятели и ученые, как правило, выдвигали в своих рекомендациях для практической политики США принцип «равной удаленности» от КНР и СССР, что означало восстановление в той или иной мере двусторонних связей с КНР. «Ситуация,— подчеркивал сотрудник Института советско-китайских исследований Т. Вульф,— в которой Советский Союз и Китай продолжают смотреть друг на друга с опасением, резко ограничивая свои отношения и одновременно воздерживаясь от разрешения конфликта военными средствами, позволит нам иметь наиболее широкий диапазон для маневра»7. Другой исследователь, Д. Загория, отмечал: «Исходя из глубины и объективного характера советско-китайских расхождений, мы должны проводить строго равноудаленную политику по отношению к СССР и коммунистическому Китаю»8. В итоге либеральные политические круги в 1966— 1967 гг. выдвинули новую формулу для «китайской политики» США: двигаться по пути улучшения двусторонних отношений с КНР, исключив элементы изоляции из официальной концепции «сдерживания и изоляции» этой страны.

В статьях и исследованиях ряда ученых и политических деятелей либерального направления была сформулирована целая программа, предусматривавшая осуществление односторонних «показательных» демонстративных шагов по смягчению жесткой позиции США. В частности, А. Уайтинг предлагал снять «все ограничения на торговлю нестратегическими товарами с КНР, отменить запрет на поездки, удерживать союзников от прямых агрессивных действий против Пекина и всячески показывать свое стремление к дипломатическому диалогу»9.

Такой подход может показаться ограниченным, учитывая основополагающие посылки представителей этого направления. Однако тормозящими факторами для них в тот период служили союзнические отношения США с гоминьдановским режимом на Тайване и вьетнамская война. «Посылка американских войск к границам красного Китая,— утверждал А. Уайтинг,— основная причина обостренной китайской враждебности к Соединенным Штатам»10. Ту же мысль высказал Г. Моргентау. «США,— заявил он,— должны постепенно отказываться от противоречащей их интересам политики „периферийного сдерживания" Китая военными средствами по периметру Азиатского континента, ибо перед нами стоит чисто политическая проблема»11. Необходимо подчеркнуть, что либералы полностью отделяли от новой формулы подхода к КНР проблему Тайваня. Они продолжали выступать за сохранение связей с гоминьдановским режимом на Тайване, включая и военные обязательства Соединенных Штатов, т. е. фактически за формулу «двух Ки- таев». «Открыть дверь для участия Китая в событиях на мировой арене,—отмечал Дж. Фэрбэнк,—это лишь один аспект американской политики, ее другой стороной должна быть неизменная твердость» ,2. Под «неизменной твердостью», «реали- стическим решением проблемы» он имел в виду необходимость- .«сохранить договор с Тайванем, подтвердить наши взаимоотношения публично» ,3. Другой автор, А. Барнет, писал: «Соединенные Штаты обязаны предпринять конкретные шаги во взаимоотношениях с Китаем, не нарушая своих важнейших обязательств перед традиционным союзником» 14.

Платформа либералов в отношении развития двусторонних американо-китайских связей предполагала также «включить- Китай в международное сообщество», иными словами, максимально приблизить КНР к несоциалистическому миру, и прежде всего к мировой капиталистической системе. Реализация этой установки в полном объеме, по их расчетам, могла в перспективе привести к внутреннему перерождению социально-экономической системы КНР. Так, проф. 3. Бжезинский указывал,, что американская стратегия в отношении Китая должна стремиться к созданию условий для эрозии его политической системы, значительно усложняя процесс принятия решений для пекинских руководителей, для чего американцам нужно «постепенно входить в контакт с широким кругом отдельных групп в китайском обществе» ,5.

Подобная аргументация и усиливающийся антисоветизм китайского руководства оказали сильное воздействие на позиции и концепции консервативной части правящих кругов США. Хотя многие представители крайне правого крыла консерваторов (такие, как Б. Голдуотер, Р. Рейган, Дж. Тейлор, Р. Берк, Дж. Олсоп и др.) оставались сторонниками продолжения жесткой линии в отношении КНР по всем возможным параметрам, часть консерваторов начала настойчиво выдвигать идею о целесообразности планомерного отхода от концепции «сдерживания и изоляции». Таким образом, в 1967—1968 гг. в консервативном лагере наметилось размежевание между умеренными и крайне- правым крылом в вопросе о подходе к КНР и всей азиатской политике США в целом.

Процесс переосмысления в среде консервативных сил чаще всего начинался с признания позитивности двусторонних контактов с КНР как с самой населенной страной мира, хотя эта перспектива и относилась в неопределенно отдаленное будущее. Так, на страницах «Нью-Йорк тайме» появилась статья Дж. Кеннана, автора доктрины «сдерживания коммунизма», «Новый взгляд на китайскую политику». Оценивая американскую линию в отношении Пекина как один из наиболее запущенных участков политической стратегии США, он недвусмысленно заявил, что Вашингтон «просто не может себе позволить навечно оставлять Китай вне сообщества наций», где он «будет вариться в собственных иллюзиях и фантазиях, пронизанных страхом и ненавистью к своим соседям». По мысли Кеннана, США следовало бы поочередно смягчать свой двусторонний подход сначала в отношении СССР, а затем — в от- ношении КНР, преследуя общую цель уменьшить давление обеих держав на американские международные позиции ,6.

Однако развернувшаяся в Китае «культурная революция» со всеми ее эксцессами заметно затормозила переоценку ценностей в рядах умеренных консерваторов. «Попытка уменьшить изоляцию Китая,— писал Л. Пай,— выглядит по крайней мере неуклюже на фоне проходящих сейчас штормов во внутриполитической жизни Китая... Хотя в длительной перспективе было бы неправильно выбросить за борт подобные предложения, они кажутся нереальными в контексте нынешнего китайского сумасшествия» 17.

Своего рода рубежом перехода умеренных консерваторов на новые позиции, по-видимому, было выступление Р. Никсона в журнале «Форин афферс» в 1967 г. Будущий президент США, -отражая настроения умеренно консервативных кругов, развернул следующую перспективу подхода к азиатской политике США, и в частности к ее китайскому аспекту. «Любая американская политика в отношении Азии,—писал он,—должна принять незамедлительно реальность Китая, хотя это и не означает, как многие предполагают, поспешного признания Пекина и предоставления ему места в ООН» 18.

Таким образом, умеренные консерваторы все ближе подходили к концепции «сдерживания без изоляции», выработанной .либеральным направлением. В их интерпретации новый подход должен был на практике выразиться по крайней мере в сохранении, а временами и ужесточении давления на КНР по периметру ее границ в сочетании с определенным смягчением двусторонних отношений, и в первую очередь в экономических вопросах. «Мы нуждаемся,— подчеркивал Никсон,— в динамичном давлении и постоянном увещевании, чтобы... содействовать смягчению режима Мао» 1Э.

Позиция умеренных консерваторов отразилась и на позиции их правого крыла. Оно вскоре раскололось в своем подходе к «китайской политике». Большинство представителей крайне правых сил довольно быстро согласились на использование Соединенными Штатами «китайской карты» в надежде превратить КНР в противовес СССР на мировой арене и поддержали в целом линию на установление экономических и научно-технических контактов с КНР. Во-вторых, американские консервативные круги, основываясь на учете реального военно-политического веса КНР, считали, что * китайский элемент внешней политики Вашингтона представляет собой важное, но отнюдь не основное направление азиатской стратегии США в условиях изменившегося соотношения сил. По их мнению, Китай, хотя и имеет тенденцию, а также ярко выраженное стремление к превращению в глобальную сверхдержаву, еще долго будет оставаться лишь крупным региональным государством, обладающим к тому же не вполне яс- ными стратегическими целями. Таким образом, консерваторы рассматривали «китайскую карту» главным образом как вспомогательное средство в американской внешней политике. Подобная точка зрения была высказана в ряде докладов на семинаре, организованном в 1976 г. Нью-Йоркским советом международных отношений.

Участник и один из организаторов семинара, Р. Барпдс, отмечал: «Наша заинтересованность в трезвых отношениях с Китаем заключается прежде всего в том вкладе, который он может сделать в реализацию более широких целей Америки в Восточной Азии и в мире в целом. Все это делает отношения с Китаем вопросом большой, но отнюдь не жизненной важности» 20.

В-третьих, консерваторы рассматривали «китайский фактор» в категориях многополярного мира. В их внешнеполитической схеме КНР оставалась в долгосрочной перспективе потенциальным противником, сближение с которым должно рассматриваться под углом зрения возможного будущего соперничества. Это, естественно, ограничивало определенными рамками их. решимость идти на глубокие и крупномасштабные двусторонние связи с Пекином.

Многие видные представители консервативного лагеря, в частности сенатор Р. Доул, известные специалисты Р. Барндс„ Р. Скалапино и Г. Сигур, неоднократно высказывали опасения относительно «непредсказуемости» колебаний китайской внешнеполитической стратегии. «Значительно усилившийся Китай,— предостерегал Р. Барндс,— получит весьма широкие возможности увеличить свое влияние, если даже не доминировать, среди окружающих азиатских стран»21. Аналогичного мнения придерживался Г. Хинтон, который подчеркивал, что после накопления Китаем значительного ракетно-ядерного потенциала отнюдь не исключена возможность усиления агрессивности Пекина, а следовательно, и ухудшения отношений США с КНР22.

Все вышеперечисленное обусловило линию, которую приняли консерваторы в вопросе отношений внутри «треугольника» США—КНР —СССР. Эта линия заключалась в своего рода «реактивном» использовании «китайского фактора». В соответствии с этой концепцией Вашингтон должен был предпринимать определенные шаги в направлении Пекина, в том числе и по экономическим и научно-техническим аспектам, в случае ущемления американских интересов на другом направлении.

Центральной проблемой для консервативных кругов в «китайской политике» Вашингтона являлась проблема отношений с союзниками, и в первую очередь с Тайванем. Их точку зрения выразил директор Института советско-китайских исследований Джорджтаунского университета (этот университет является своего рода оплотом консерваторов) Г. Сигур. Он заявил: «Только максимально используя позицию силы, Соединенные

I

і

'Штаты и Япония могут добиться выгодных для себя соглашений на переговорах с СССР и КНР, подвергая при этом минимальному риску интересы собственной национальной безопасности»23. Это означало, что США в определенной степени должны возвратиться к «силовой» политике в Восточной Азии, в первую очередь за счет укрепления американо-японского союза, а затем попытаться навязать Китаю с позиции силы условия дальнейшей нормализации. При этом предполагалось сохранять двусторонние экономические н научно-технические связи с ним на низком уровне, в то же время стремительно развивая их с Тайванем.

Такой подход диктовался в первую очередь необходимостью сохранения Тайваня в качестве важнейшего звена новой (сложившейся после окончательного поражения в Юго-Восточной Азии) «оборонительной линии» США вдоль тихоокеанского побережья Азии, между азиатскими партнерами США, «расположенными в северо-восточной, южной и юго-восточной частях данного региона». США, считали сторонники этой точки зрения, не должны уступать Тайвань и делать его «разменной монетой» в отношениях с Китаем. О необходимости дальнейшего осуществления американских гарантий Тайваню неоднократно высказывались такие известные выразители мнения консервативных кругов, как политологи Р. Скалапино, Г. Хинтон, Д. Рау?\ •отмечавшие, что потенциальные противники США (СССР и КНР) воспримут ослабление связей Вашингтона с Тайванем как очередное свидетельство сокращения политического и военного влияния Соединенных Штатов в этом районе.

И хотя они понимали, что такой курс потенциально может привести на каком-то новом историческом этапе к конфронтации с Китаем, это их не пугало, так как, считали они, никакие колебания в американо-китайских отношениях ие способны вызвать к жизни возобновление советско-китайского союза. «Активная китайская дипломатия,— писал Г. Хинтон,— прочно направлена на проведение антисоветской линии. Пекин не возражает против американского военного присутствия в различных районах мира, является противником превращения Европы в зону спокойствия, делает все возможное, чтобы сорвать политические акции Советского Союза в Азии»25.

Сходную точку зрения относительно советско-китайских расхождений высказал профессор Пенсильванского университета П. Чан: «Советско-китайский конфликт начиная с 1950 г. имеет свою логику и развивается независимо от манипуляций третьих сторон». Следовательно, делает вывод американский ученый, «хотя при определенных изменениях в характере китайского руководства и переменах в общей ситуации перспектива ограниченной разрядки между Москвой и Пекином отнюдь не кажется абсолютно нереальной, возможность возврата к системе союза типа 1950 г. практически равна нулю»26.

:1<Ю Исключение из различных альтернатив направления развития внешней политики КНР в будущем возможности фундаментального сдвига в сторону улучшения советско-китайских связей стало своего рода аксиомой в рассуждениях вышеупомянутых ученых-политологов. Они почти безоговорочно принимали мысль о том, что между национальными интересами и целями Советского Союза и Китайской Народной Республикой существуют непримиримые и непреодолимые противоречия.

Сложившаяся в Соединенных Штатах после визита президента Р. Никсона в КНР обстановка своего рода «пропекинской эйфории» привела к определенному замешательству в рядах противников развития связей с КНР из числа крайне правых. Прекратил свое существование важный центр протайваньского лобби — «Комитет одного миллиона»27, снизилась интенсивность антипекинскнх настроений в деятельности других организаций праворадикального толка. В частности, руководство АФТ-КПП в 1973 г. официально одобрило «новую китайскую политику» администрации Никсона и изъяло из своих программных положений антикитайские лозунги28.

Подобное положение дел обусловливалось не только свершившимся фактом признания Соединенными Штатами КНР, но и воздействием общих тенденций в международных отношениях. С одной стороны, позитивные перемены в советско-аме- риканских отношениях в начале — середине 70-х годов, формирование новой конструктивной базы этих отношений способствовали разрядке международной напряженности. Это обстоятельство не могло не вызвать критику крайне правого крыла консерваторов, прилагавшего отчаянные усилия для развертывания политического наступления против курса на улучшение советско-американских отношений.

С другой стороны, нападки маоистского руководства на политику разрядки в международном масштабе, официальное закрепление в 1973 г. на X съезде КПК тезиса о первоочередности борьбы с СССР создавали и укрепляли базу для поворота в подходе этой части консерваторов к КНР как международной реальности.

Все это способствовало их переходу в 1973—1974 гг. на позиции активного розыгрыша «китайской карты» и далеко идущего сближения с Пекином.

161

11 Зав» 73 В свою очередь, Пекин проявлял острый интерес к установлению и расширению связей с наиболее антикоммунистическими силами в США. Показателем этого взаимного притяжения может служить визит в КНР в 1973 г. известного американского журналиста Дж. Олсопа, являвшегося в свое время одним из столпов протайваньского лобби в Вашингтоне. За ним последовал сенатор Г. Джексон, который в своих последующих выступлениях призывал отвергнуть курс на «беспристрастность» и оказать более широкую политическую, экономическую и воен- но-техническую поддержку Пекину с целью усилить нажим иа Советский Союз. В этой связи Ассошиэйтед Пресс, комментируя визит Джексона в Китай, указывало: «Сенатор — это человек такого типа, который нужен Пекину: критик Советского Союза и его политики, человек, который верит в необходимость жесткого тона разговора, поддерживаемого всем арсеналом вооружений» 29.

«Дрейф» американских консерваторов навстречу Пекину завершился примерно к 1976 г., когда в ходе предвыборной кампании лидеры крайне правых консерваторов Р. Рейган и Б. Гол- дуотер впервые публично заявили о намерении поддерживать активное развитие двусторонних американо-китайских связей, оговорившись, правда, о своем желании сохранить при этом Тайвань в качестве традиционного союзника США30.

«В политических играх 1976 г.,— подчеркивала „Нью-Йорк пост" в номере от 11 марта 1976 г.,— отношения между пекинскими эмиссарами и правыми республиканцами вносят, по всей видимости, мучительную путаницу как в ряды местных учеников Мао, так и твердолобых сторонников Рейгана».

В июле 1976 г. Р. Рейган выступил в печати со статьей «Расширение наших связей с Китаем», в которой мотивировал необходимость такого расширения «обоюдным стремлением создать барьер на пути советского экспансионизма». Не касаясь тайваньского вопроса, он, в сущности, предлагал идти навстречу Пекину в некоторых других областях, прежде всего в занятии более антисоветских позиций по международным проблемам, что, по его мнению, позволило бы сохранить отношения с Тайванем, не вызывая нарекания со стороны КНР31.

Эволюция крайне правых привела их к мысли о возможности и даже необходимости военно-политических и военно-технических связей с КНР для нажима на Советский Союз. Выразителем и фактически инициатором появления подобных настроений стал М. Пнллсбери, в то время сотрудник «РЭНД корпорейшн». В 1975 г. он опубликовал на страницах журнала «Фо- рин полнен» статью, в которой предложил наладить военное сотрудничество с Китаем с целью выравнить уровни военных потенциалов СССР и КНР. США, считал Пиллсбери, следовало сосредоточиться на поставках Пекину технологии, имеющей военное применение, и оборонительного вида вооружений и на обмене с ним разведывательной информацией. Он предлагал также предоставить Пекину возможность ссылаться на якобы существующие секретные обязательства военной и разведывательной помощи со стороны США «в случае внезапного нападения СССР»32.

К этой впервые высказанной концепции вскоре присоединился один из лидеров правоконсервативного лагеря и выразитель интересов и взглядов военно-промышленного комплекса США — сенатор Р. Тафт. Он заявил, что США в определенных условиях стоит серьезным образом обдумать данную альтернативу. Аналогичную точку зрения высказал и вернувшийся из Пекина в 1976 г. глава миссии связи Дж. Буш33.

Эти крайности позиции правоконсервативных деятелей вызвали решительный протест со стороны умеренных консерваторов, в частности таких известных деятелей, как Дж. Болл, Дж. Кеннан и др. «Я не нахожу достаточно сильных выражений,— писал Дж. Кеннан в книге „Облако опасности",— для порицания подобных предложений... Такая политика вовлекла бы нас в советско-китайский конфликт... и добавила бы ненужную нагрузку к нашим отношениям с Советским Союзом»34.

Умеренные консерваторы считали, что наиболее рациональной линией для США будет «равноудаленное» балансирование между СССР и КНР при сохранении высокого уровня военного присутствия США в Азии. Такое сочетание политических и военных средств, по мысли их идеологов, позволило бы США не только угрожать своим противникам в случае необходимости, но и гарантировать косвенным образом благоприятный военный баланс на Дальнем Востоке. «Мы не можем иметь по-настоящему близких связей ни с русскими, ни с китайцами,— отмечал Дж. Кеннан,— и нет смысла к этому стремиться, ибо для нас проложен средний курс —курс мирного сосуществования с обеими странами. И чем дальше мы будем отстоять от них, тем лучше для Соединенных Штатов»35.

В сбалансированном виде мнение этой части правящих кругов США относительно американо-китайских отношений было выражено в 1976 г. в предварительной внешнеполитической платформе демократической партии, разработанной 25 ведущими специалистами под руководством профессора Калифорнийского университета Р. Скалапнно. В ней не только подчеркивался силовой компонент американской стратегии в Азии, но и недвусмысленно отвергались предложения нарушить «равно- удаленность» во взаимоотношениях США с СССР и КНР, в частности в вопросе вооружения Пекина. «Любая передача оружия Китаю,— отмечалось в документе,— вряд ли приведет к ощутимому усилению его потенциала по сравнению с СССР... но в то же время это полностью изменит характер отношений с СССР, вернет нас к „холодной войне" в еще больших масштабах и, по всей видимости, нанесет удар по всей системе военно- политического баланса в регионе»36. При таком общем подходе к стратегическим проблемам китайской политики США умеренные консерваторы считали целесообразным чрезвычайно осторожно развивать экономические и научно-технические связи с КНР, причем на строго взаимовыгодной основе. В либеральных политических кругах в первой половине и •середине 70-х годов также произошли заметные перемены. •Большинство либерально'настроенных политических деятелей и •ученых-политологов заняли -несколько -иную позицию в отноше- нии КНР. Дело в том, что в период существования республиканской администрации консерваторы перехватили практическую инициативу в осуществлении нового курса в китайской политике США. Поэтому представители либеральных политических кругов, выступая в качестве оппозиции, требовали более серьезных и далеко идущих шагов в этом направлении.

Во-первых, они придавали значительно большее значение «китайскому фактору» в системе приоритетов внешней политики США. «Одной из наиболее важных целей Соединенных Штатов,— писал профессор Мичиганского университета М. Оксен- берг,— является существенное улучшение взаимоотношений с Китаем». Ему вторил заведующий отделом внешней политики и национальной обороны исследовательской службы конгресса У. Уитсон, который назвал внешнеполитическую ориентацию Китая «центральным звеном безопасности США в самом широком ее толковании», поскольку она «воздействует сильнейшим образом па стабильность и нестабильность обстановки во всем мире»37. Эту оценку в той или иной степени поддержали такие видные специалисты-международники, как Д. Загория, Г. Гар- динг, Р. Тэррил, а также ряд политических деятелей, в частности сенатор М. Мэнсфилд.

Во-вторых, социально-реформистские основы идеологии либерализма побуждали либералов настаивать на более активных действиях в китайской политике США в надежде повлиять на внутренние процессы, протекающие в Китае. По их расчетам, такая линия должна была, с одной стороны, укрепить американо-китайские отношения, а с другой — в долгосрочной перспективе повлиять на социально-экономическое развитие Китая. Так, известный специалист по Китаю С. Карноу выдвинул точку зрения о долгосрочном характере внутриполитической нестабильности в КНР, выходящей за рамки ухода с политической арены тех или иных деятелей. Зыбкость политической системы, писал С. Карноу, объясняется глубинными социальными процессами в жизни страны, переживающей гигантские экономические, демографические и политические трудности. При их решении вполне закономерно возникают расхождения взглядов, что и ведет к постоянному расслоению руководства на соперничающие фракции. «В этих условиях,— считал С. Карноу,— США должны ориентироваться на постоянную корректировку своего курса на международной арене в зависимости от хода внутренней борьбы в Китае»38.

Многие ученые-политологи либерального толка обращали внимание и на другой фактор — на существование обратной связи между событиями на международной арене и внутриполитической борьбой в Китае. Признавая, что в ходе этой борьбы тесно переплетаются центр ал истские и регионалистские, военные и гражданские, прагматические и радикалистские тенденция, онн все же считали, что одно из главенствующих мест в вопросах, разделяющих соперничающие группировки, принадлежит внешнеполитическим проблемам. Исходя из такой посылки, директор Центра восточноазиатских исследований Д. Загория считал, что «политика Соединенных Штатов всегда была и продолжает оставаться невидимой частью советско-китайских взаимоотношений»39. Профессор Гарвардского университета Р. Тэр- рйл следующим образом уточнил эту точку зрения: «Россия — в не меньшей степени внутриполитический, чем внешнеполитический, вопрос для Китая»40, а профессор Стэнфордского университета Г. Гардинг, продолжая эту линию рассуждений, утверждал, что «китайско-американская разрядка вызывает больше противоречий в Китае, чем в Соединенных Штатах»41.

В этой связи в США предпринимались попытки выяснить или хотя бы приблизительно наметить очертания «просоветской» группировки в Китае. Отмечая, что на этом этапе своего экономического и военно-технического развития КНР сильно нуждалась (как нуждается, впрочем, и в настоящее время) в поставках из СССР запасных частей к имеющимся видам вооружений и промышленного оборудования, американские уче-' ные и политические деятели считали, что в первую очередь «просоветские» настроения в КНР следует искать среди военных и руководителей промышленности. Известное влияние на прогнозы американских ученых оказывало и то обстоятельство, что они осознавали, насколько велика роль военного руководства в борьбе за власть в Китае после ухода Мао с политической арены42.

Исходя из этих моментов, либералы предлагали проводить политику косвенной поддержки (в форме ограниченного развития экономических и научно-технических связей) тех пекинских лидеров, которые считали выгодным дальнейшее улучшение отношений с США.

Наконец, в-третьих, либералы понимали, что двусторонние отношения внутри «треугольника» США — КНР — СССР находятся в тесной связи между собой. Поэтому даже малейшее смягчение напряженности в советско-китайских отношениях рассматривалось ими как нарушение некоего «равновесия» и вызывало тревогу. «Ограниченное примирение между Москвой и Пекином возможно,— подчеркивал Д. Загория,— и оно идет вразрез с нашими интересами... Такое сближение уменьшит рычаг, с помощью которого США воздействуют на переговоры с Советским Союзом... поощрит воинственность Советского Союза и Китая... будет способствовать радикализации стран третьего мира... ограничит независимость действий автономных компартий» 43.

Твердо придерживаясь мнения, что любое смещение в политике КНР в сторону более разумных отношений с Советским Союзом обязательно будет противоречить интересам США, и считая при этом, что последние располагают средствами проти- водействовать такому обороту событий, либералы разработали в 1975—1976 гг. ряд рекомендаций, предназначенных, по выражению Р. Тэррила, «затормозить, модифицировать и в конечном счете предотвратить советско-китайскую оттепель»44. Пределы подобных рекомендаций колебались от предложений предоставить КНР передовую технологию и товары так называемого стратегического назначения до предложений установить с Пекином определенные военные связи. Таким образом, в общем плане «тормозом» должно было стать дальнейшее улучшение двусторонних американо-китайских отношений. «Чем сильнее американо-китайские связи,— утверждал М. Оксенберг,— тем меньше остается стимулов у китайцев для попыток снизить степень советской угрозы путем ускоренного развития своих собственных вооруженных сил либо посредством улучшения самих отношений с СССР». При этом тот же М. Оксенберг помимо предложения о всемерном содействии технико-экономическому развитию Китая прямо высказался в пользу положительной реакции Вашингтона на возможные запросы со стороны КНР о закупках военного оборудования45.

Следовательно, двусторонние связи превращались в перспективе в одно из важнейших звеньев империалистической политики США в отношении КНР. Однако даже авторам подобных рекомендаций было ясно, что однозначная ориентация на Пекин повлечет за собой утрату «маневроспособности» политики США и натолкнется на серьезные возражения со стороны некоторых их союзников (в частности, из числа азиатских стран). Вследствие этого делался вывод о возможности нарушения в ограниченных масштабах концепции «равноудаленности» главным образом посредством содействия военно-политическому и экономическому сближению Японии и союзников США по НАТО с Пекином. Так, Бжезинский в книге «Хрупкий расцвет» предложил, чтобы Вашингтон не препятствовал военным поставкам Пекину со стороны Японии и стран Западной Европы, а также поощрял политические контакты и экономическую помощь Японии КНР46. С похожей, хотя и более ограниченной программой выступил сотрудник Брукингского института А. Барнет. Он, в частности, отметил, что Китай, способный решать свои внутренние проблемы, будет в большей степени заинтересован в сохранении «равновесия» в Восточной Азии47.

Что касается Тайваня, то либералы исходили из того, что обоюдная заинтересованность США и КНР в противостоянии Советскому Союзу является достаточным стимулом для поисков «косметического» решения вопроса о дипломатических связях и договоре о взаимной обороне между США и Тайванем. «Соединенные Штаты,— писал проф. Дж. Коэн,— обязаны недвусмысленно заявить о сохранении своей озабоченности безопасностью Тайваня»48.

<< | >>
Источник: Нагорный А.А., Парканский А.Б.. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ КИТАЙСКОЙ ПОЛИТИКИ ВАШИНГТОНА. 1982

Еще по теме Роль и место торгово-экономических отношений в общей дискуссии по китайской политике США в 1971—1978 гг.:

  1. ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА В США ВОКРУГ ЭКОНОМИЧЕСКИХ И НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИХ АСПЕКТОВ АМЕРИКАНО-КИТАЙСКИХ ОТНОШЕНИЙ
  2. Глава первая ЭВОЛЮЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ США В ОТНОШЕНИИ КНР В ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЕРИОД. ЕЕ ЦЕЛИ, ЭТАПЫ И ИТОГИ
  3. 1.1. МЕСТО ПРОГРАММНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПО ЭКОНОМИЧЕСКОМУ АНАЛИЗУ В ОБЩЕЙ СИСТЕМЕ СРЕДСТВ АВТОМА ТИЗАЦИИ УПРАВЛЕНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ХОЗЯЙСТВУЮЩЕГО СУБЪЕКТА
  4. Вышеприведенная позиция в отношении китайской политики
  5. Нагорный А.А., Парканский А.Б.. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ КИТАЙСКОЙ ПОЛИТИКИ ВАШИНГТОНА, 1982
  6. Экономическая роль политики и религии в докапиталистических общественных формациях
  7. 4.2. Место, цели и задачи учебной дисциплины «Философия» в общей структуре бакалаврской, инженерной и магистерской подготовки студента
  8. 1.2. Место экономического анализа в системе экономической науки
  9. Политика США
  10. 22. Место и роль государства в политической системеобщества
  11. Ситуация в Синьцзяне и советско-китайские отношения
  12. Роль и место Калининградского региона в экономике страны
  13. М.В. Лапенко РОЛЬ ДЖЕЙМСА ФОРРЕСТОЛА В ФОРМИРОВАНИИ АНТИКОММУНИЗМА В США
  14. 2.3. Развитие монгольской экономики и основные направления торгово-экономического сотрудничества СССР и МНР
  15. § 1. Место и роль прокуратуры в управлении государством
  16. 1. Место, роль и функции фондовогорынка в экономике России
  17. § 2. Роль и место чтения в обучении иностранным языкам
  18. 1.4. Роль и место систем ОКП в автоматизированном производстве