<<
>>

Школы финансовой элиты

Дети финансистов-политиков и их ближайших приближенных очень рано изолируются от остальной массы американских детей: они учатся в частных школах, являющихся неотъемлемой частью мира финансовой элиты.

Этим вопросом специально занимался К. Райт Миллс.

В этих школах учатся дети не только представителей финансовой элиты. Эти частные школы можно назвать «демократическими», ибо доступ туда открыт детям из различных слоев общества, а некоторым даже предоставляется специальная стипендия. Есть школы, которые принимают и негров. Однако они не стремятся отобрать самых способных детей.

Вот в этих-то школах и учатся дети представителей финансовой элиты вместе с детьми, принадлежащими к другим социальным прослойкам, которые получают специальную стипендию, дающую им возможность учиться вместе с детьми богачей.

Если судить по официальным программам, то знания, которые дают лучшие из этих школ, ничуть не шире знаний, которые можно получить в лучших бесплатных государственных школах. Однако ленящиеся дети, которых сколько угодно в любой группе населения, добиваются в них лучших результатов благодаря небольшому числу учащихся в классах, расположению школ вдали от всякого рода соблазнов и развлечений и строгому контролю за выполнением домашних заданий. Способный, самостоятельный учащийся одной из лучших бесплатных школ, которых, к сожалению, очень мало, получит нисколько не меньше знаний, чем в лучшей частной школе; менее способный учащийся, несомненно, усвоит больше в частной школе, где создаются своего рода тепличные условия.

В старых частных школах между учащимися, как правило, возникают более тесные связи, чем в бесплатных государственных школах или в колледжах. Такие связи, по-видимому, скрепляет совместная жизнь под одной крышей вдали от дома. Если спросить кого-нибудь из бывших учащихся частных школ о том, где он получил образование, то вряд ли он упомянет Гарвардский, Принстонский или Йельский университет; с гораздо большей вероятностью он назовет Эксетер, Эндовер, Чоат, Гротон, Хотки или другую частную школу.

Случаи, когда дети миллионеров обучаются в государственных школах, очень редки. Исследуя этот вопрос, каждый может убедиться, что подавляющее большинство обучалось в старых частных школах, пользующихся безупречной репутацией. Те, кто любит подчеркивать, что Джон Кеннеди учился в Гарвардском университете, а Эдлай Стивенсон в Принстонском, просто показывают свою неосведомленность в этом вопросе, ибо это не имеет никакого значения. Важно то, что оба они учились в частной школе в Чоате и в какой бы университет они потом ни пошли, они по-прежнему продолжали оставаться чоатскими однокашниками. В Гарвардском, Принстонском или Йельском университетах в принципе может учиться каждый, но не каждый может попасть в частную школу в Чоате.

Как показывает Миллс, выпускников частных школ свя

зывают очень прочные узы. Впоследствии в нарушение всяких пропорций они занимают высшие или близкие к ним должности в крупнейших страховых компаниях, банках, инвестиционных трестах и корпорациях. Ибо владельцы этих предприятий сами когда-то учились в тех же школах. Кончая эти школы, наиболее способные представители низших социальных классов получают возможность попасть в конторы корпораций.

До недавнего времени выпускники частных школ чаще всего поступали учиться в Гарвардский, Йельский, Принстонский и другие университеты, входящие в Лигу Айви. В последнее время эта тенденция ослабляется в связи с тем, что в частных университетах возросли требования к научной подготовке студентов: университеты стремятся подготовить как можно больше ученых и преподавателей и меньше всякого рода коммерсантов и администраторов для компаний.

Таким образом, американские богачи, которые все чаще оказываются связанными друг с другом родственными узами, отдают своих детей в частные школы; число последних довольно невелико. Иногда они посылают их учиться в Швейцарию или Англию.

Получив университетское образование, дети богачей вступают в мир, где многие из их родственников являются крупными собственниками и занимают важнейшие посты в больших корпорациях или связанных с ними предприятиях.

Они вращаются в кругу, который в Англии, где, собственно, и возникло такое разделение, назвали бы по традиции высшим обществом, аристократией, представители которой являются членами охотничьих клубов и выпускниками закрытых привилегированных школ. Чаще всего они женятся на девушках, принадлежащих к этому же кругу, и занимаются делами, связанными с собственностью или с попечительскими фондами.

Если они выбирают себе спутника жизни не из потомственных богачей, а из другого круга, то становятся объектом сенсационных газетных статей, ибо, когда богатство вступает в союз с бедностью, для газет это такое же из ряда вон выходящее событие, как и сообщение о том, что человек искусал собаку. И хотя такие браки все же имеют место, вся вызванная ими газетная шумиха означает только одно: этот брак столь же неуместен, как и, по мнению потомственного английского тори, брак английского короля с какой-нибудь миссис Симпсон. После таких сообщений рядовой читатель ожидает сообщения о почти неминуемом разводе.

Однако ни родственные узы, ни гербы, ни обучение в частных школах не гарантируют элите надежного благополучия. Иногда в семьях элиты, к их величайшему прискорбию, бывают люди, составляющие исключение. Даже самые лучшие частные школы не спасают богатые семьи Америки от появления в них шансонье, актеров, фотографов и даже Кеннеди, Стивенсонов или Рузвельтов.

Высшие финансовые круги, чувствуя настоятельную необходимость как-то особенно подчеркнуть свою исключительность, которую им не могут гарантировать ни родственные связи, ни гербы, ни школы или деньги, создают целую сеть частных клубов, куда, особенно в восточных штатах, был закрыт доступ и папе Римскому, и большинству американских президентов.

Частные клубы — это святая святых финансистов-поли- тиков и деятелей корпораций. Они являются своего рода «светскими» центрами контроля, которыми располагает финансовая элита.

В каждом крупном городе есть по крайней мере один такой клуб: Чикагский клуб, Кливлендский клуб, Хьюстонский нефтяной клуб, питсбургский клуб «Дюкэн» и другие.

Все они созданы по образу и подобию старых клубов Бостона, Нью-Йорка, Филадельфии и Балтимора, которые в свою очередь были скопированы с английских клубов. Пожалуй, наиболее важны сейчас нью-йоркские клубы, так как именно в Нью-Йорке сосредоточены наибольшие капиталы; членами нью-йоркских клубов являются самые крупные толстосумы из других городов и даже из других стран.

Существуют различные мнения о том, какой из нью-йоркских клубов самый привилегированный. Клуб «Никербокер», например, ставит непременным условием, чтобы члены клуба были либо коренными нью-йоркцами, либо по крайней мере жили в Нью-Йорке какой-то период времени. Клуб «Линке», созданный в 1921 г. якобы для того, чтобы способствовать распространению игры в гольф, объединяет самых крупных финансовых воротил. Для непосвященного американца эти клубы почти ничем не различаются между собой. «В клубе «Метрополитен», «Юнион лиг» или «Юниверсити», — пишет Кливленд Эмори, — можно совершить сделку на сумму 10 тыс. долл., тогда как для заключения сделки на 100 тыс. долл. вы должны пойти в «Никербокер», «Юнион» или «Рэкет». Если же вы ворочаете миллионами, вам подойдет толь-

ко «Брук» или „Линке”». Особенно крупные финансовые тузы на всякий случай являются членами всех клубов сразу.

Мне кажется, что все клубы, если учитывать размер капитала их членов, можно расположить в следующем порядке: «Линке», «Никербокер», «Метрополитен», «Рэкет энд теннис», «Брук», «Юнион», «Юнион лиг».

Эти клубы, кроме, может быть, двух последних, являются фешенебельными, доступными лишь небольшому числу лиц. В клуб «Юниверсити» открыт доступ несколько более широкому кругу людей; среди членов клуба есть представители интеллигенции, управляющие компаниями и администраторы среднего ранга, то есть не только президенты и вице-президенты корпораций. Хотя в эти клубы входят представители финансовой элиты, такие, как Аллен П. Кэрби, Кливленд Э. Додж, Гелет и другие, их можно считать связующим звеном между закрытыми клубами верхушки финансовой элиты и миром высших и средних служащих корпораций.

Такой же характер, только в меньшей степени, присущ и клубам «Юнион» и «Юнион лиг».

Еще большим связующим звеном и местом встречи представителей высших кругов финансовой элиты, с одной стороны, и общественных и литературно-художественных деятелей— с другой, служит клуб «Сенчури ассошиейшн», в котором широко представлены известные художники и артисты, музыканты, журналисты, писатели, юристы, издатели и широко образованные служащие компаний (редкая и совершенно особая разновидность!). Лишь очень немногие из членов закрытых клубов поддерживают через «Сенчури ассошиейшн» отношения с представителями художественной интеллигенции, отличающимися своей образованностью, хотя и не лишенными некоторого налета богемы. Список членов этого клуба за 1965 г., в котором можно встретить такие имена, как Дин Раск, Исаак Стерн, Эрик Северейд, Уолтер Липп- ман, Иегуди Менухин, Джеймс Рестон и Арнольд Тойнби, наряду с тремя Рокфеллерами и другими неукротимыми представителями высших корпоративных кругов, говорит о том, что лишь очень немногие склонны ставить под сомнение правильность и великодушие мира финансово-политических империй. Большинство тех, кто принадлежит к этому миру, являются самыми ярыми его приверженцами и защитниками; некоторые иногда позволяют себе выразить робкое сомнение. Но никто не отвергает полностью благодетельность, якобы присущую миру финансовых магнатов и их политике.

Несомненно, в клубе «Сенчури ассошиейшн» собраны ин

теллектуальные сливки крупнейших клубов Нью-Йорка, и это сразу бросается в глаза. Среди членов этого клуба некоторые производят впечатление по меньшей мере людей самостоятельных, имеющих независимые суждения. Однако клуб никогда не был настолько левым, чтобы принять в число своих членов Нормана Томаса, Скотта Ниринга, Райта Миллса, Торстайна Веблена или даже Джона Р. Коммонса, [деятелей буржуазно-либерального толка. — Ред.], которые любят устраивать различного рода дискуссии. Однако в числе его членов в свое время были Франклин Делано Рузвельт и Герберт Гувер, и это дает представление о его политических полюсах.

Среди ученых — членов клуба отсутствуют любители посягать на социальные границы.

В списке членов клуба за 1965 г. отсутствуют имена способных видных деятелей негритянского движения, таких, как Тургуд Маршалл, Уитни Янг, Мартин Лютер Кинг, Рой Уилкинс, Роберт К- Уивер. Нет среди них и Уолтера Уайта.

Чтобы получить полное представление о том, какого рода люди принимаются в клуб «Сенчури ассошиейшн», основанный в 1847 г., можно привести имена людей, никогда не числившихся в его списках: X. Л. Менкен (однако Эндрю Меллон был), Марк Твен (однако Корнелий Вандербильт был), Линкольн Стеффене, Джозеф Пулитцер, Чарлз Бирд, Эдмунд Уилсон, Синклер Льюис, Стенли Холл, Юджин О’Нейл, Герберт Соуп, Теодор Драйзер, Генри Д. Торо, Герман Мельвиль (однако Морган I и II были), Моррис Рафаэль Коэн, Кливленд Эмори, Беннет Серф, Уильям Джеймс и т. д. Однако Джон Дьюи, Оливер Лафарж, Освальд Г. Виллард и Чарлз Пирс в свое время были членами этого клуба.

Во всяком случае, вряд ли можно сказать, что в этом клубе сейчас или в прошлом была полностью представлена лучшая часть американской интеллигенции. Принцип отбора членов этого клуба не так-то легко разглядеть. Довольно пестрый состав его членов трудно привести к какому-то общему знаменателю; кроме того, бросается в глаза отсутствие среди его членов многих виднейших представителей американской интеллигенции прошлого и настоящего. Людям критического склада ума, мятежным и решительным, доступ в клуб всегда был закрыт.

Основное назначение клубов «Юниверсити» и «Сенчури ассошиейшн» — служить связующим звеном между финансовой элитой и внешним миром. В этих клубах представители финансового мира черпают сведения о том мире, который простирается где-то у их ног, от людей, принадлежащих к

богеме и имеющих возможность без всяких затруднений переходить из гостиных клубов в кафе Иорквилля или Гринвич Вилладж и обратно. Эта относительно большая свобода передвижения представителей артистического мира иногда служит предметом зависти для финансистов-политиков.

Вокруг этих клубов, по их образу и подобию, выросли, как грибы после дождя, их точные копии, только меньшего масштаба. Иногда их создают и инакомыслящие. У каждого клуба — своя специфика, свое назначение, некоторые, наподобие клуба «Брук» (трогательно названного так в честь одной из поэм Теннисона), обслуживают своих членов круглые сутки.

По мнению Эмори и других сторонних наблюдателей, интересующихся этой проблемой, второстепенными клубами с неограниченным доступом следует считать «Манхэттен», «Лотос», «Кофи хауз» (к этому клубу принадлежит Нелсон Рокфеллер), «Гарвард», «Иейль» и «Принстон». Гораздо лучше, пожалуй, известны широкой публике благодаря их ассоциации с артистическим миром такие клубы, как «Лэмс» и «Плейере», но их по справедливости можно отнести к самому низшему разряду клубов, о которых мы ведем речь в этой главе, и я упоминаю их только затем, чтобы сказать, что они никак не могут быть отнесены к числу закрытых клубов американской элиты.

Единственный из нью-йоркских клубов, распахнувший свои двери перед Джоном Д. Рокфеллером, прозванным Большой Джон, — «Юнион лиг». Его сын (Джон Добрый), следуя совету своего наставника по вкладам, Фредерика Т. Гейтса, не пожелал вступить в этот клуб, однако он стал членом «Юниверсити» и «Сенчури ассошиейшн». Его внуки принадлежали к самым фешенебельным клубам: «Линке», «Никербокер», «Метрополитен» в Вашингтоне и другим. Однако ни один из них не является членом клуба «Юнион лиг».

Основатель династии Рокфеллеров не пользовался уважением не только радикалов, популистов и либералов, но и представителей богатых фамилий в Америке, хотя это и может показаться странным многим читателям. Кливленд Эмори пишет: «Всего лишь лет 30 назад, например, «вдовствующая королева» из гордой нью-йоркской семьи Гардинеров миссис Дэвид Лайон Гардинер, узнав, что ее внук собирается прогуляться и поиграть с детьми Рокфеллеров, сказала: «Никто из Гардинеров никогда не станет играть с внуками гангстера». На прогулку был наложен запрет. Де

Гольер, старшина нефтяных промышленников, заметил однажды Кливленду Эмори, что он никак не поймет, «считать ли ему Джона Д. Рокфеллера величайшим из всех нефтяных королей или прожженным негодяем, сумевшим одурачить всех капиталистов Америки».

Сейчас Нелсона Рокфеллера считают спасителем клуба «Никербокер», которому в 1954 г. угрожало слияние с клубом «Юнион». Несколько видных членов клуба согласились оплатить долг из расчета 10 центов на каждый доллар. Кроме того, Рокфеллер купил помещение клуба и разрешил клубу пользоваться им бесплатно в течение 10 лет, а затем еще в течение 10 лет. Нетрудно сделать вывод, что Рокфеллеры всячески поддерживают этот клуб, по-видимому, из сентиментальных соображений.

Однако не нужно думать, что закрытые клубы являются всего лишь местом встречи богачей, где они приятно проводят время в безделье, хотя именно такое впечатление создается, когда читаешь Эмори, Вектера или смотришь на рисунки карикатуристов и сатириков, изображающих пожилых членов клуба сладко дремлющими над газетами или цитирующих смехотворные высказывания клубных шутов. Члены клубов, как видно, вовсе не возражают против того, чтобы над ними иногда добродушно посмеивались, изображая их праздными и старчески благодушными. Как они иногда признаются по секрету, подобное изображение клуба — хорошая ширма для серьезных дел, которые вершат в них серьезные люди.

Не следует также думать, что финансовые тузы постоянно собираются там в полном составе. Внутри даже самых больших клубов существуют своего рода ступени, иерархия; все члены клуба разбиваются на небольшие группы в соответствии со своими серьезными и несерьезными склонностями и интересами. Есть в них и просто приятные завсегдатаи или люди, удалившиеся от дел, но они составляют всего лишь фон, наподобие хора в древнегреческом театре или толпы участников массовых киносъемок, для членов с большим весом и серьезными заботами.

В действительности эти клубы существуют с целью выполнения целого ряда серьезных функций: Принадлежность к тому или иному клубу с соблюдением иерархии показывает, кто находится у кормила власти и на какой ступени иерархической лестницы в самой системе власти, которую в Америке называют английским жаргонным словечком «истэблишмент», «властвующей элитой» (по

Миллсу) или как-нибудь еще. Возможно, вскоре появятся новые обозначения этой системы, однако я считаю, что наиболее подходящее название — «финансово-политическая империя». Чтобы узнать, кто же в действительности приводит в действие рычаги управления государством и в какой последовательности, достаточно выписать имена всех членов закрытых нью-йоркских клубов в указанном порядке. Затем добавить фамилии тех, кто принадлежит к таким же клубам в Бостоне, Филадельфии, Чикаго, Питсбурге, Вашингтоне, Кливленде и т. д. примерно в том же порядке. Вычеркнув повторяющиеся имена, мы получим тот список, который нужен. Каждый вошедший в него, за редким исключением,— это тот, кто приводит в действие всю систему власти; от него вряд ли можно услышать что-либо, кроме избитых поверхностных высказываний, названных Кеннетом Гэлбрейтом «стандартной мудростью». Клубы являются как раз тем местом, где заключаются или по крайней мере намечаются крупнейшие сделки капиталистического мира. Нельзя отрицать, что такие сделки могут предварительно обговариваться не только в этих клубах, но также на площадках для игры в гольф, яхтах и, может быть, даже в фешенебельных туалетных комнатах и турецких банях. Однако имеются многочисленные документальные доказательства, подтверждающие, что некоторые самые крупные сделки, консорциумы, синдикаты, курсы и кампании наметились именно в одном из таких клубов. Для представителей финансово-политической империи такие клубы являются тем же, чем залы заседаний правления для отдельных корпораций или конгресс для населения Америки. Именно в них определяются позиции по отношению к общенациональному политическому курсу. Когда сильные мира сего придут к единому мнению по какому-либо вопросу, клубы способствуют ознакомлению с этой генеральной «партийной линией» финансистов-политиков всех членов, которые станут распространять ее по всему миру в соответствии со своим положением и возможностями. Ибо крупные собственники тесно связаны с крупными управляющими, крупными политическими (обычно принадлежащими к Республиканской партии) лидерами и крупными владельцами средств массовой информации.

Утверждая, что «партийная линия» распространяется среди других представителей финансовой империи, я вовсе не имею в виду, что все они обязаны безоговорочно принимать решение, которое выносится всегда в ходе непринужденной

неофициальной беседы. Некоторые могут быть несогласны с решением и даже отказаться выполнять его целиком или частично. Формально никто не обязан придерживаться мнения большинства, однако каждый так или иначе оказывается под влиянием разного рода тенденций.

Каким, например, будет изображен тот или иной президент Соединенных Штатов средствами массовой информации? Будет общее мнение в его пользу, против него или нейтральным? Этот вопрос до некоторой степени решается в клубах. Когда общее мнение складывается в пользу президента или против него, кто-то из членов клуба или несколько членов сразу могут привести убедительный довод, в результате которого общее мнение либо в корне изменится, либо нейтрализуется. Какой бы ни был приговор, каждый прочтет его в своей любимой газете или журнале.

В одном только члены клубов могут быть абсолютно уверены: общее мнение будет отражать интересы той или иной финансовой группы. При обсуждении не приводятся никакие не имеющие отношения к делу, или, как они говорят, «смешные», соображения, которые обычно высказывают сторонники единого налога, пацифисты, сторонники социальных реформ, работники социального обеспечения, социалисты, коммунисты, популисты, члены профсоюзов, противники вивисекции, идеалисты, утописты, сторонники гражданского освобождения, сторонники «нового курса» Франклина Рузвельта, противники всякого рода условностей, проповедники подъема духа и даже углубленные в свои исследования ученые. В центре внимания всякой дискуссии, как это ни странно, находится свобода, которая просто-напросто предполагает свободу этих членов отстаивать свои собственнические интересы.

Эти клубы являются самыми большими поборниками свободы, разумеется собственной свободы, во всем мире. И хотя порой члены клуба проявляют большую смекалку и изобретательность, если судить по отдельным сообщениям, просачивающимся сквозь стены клуба благодаря редким в этом кругу дезертирам или раскольникам, в их дискуссиях отсутствует только одно: интерес и сочувствие к «черни», находящейся за пределами их мира.

В одной из своих предыдущих книг я отмечал, что очень часто все американские газеты, во всех городах от океана до океана вдруг высказывают одинаковую точку зрения по какому-то вопросу. Такое удивительное единодушие (когда, например, 85% американских газет обрушилось на Рузвель

та) можно объяснить только одним — совещаниями крупных финансовых магнатов и их клубных партнеров.

В отличие от конгресса, члены которого должны возвращаться в родные места, чтобы обеспечить свое избрание на новых выборах, клубы работают постоянно, без каких бы то ни было помех в виде, например, парламентской процедуры; кроме того, члены клуба могут не опасаться, что их место займет кто-то другой. Конгрессмены и президенты приходят и уходят. Члены клуба остаются постоянными, и помешать их участию в обсуждениях может только смерть или немощь.

Обсуждения, происходящие в клубах на всех уровнях, будь то в Нью-Йорке или других городах, играют важную роль в неофициальном осуществлении власти в Соединенных Штатах, гораздо более важную, чем политические съезды, которые, как правило, лишь ратифицируют решения, предварительно выработанные в клубах. Ибо клубы являются местом, где влиятельные и богатые граждане собираются на законном основании, чтобы свободно высказать свои взгляды и покритиковать точку зрения равных себе по рангу. Они являются местом, где происходят «демократические» дискуссии первых граждан государства, людей, располагающих денежными и другими средствами для воплощения в жизнь своих взглядов и планов. В Америке есть еще тысячи менее важных клубов и ассоциаций, которые отличаются от столичных клубов тем, что официально принятые ими решения в отличие от неофициальных решений закрытых клубов никак не отражаются на жизни страны. Принятие торжественных официальных резолюций, как правило, ничего не меняет в национальном масштабе.

Чтобы контролировать проводимую в стране политику или оказывать на нее влияние, гораздо выгоднее иметь сильную руку в клубах, чем в американском сенате, и тем не менее социологи или ученые-политологи уделяют клубам слишком мало внимания, а это большое упущение.

Ведущие клубы, такие, как «Линке» и «Никербокер», ежегодно публикуют в алфавитном порядке имена всех членов клуба, как живых, так и умерших. Это своего рода сводный список представителей американской финансово-политической империи или корпоративной державы прошлого и настоящего. Среди умерших — лица, принадлежавшие обширным, разросшимся семьям, потомки которых здравствуют и поныне. Многие из них — обладатели фамильных гербов, выпускники закрытых частных школ Америки.

Списки клуба «Линке» за 1964 г. содержат такие известные всем имена, как Уинтроп Олдрич, бывший председатель банка «Нэшнл чейз бэнк», Лестер Армор из Чикаго, Стефе- ды Д. Бечтелы, старший и младший, из Сан-Франциско, Чарлз X. Белл из Миннеаполиса, Август Бельмонт, Джордж Р. Браун из Хьюстона, Николас Ф. и Джеймс К. Брейди, Поль К- Кэбот из Бостона, Ламот Коупленд Дюпон из Уилмингтона, К- Дуглас Диллон, Уильям X. Доэни, Джон Т. Доррэнс-младший, Уильям Хинкс Дьюк, Пьер С. Дюпон III, Бенсон Форд, Генри Форд II, Пибоди Гарднер из Бостона, Роберт Гелет, Джозеф П. Грейс-младший, Кроуфорд X. Гри- нуолт из Уилмингтона, Э. Роланд Гарриман, Джон А. Хилл, У. Э. Хаттон, Эмори Хоутоны, младший и старший, Б. Брюстер Дженнингс, Роберт Э. Маккормик, Уильям Макнайт- младший, Поль и Ричард Меллоны из Аппервиля и Питсбурга, Джереми Милбэнк, Генри С. Морган, Джон М. и Спенсер Т. Олины из Ист-Ольтона, Финсы, младший и старший, Джон С. Пилсбери из Миннеаполиса, Фрэнк К- и Уильям Б. Рэнды, Дэвид, Джеймс С., Лоуренс С., Эвери-младший, Уильям и Уинтроп Рокфеллеры, Чарлз П. Стетсон, Оливер де Грей Вандербильт III, Джон Хей Уитни, издатель ныне уже не существующей нью-йоркской «Геральд трибюн», Роберт Э. Уилсон из Чикаго и другие.

В приведенном выше списке перечислены крупнейшие собственники. В число членов этого клуба входят также и высшие управляющие, президенты банков, облеченные особыми полномочиями журналисты, ведущие деятели Пентагона и дипломаты, юристы корпораций и руководящие политические деятели Республиканской партии, например Джозеф У. Олсоп из Вашингтона, Оуэн Р. Читхэм из компании «Джорджия пасифик плайвуд», генерал Люсиус Л. Клей, Слоан Колт из «Бэнкерс траст», Рэлф Дж. Кординер, бывший председатель «Дженерал электрик», Артур X. Дин из ведущей юридической фирмы «Салливэн и Кромвель» — участник многих дипломатических конференций; Томас

Э.              Дьюи, Нелсон Даблди, известный книгоиздатель; Льюис У. Дуглас из Аризоны, Фредерик У. и Фредерик X. Эккеры из «Метрополитен лайф иншуренс компани»; ныне покойные Дуайт Д. Эйзенхауэр и Уолтер С. Гиффорд, глава «Америкэн телефон энд телеграф»; Габриэль Хейдж, президент компании «Мэнюфакчурерз Гановер траст»; Герберт К. Гувер, Джордж М. Хэмфри (Кливленд) из министерства финансов, Грейсон Кирк, президент Колумбийского университета; ныне покойный Генри Р. Л юс — собственник журналов «Тайм»,

«Лайф» и «Форчун»; генерал военно-воздушных сил Лорис Норстед; этот список, изобилующий именами, которые связаны в нашем представлении с известностью и богатством, можно совершенно произвольно закончить именем французского архитектора Жана Монне.

С точки зрения корпораций и финансового капитала в клубе «Линке» нет, или почти нет, людей, которых можно было бы считать балластом. Если члены этого клуба и не правят страной в полном смысле этого слова, то они оказывают большое влияние на ее политику. Это именно те люди, которых принято называть правящими кругами Америки.

Точно такую же картину дает нам и список членов клуба «Никербокер» за 1965 г., в котором мелькают имена, уже перечисленные в списке клуба «Линке». В этом списке много исторических имен, так или иначе связанных с прошлым или настоящим, например князь Амин М. Ага-Хан, итальянский промышленник Джиованни Аньели, Уинтроп У. Олдрич, Джон Д. Арчболд, граф Алессандро де Асарта Гвиччиоли, Джон Астор, шведский граф Бертил Бернадотт, Оливер К. Биддл, Фрэнсис X., Генри Б.-младший и Пауэл Кэботы, лорд Кэмойс, контр-адмирал Грейсон Б. Картер, Энтони Дрексел Кэссетт, контр-адмирал Хьюберт Уинтроп Чэнлер, Чарлз У. Чэтфилд, Джозеф X. Чоат, Гренвиль Кларк-млад- ший, Генри Клюс, граф Шарль-Луи де Косс Бриссак, Уильям Д. Крейн, Сеймор Л. Кромвель, подполковник Чарлз К- Кросфилд III, майор Роберт Дикки III, К. Дуглас Диллон, полковник Джой Доу, Джон Р. Дрексел III, Генри Фрэнсис Дюпон, Дуайт Д. Эйзенхауэр, Томас К. Финлеттер, Гамильтон Фиш-младший, Питер О. Форрестол, Каспар К. де Герсдорф, Фрэнсис, Джон и Роберт Гелеты, Джордж и Майкл Гоулды, Чарлз Б. и Уильям Гросвеноры, Огден X,- младший и Уильям К. Хэммонды, Генри Хэррис, Абрам С. Хьют, Джеймс Т. Натаниэль П. и Патрик Хиллы, Артур А. Хоутон-младший, Р. Э. К. Хаттон, вице-адмирал Стюарт X. Ингерсол, Эрнст и О’Доннелл Айслины, капитан 3-го ранга Джон Дэндридж Хэкли Кейн, Гамильтон Фиш Кин, Мур- хэд К. Кеннеди, младший и старший, граф Жан де Лачард, бригадный генерал Чарлз Линдеман, граф Марк де Ложере, Тоунсэнд Макальпин, Чарлз Э. Мейзер III, Поль Меллон, Эдмунд Моннел, Иван Оболенский, граф Ожье д’Иври, Сесиль К. Олмстэд, Томас И. Паркинсон-младший, Джордж Б. Пост, сэр Алек Рэндалл, Дэвид, Лоуренс и Нелсон Рокфеллеры, Кермит Рузвельт, Элиу Рут-младший, князь Са- дуддин Ага-Хан, Эллери Сэдчвик-младший, Жан де Сийе,

Мортимер М. Сингер, Альфред П. Слоун-младший, Чонси Д. Стилман, граф Энтони Санари, Марчезе Филиппо Тео- доли, бригадный генерал Кларенс П. Таунсли, граф Марио ди Вальмарана, Гарольд С. и Вильям X. Вандербильты, Скидди фон Стаде, граф Леонардо Витетти, Джордж Д. Уайднер, Уильям Вуд Принс, капитан-лейтенант Камерон Уинслоу, адмирал Джеральд Райт, Софокл Зуллас.

Этот неполный список — своего рода парад имен «великих мира сего», цвета и славы американских военных и дипломатических кругов. Список умерших членов клуба производит еще более внушительное впечатление: он содержит имена, с которыми неразрывно связана история финансового и промышленного развития Содиненных Штатов.

Принадлежность к клубам «Линке» и «Никербокер» открывает доступ во все финансово-политические сферы мира. Они являются своего рода преддверием финансово-политической империи.

Где озабоченные сторонники нового президента Соединенных Штатов ищут кандидатов на министерские и другие высшие посты в государстве? Списки членов ведущих клубов могут по крайней мере пригодиться для сведения; конечно, не все члены клубов — люди нужного калибра; одного нельзя отрицать: фамилии многих людей, почти совсем неизвестных публике, появились в списках клубов задолго до того, как сами они заняли ответственные посты в Вашингтоне и вышли на мировую арену. Не считая небольшого числа повес и прожигателей жизни, все члены клуба принадлежат к высшим сферам финансового мира.

Согласно статистике, число республиканцев в ведущих клубах значительно преобладает. Тем не менее демократы также имеют возможность использовать в своих целях таких видных членов клубов, как Дуглас Диллон. Почти каждый высокопоставленный правительственный чиновник связан с тем или иным клубом.

Члены ведущих клубов, по словам Эмори, обладают свободой выражения антидемократических взглядов (и с известной долей самообмана, проаристократических); в период борьбы за независимость они были бы федералистами, хотя теперь часто сетуют на утрату штатами их былой самостоятельности, что очень бы удивило отцов-основателей американского государства. Члены видных нью-йоркских клубов, по свидетельству Эмори, испытывали к Трумэну всего лишь легкую неприязнь, тогда как Франклина Рузвельта они боялись и ненавидели лютой ненавистью. Даже в клубах с от

носительно свободным доступом, таких, как «Гарвард», не было равнодушных: все его члены резко делились на две группы: сторонников и противников Рузвельта. И хотя он больше чем кто бы то ни было способствовал укреплению расшатанных основ их мира, его имя наводило ужас на завсегдатаев клубов.

Многие члены ведущих клубов с грустью вспоминают о старых добрых временах при президентах Гардинге, Кулид- же и Гувере; они весьма прохладно относились к Эйзенхауэру и совсем холодно — к Кеннеди. Однако в середине 1967 г. все чаще стали выражать теплые чувства к Линдону Джонсону, уделявшему большое внимание скидкам на истощение недр, который со временем сам мог бы стать кандидатом в члены клуба, если бы продолжал играть им на руку.

<< | >>
Источник: Ф.Ландберг. БОГАЧИ И СВЕРХБОГАЧИ О подлинных правителях Соединенных Штатов Америки. 1971

Еще по теме Школы финансовой элиты:

  1. СЭМЮЭЛ Д. КЭССОУ УНИВЕРСИТЕТСКИЙ УСТАВ 1863 г.: НОВАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ
  2. Четвертый этап: 70 - 90-е годы.
  3. ЧИЛИ В НАЧАЛЕ XX в.
  4. Финансовое управление.
  5. Понятиеэлиты. Теорииэлит
  6. Миф о харизматическом лидерстве: Гарвардская бизнес-школа
  7. Браки внутри элиты
  8. Школы финансовой элиты
  9. Важнейшие решения, принимаемые элитой
  10. Воздействие на полицию
  11. Глава IX МИНИСТРЫ ФИНАНСОВО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ИМПЕРИЙ. ВЫСШИЕ АДМИНИСТРАТОРЫ
  12. Администраторы-ибессребреники»