<<
>>

Скудные средства

Была ли империя монархией? Ответ не может быть однозначно утвердительным. Надо принять в расчет значимость аристократии, вопрос, который никогда серьезно не рассматривался. Как ясно говорит Роберт Фольц, режим был аристократическим; монарх им только руководил" Первый король Восточной Франкии, избранный не из каролингской королевской семьи Конрада был для знати настоящим монархом.
Именно представители аристократии желали этого разрыва с традицией. Руководитель, которого они избрали, должен был быть и оставаться одним из них. Напомним, что Генрих I понимал это настолько хорошо, что заключал со своими выборщиками дружеские договоры; нельзя было яснее признать, что он считает себя первым среди людей равной значимости. Его сын, Оттон I, действительно старался подчеркнуть свое превосходство, пытаясь сделать из герцогов подчиненных, но даже его преемникам не удалось упразднить одну процедуру, подтверждающую законность их восшествия на престол. Все должны были пройти через выборы. В империи, еще в большей степени, чем во Франции, был оправдан знаменитый наглый ответ графа королю, спросившего, кто его сделал графом: «Кто тебя сделал королем?» Без сомнения, когда личная власть правителя была сильна, выборщики вели себя сдержано, и иногда их голосование напоминало формальность. Между тем еще в 1053 г знать не собираясь отказываться от своих прав, соглашаясь на выбор, сделанный Генрихом III, только при возможности сохранить право отменить свое решение, если четырехлетний ребенок, которого император намеревался сделать своим преемником, проявит себя неспособным выполнять эту функцию. Их участие в правлении не ограничивалось назначением правителя. Значительные решения принимались, как правило, только решением Hoftag, собрания, в один из тех торжественных дней, когда вокруг короля собирались, помимо его обычного двора, представители высочайшей знати. Речь шла, следовательно, о привлечении аристократии к принятию решения.
Это разделение функций было необходимым, когда монарх должен был принимать законы, то есть создавать действующее законодательство. Монарх рисковал преступить обычай, настоящее право в крайнем случае могло быть изменено в соответствии с требованиями времени, но не могло быть ни нарушено, ни искажено. Защита этого права поручалась не только королю в день его коронации; знать, представляющая народ, огромную массу людей, подвластных суду, заботилась о том, чтобы эта миссия была правильно исполнена. Поскольку герцоги были связаны с народами, которыми они правили, сохранение традиционных законов возлагалось исключительно на них, что могло оправдать их мятеж против правителя, превысившего свою власть и ставшего тираном. Их положение было двусмысленным. Они могли называть себя принцами, первыми, F?rsten своего народа, но король мог им напомнить также, что в любом случае они являются его наместниками, в особенности стоя во главе армии, руководство которой возлагалось на них, отсюда происходят их титулы dux, Herzog, лидер. Они в той же мере были представителями народа при короле, как и представителями короля при народе. Чтобы вторая функция преобладала, правители старались упрочить связи герцогов с ним и ослаблять те, что связывали их с народом. Оттон I использовал любую возможность, которая позволяла ему поставить своего родственника во главе герцогства, его зятя Конрада Рыжего в Лотарингии, его сына Людольфа в Швабии и Генриха в Баварии. Никто из них не устоял перед желанием ослушаться. Во время правления Конрада II зять короля Эрнст, герцог Швабский, также восстал против монарха. Хотя герцог и не происходил из народа, руководителем которого он становился, это не мешало ему вести себя так, как будто он всегда принадлежал народу. Генрих, которого его брат Оттон I сделал герцогом Баварским, чтобы немного умерить его амбиции, быстро забыл, что он был саксом по рождению, и вновь попытался осуществить баварский план завоевания земель к югу от Альп, перестав бороться со своим соседом, своим племянником Людольфом, таким же саксом, как и он, но также твердо решившим перенести границы своего Швабского герцогства в Ломбардию.
Стоило ли сокращать территории, где правили герцоги, даже ценой распада этнических единств? Оттон разделил Лотарингию на две части в 954 г его сын отделил Каринтию от Баварии в 976 г. Эти действия никогда не проходили без конфликтов. Когда в 1046 г. Годфрид Бородатый, который считал возможным восстановить единство Лотарингии под своим руководством, получил от Генриха III только ее южную часть, он поднял мятеж; однако потерял все: единожды восстав, он был смещен. Оставалось радикальное решение: отдавать свободные герцогства под прямое руководство правителя. Конрад II, возможно, принял такое решение; между 1028 и 1039 Бавария, Швабия и Каринтия были переданы Генриху III, который с 1028 г. как раз и был соправителем. Весь юг королевства, следовательно, стал неподвластен влиянию аристократии. За этот небольшой промежуток времени, между 1042 и 1047 гг три герцогства по очереди перешли во власть монарха. Был ли Генрих III менее смел, чем его отец? Опасался ли он встретиться лицом к лицу со знатью, которую эти внезапные и значительные изменения равновесия сил внутри королевства толкнули бы к мятежу? Чувствовал ли он себя обязанным сохранять старое устройство империи, некоторым образом освященное обычаями? Конечно, он не смог бы сразу создать значительную сферу королевского влияния. У него не было ни людей, ни даже общественных установок, способных управлять именем короля такими обширными территориями. Чрезмерный рост мог привести к катастрофе. Рассмотрим положение во Франции: король осуществляет там политику заповедной местности, но с осторожностью, присущей крестьянину, он присоединяет земли, отрезая их, участок за участком, у своих соседей. В то же время он вводит структуры, необходимые для укрепления здание, по мере его роста. В своих герцогствах герцоги не были абсолютными хозяевами. Их власть наталкивалась на преграды, подобные тем, с которыми встречался суверен. Нижние слои аристократии не были постоянно и в полной мере связаны с герцогом как с сюзереном, способным требовать от его вассалов повиновения и совета.
Феодализм, некоторые элементы которого, как мы видели, были признаны унизительными, в XI в. не полностью охватил германское общество, структура которого оставалась «горизонтальной». Местным землевладельцам, чьи амбиции были не слишком велцки, их было легче контролировать, чем становиться значительными особами. Они легче, чем феодалы, соединяли части своего наследства и благодаря этому, без труда достигали положения domini terrae. К власти короля, более удаленной, чем власть герцога, они обращались в крайнем случае, чтобы защищать свою независимость. Вассалы герцога Швабского сказали ему об этом прямо, когда он хотел втянуть их в мятеж против Конрада И: «Мы не слуги, мы свободные люди, и император — наш защитник; если мы его предадим, мы потеряем свою свободу». Чтобы не описывать только достижения, достаточно вспомнить Вельфов, которые имели обширные владения в Швабии, и Захрингеров, чье господство от Черного распространялось вплоть до швейцарских земель; те и другие должны были занять свое место среди герцогов XI в. Что касается Штауфенов, то в середине XI в., занимая пост наместников Швабских, они только начинали свою карьеру Герцоги опасались остаться в стороне от этих изменений. Они укрепляли позиции своих властных институтов, с помощью которых намеревались управлять своими территориями. Генрих II до своего избрания стремился к этому в Баварском герцогстве. В Саксонии семейство Биллунгов поднялось до звания герцогов благодаря благосклонности Оттона I. Они объединили внесеньориальные владения, ленные владения и земли своих подданных и получили значительную дань, подчинив славян. Когда Генрих III поддержал архиепископа Бременского Адальберта, миссионерская деятельность которого мешала воевать с Вендскими язычниками, они восстали против короля, который, не став их строго наказывать, довольствовался тем, что отобрал у них земли. Но едва правитель закрыл глаза, как Биллунги приняли участие в тайных собраниях саксонской аристократии и вместе с ней заявили о несправедливости, допущенной королевской властью по отношению к ним, ее представителям.
В середине XI в., герцоги были не настолько слабы, чтобы король не считался с их властью. Возможно, он не был больше primus inter pares, каким некогда соглашался быть Генрих I, но знать составляла слишком уж значительный противовес его власти. Представляла ли знать самую мощную из центробежных сил, которая препятствовала действиям центрального правления? Такое представление дел не соответствует действительности, поскольку у империи не было центра как такового. У империи была не одна, а нескольких столиц, и административные, финансовые или судебные органы не располагались постоянно в них, сам правитель там обычно не находился. Карл Великий проводил зиму в своем любимом городе Ахен, остававшемся sedes regia, оплотом королевской власти. Конечно, Аахен многое значил в жизни империи, но его значение было символическим, что в ту эпоху имело колоссальное значение, поскольку знаки играли большую роль, чем умозаключения. Коронации осуществлялись в придворной часовне, исполнявшей роль сцены, и символизировали восшествие на трон Карла Великого, solium regis, но по окончании церемонии правитель снова уезжал, иногда навсегда. Не дольше, чем в Аахене, император задерживался в Риме. Опыт Оттона III был слишком неудачным, чтобы его повторять. Константинов дар запрещал императору жить в Вечном городе, только преемник Петра мог иметь там свою резиденцию. Таким образом, императору было достаточно приехать туда, чтобы получить благословение и корону. Рим, как и Ахен, был символом, без которого нельзя было обойтись, поскольку там было сосредоточие величия истории. Но превратить это место в резиденцию правительства было невозможно; несчартья Оттона III это доказали. Не следует забывать королевство Италию. Павия, где сохранились воспоминания о лангобардах, их железной короне и их победителе, Карле Великом, играла схожую, хотя и менее заметную роль, чем Ахен. Что касается Бургундии, там не было города, имя которого было таким же значимым, как Рим, Ахен или Павия. Некоторым городкам правители отдавали предпочтение и осыпали милостями.
Тем не менее они не обосновывались там, даже если и посещали их чащео и охотнее, чем другие города. Они лишь предпочитали остаться там в ожидании Страшного суда, в могиле. Так, Генрих I и Матильда пожелали быть похороненными в Квед- линбурге, Оттон I — в Магдебурге, Генрих II — в Бамберге, Конрад II и все Салии, правившие после него, в Шпейере, ставшем для императоров тем же, что и Сен- Дени для французских королей. При жизни монархи считали города лишь местами временного пребывания, так как они находились в постоянных разъездах. Их правление начиналось с объезда империи, Umritt. Это позволяло им познакомиться со своими владениями и получить признание, это было чем-то вроде первого представления короля своему народу. Первым в 984- 986 гг. совершил объезд своего государства совсем молодой Оттон III. Без сомнения, во время поездки перед правителем представали народы и земли, подчиненные его власти, возможности, которыми он мог располагать, и трудности, сопряженные с предстоящим правлением. Совершение поездки не имело целью обосноваться где бы то ни было. Маршруты, которые восстанавливает хроника, и сведения, оставленные дипломатическими миссиями, представляют этих людей, безостановочно переезжающими с одного места на другое. Они направлялись туда, куда их влекло положение дел, требовавшее их присутствия, или же туда, где им было удобно или даже приятно. Иными словами, они постоянно ездили по всей империи. Были регионы, которые они посещали редко или вообще не удостаивали своего внимания. До середины XI в. император чаще всего посещал среднее течение Рейна, Нижнюю Лотарингию, то есть современные Бельгию и Голландию, и прежде всего страну, центром которой был Гарц, север Гессена и юг Саксонии. Считайся, что Конрад И, как и Оттон I, провели там почти треть времени своего правления. Бавария, Швабия и Эльзас видели короля намного реже; но Салии отправлялись туда чаще, чем императоры из саксонской династии; они посещали эти провинции с десяток раз, в три раза чаще, чем Оттон I. Италия привлекала внимание всех императоров намного больше, чем Южная Германия. Они посещали ее девятнадцать раз, и некоторые из их пребываний к югу от Альп длились годами. Если «государство находилось действительно только, там где пребывал король»12, в империи существовали провинции, где государство продолжительное время находилось в упадке, и такое положение сохранялось до конца Средневековья, несмотря на то что регион, находящийся в королевской власти, менял свои очертания и центр. Власть никогда не распределялась везде равномерно в пределах границ трех королевств. Правитель мог много разъезжать, поскольку его сопровождало совсем мало подданных, лишь ограниченный штат слуг. При дворе слуги играли важную роль: дворецкий, управляющий винным погребом, маршал и казначей, к которым позднее добавился псарь. У всех в подчинении были свои собственные слуги, по большей части рабского происхождения. В торжественных случаях, когда устраивалось одно или несколько пиршеств, эти должности исполнялись герцогами. Съезды проходили в местах, предназначенных для этого, достаточно просторных дворцах, таких как Грон около Геттингена или Гослар рядом с серебряными рудниками, а также в епископских городах, Регенсбурге или Майнце. В этих случаях прислуги требовалось в несколько раз больше, так как эти «съезды» (Hoftage) собирали многочисленных участников и их свиту. Все вопросы и решения предварительно обсуждались тайным советом, который появился лишь во время правления Генриха III, и лишь потом передавались на обсуждение знати. Эти решения регистрировались канцелярией, старейшей и наиболее развитой службой. В нее входило три секции: немецкая, итальянская, созданная в 962 г., и бургундская, выделен- пая из нее при Генрихе III. Должность Великого канцлера в первой канцелярии исполняли архиепископ Майнцский, во второй — архиепископ Кельнский и в третьей — архиепископ Безансонский. Положение этих прелатов было почетно. Работа возлагалась на канцлеров, которые использовали нотариусов, секретарей и писарей, обычно немцев, причем не только в немецкой, но и в итальянской и бургундской канцеля- рияъ. Эти служащие получали образование в специализированных школах, например в школе Кайзерверт Королевская часовня, о значении которой мы уже говорили, на протяжении долгого времени готовила не только будущих епископов, но и клерков, которые занимались государственными документами. Генрих III реорганизовал часовню, поручив управление capellarius, в задачу которого входило главным образом ведение богослужения. Хотя работа канцелярии велась очень оживленно, у нее не было архивов. Этот пробел объясняется природой документов, предоставляемых этой службой. Речь идет прежде всего о предоставлении привилегий отдельным лицам либо учреждениям и объединениям. Административные документы так же невозможно найти, как и законодательные тексты. Даже в сохранившихся документах той эпохи нет эквивалентов каролингских капитуляриев, которые выпускались по конкретным вопросам. То, что суверен не издавал законы stricto sensu (к этой категории можно отнести лишь приказ Генриха II к своим подданным заключать мирные союзы), объясняется господством обычного права. Судебное разбирательство велось исключительно устно, и, хотя одной из основополагающих обязанностей короля было вершить правосудие, верховного суда, помогавшего ему в Этом, не существовало. Он был создан лишь в XIII в. Таким образом, службы не играли значительной роли; они должны были быть не слишком громоздкими. В этих условиях двор обладал довольно большой мобильностью. Поскольку разъезды не позволяли императору заботиться об исполнении его приказов лично, он был вынужден поручать исполнение своих обязанностей должностным лицам. В принципе, существовали структуры, в обязанности которых это входило: герцогства, графства и марки (в порядке убывания значимости). Однако эти ступени стройной иерархии, по-видимому, не заменяли волеизъявление короля. Мы уже увидели, как было тяжело сделать из герцогов представителей суверенной власти. С большим трудом удалось отменить право наследования герцогств. Короли сохраняли за собой право смещать герцога, который проявил непокорность. Достаточно было, чтобы о смещении было объявлено на территории соответствующей народности. Наконец, границы этой территории могли быть изменены. Но эти ограничения практически не затрагивали герцогской власти, что позволяло им ощущать себя местными царьками или по крайней мере представителями высшей власти. Учреждение Оттоном I наместников, призванных контролировать действия герцогов и заниматься королевским имуществом, не дало результатов и прижилось только в Лотарингии, где окончательно изжило себя в XII в., сохранившись только на Рейне. Что касается графств, то их структура никогда не была полной, так как не охватывала ни Восточной Саксонии, ни Тюрингии. Графы сумели сохранить право передавать по наследству свой титул и владения, с доходов которых они жили. Право наследования вызвало риск раздробленияи округов и их перегруппировки. Церковные льготы или светские привилегии сложились в целую систему Процесс уплотнения, отмеченный выше, затронул прежде всего графства, прилегавшие к замку, вокруг которого были сосредоточены разрозненные и разнородные элементы, вошедшие во владения сеньора. Это феодальное графство лишь очень отдаленно напоминало каролингское. Граф больше не выходил к своим поданным, он созывал их у себя. В марках — на юго-востоке Австрии, в пределах славянского мира Лужица, Мнения и Северная Марка (будущий Бранденбург), поделенные на округи ( ), — маркг рафы, в обязанности которых входила воинская служба, имели также право чинить суд на всех своих землях. Изменения, которые происходили в графствах, быстро охватили марки, где крепко укоренились родственные отношения. Феодализация системы, вначале предназначенной для выполнения королевских решений, таким образом, значительно уменьшила их значимость, начиная с XI в. Какими возможностями располагал император? Практически невозможно составить себе о них точное представление. Необходимые документы отсутствуют. Исчезли ли они? Нет уверенности, что они когда-либо существовали. реестр имущества правителя, точно не датирован, но это скорее XII, чем XI в. Хотя эти владения были очень значительны и достаточно обширны, «император жил своим». Его состояние включало владения, «государственную казну». Это, без сомнения, был остаток собственности Каролингов, а также владения Оттонов и Салиев до их восшествия на престол. В центре любых государственных земель находились поместья, резиденции provisor, управляющего этой частью королевского имущества, которому помогали слуги незнатного происхождения, повышавшие свой социальный статус благодаря этой службе. Мы видели, что Конрад III и его сын очень охотно прибегали к помощи этих слуг, чья преданность казалась безграничной. Некоторые из этих поместий удачно расположенные на пути следования короля, были достаточно большими, позволявшими принять и содержать двор в течение некоторого времени. Каким бы оно ни было, количество едоков могло исчисляться несколькими сотнями или даже тысячами (по некоторым сведениям эта цифра составляла 400, по другим 4000 человек). Размер потребления был огромным, так, например, в Магдебурге в 968 г каждый день потреблялось 1000 свиней и баранов, 8 быков, 20 бочек вина и пива, 1000 мюи зерна, овощи и рыба. Такие расходы невозможно было долго выдержать. Именно поэтому двор постоянно находился в разъездах и дорожил этой невозможностью бесконечно находиться в одном и том же месте. Эти перемещения были урегулированы, по крайней мере частично, возможностями области. Великие церковные праздники выбирались обычно для проведения больших съездов, сеймов и синодов. Также в эти дни двор останавливался в местах, где можно было развлечься; это были «праздничные дворцы» (Festpfalzeri). В Аахене, Франкфурте, Ингельхейме, Регенсбурге и Кведлинбурге отмечалась Пасха, Рождество — в Похлде и Кельне. Генрих III построил в Госларе громадный дворец, расположенный рядом с Раммельс- бергом, среброносные жилы которого приносили достаточно драгоценного металла чтобы покрывать расходы, и, таким образом, Гарц мог служить «кухней и столовой» при дворе. Остановки зависели не только от размещения в этом государственном «здании» чердаков, подвалов и коровников. Следовало обеспечить суверену возможность отправиться туда, куда требовали дела. Также императоры, покидая определенное место, пытались за его счет пополнить свое имущество и оставляли на своем пути дворцы. Генрих II выбрал Бамберг, поскольку отсюда он намеревался лучше контролировать верхнюю долину Майна и его притоков. Конрад II по той же причине построил замок Нюрнберг. Королевское имущество было не безграничным. Король не мог жить, пользуясь только своими ресурсами. Денежные средства были не столь малы, чтобы не позволить правителю приобрести то, в чем он нуждался. В течение долгого времени, пока он не получил в свое распоряжения органы, взимавшие деньги со своих подданных, ему было проще прямо прийти к ним и натурой взять долю их богатств, которую он считал в праве с них требовать. Во время своих поездок его приглашали знатные вельможи, которые были его вассалами, и прелаты, которые видели в нем наместника Бога. Гостеприимство стоило больших расходов; gistum или servitia, часто называемые servitium regis, королевской службой, предполагали, что у обязанных платить был большой доход. Размеры церковного состояния оправдывались тем же. Король не мог не жаловать епископам прав и имущества, превращавших их в вельмож, так как он ожидал от них службы, которая маленькому человеку была не под силу. Итак, мы увидели, что Оттон II и Конрад II охотно останавливались у прелатов. Перечислим среди мест, где они останавливались, монастыри Ставело, Корвея, Верден, Рейхнейе, а также Регенсбург, Обер и Нидермюн- стер, епископства Кельнское, Майнцское, Шпаурское, Вюрцбургское, Бамбергское и Регенсбургское. И хотя в Италии, куда императоры часто ездили и где они подолгу оставались, слова fodrum и servitium были неизвестны, обозначаемые ими реалии существовали на самом деле. В X в. значительно увеличилось количество дворов, где можно было остановиться, вдоль маршрутов путешествия короля от Павии до Генуи и от Вероны до Павии. Обычно они располагались в городах, и благодаря предоставляемым ими удобствам правители охотно задерживались там. Этот факт также необходимо принимать в расчет, чтобы объяснить значение Италии в имперской политике. Как военачальник император нуждался в людях. В принципе он мог использовать право призыва на военную службу, в случае серьезной опасности он трубил clamor patriae, и свободные люди должны были ответить на этот призыв. В действительности же крестьяне были признаны наименее годными к военной службе, что, впрочем, лишь сокращало их свободу. Перед саксонскими milites agrarii, обязанными охранять замки, ставилась лишь оборонительная задача. Для важных кампаний мобилизовали, главным образом, loricati, тяжелую кавалерию. Судя по данным indiculus loricatorum, датируемого 981 г regnum teutonicum могло отправить на юг Альп около 6000 человек верхом, вооруженных с ног до головы, из которых треть состояла из епископов или аббатов, а остальными были герцоги, маркграфы и другие прямые вассалы короля. Войска предоставлялись также Италией; именно поэтому Конрад II благоприятствовал вавассорам и стремился к примирению с капитанами; и те и другие относились к militia regni, королевской армии. Все эти войска редко распускались в одно и то же время. Их снабжение представляло неразрешимую задачу. Например, для подобных операций на полуострове император располагал значительными военными средствами. Однако приходится сомневаться, что они были вполне приспособлены к задачам, которые должны был выполнять. Ужасное поражение при Котроне в 983 г. и эпидемии, часто поражавшие людей, сменивших климат, заставляют думать, что эти войска, несмотря на свою многочисленность, не были действительно эффективными. Система, используемая императорами для выполнения своих задач, сохранения мира и справедливости, по большей части была заимствована в каролингском государстве. Связи, которые объединяли земли и людей трех королевств, были довольно слабы. То, что удавалось сеньорам, собиравшим разнородные части и объединявшим их в жестких структурах, императору было не доступно. Пространство, которым он правил, было слишком обширным. Достаточно взглянуть на карту, чтобы понять невозможность такого предприятия. Чтобы преодолеть империю с севера на юг, нужно было скакать верхом более двух месяцев. Королю Франции хватало чуть более недели, чтобы объехать свои владения из конца в конец, а чтобы добраться от Орлеана до Парижа, достаточно было трех дней.
<< | >>
Источник: ФРАНСИС РАПП. СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ ГЕРМАНСКОЙ НАЦИИ. 2009

Еще по теме Скудные средства:

  1. ГЛАВА 17, в которой приводятся на память скудные сведения из жизнеописания Старца Исидора, о месте его рождения, о дальнейшей его жизни и о тех духовных воздействиях, которым подвергался Старец
  2. ЭДВАРДУ КЛЭРКУ ИЗ ЧИПЛИ, ЭСКВАЙРУ
  3. позитивность ХРИСТИАНСКОЙ РЕЛИГИИ
  4. Глава IXО РАЗНООБРАЗИИ УМСТВЕННЫХ СПОСОБНОСТЕЙ — ЭТИ СПОСОБНОСТИ ПОДОБНО НРАВСТВЕННЫМ КАЧЕСТВАМ ЗАВИСЯТ ОТ ФИЗИЧЕСКИХ ПРИЧИН; ЕСТЕСТВЕННЫЕ ОСНОВЫ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ, НРАВСТВЕННОСТИ II ПОЛИТИКИ
  5. II. ТОМАС МОР И МАКИАВЕЛЛИ
  6. Симптоматология раннего периода речевого онтогенеза
  7. Имена существительные как средство образной конкретизации
  8. Новый союз
  9. Тенденция к слиянию
  10. ХАЛИФЫ
  11. Конфликты путинской России
  12. Педагогические идеи В. Г. Белинского
  13. ЗАГАДКИ КАМЧАТСКИХ ЭКСПЕДИЦИЙ
  14. ПУБЛИЧНЫЕ И НАРОДНЫЕ БИБЛИОТЕКИ
  15. Раздел 1. Основные понятия нелинейной динамики.
  16. ПЛАНЕТА ИКС
  17. ХАОС У ГРЕКОВ
  18. Мы оставляем следы повсюду, где платим деньги
  19. Скудные средства