<<
>>

Цель борьбы

После назначения кандидатом на папский престол Льва IX в 1048 г. Генрих III мог полагать, что он исполнил жизненно важное задание. Как император он был покровителем Римской церкви, матери всех церквей; он удалил от власти пап, которые не исполняли свои обязанности с должным рвением.
После Климента II и Да- масия II, умерших слишком рано и не успевших проявить себя, Лев использовал всю твердость своего характера и крепость убеждений для внедрения реформы. Таким образом, все, казалось, пребывало в надлежащем порядке: «две половины Господа» на земле, император и папа, преследовали общую цель — боролись с бедами, постигшими христианское общество. Для империи такое сотрудничество приносило весьма ощутимую пользу. Подтверждение священного характера империи значительно увеличивало власть монарха над духовенством; границы между светской и церковной властью были настолько расплывчатыми, что, по-видимому, ничто не мешало тому, чтобы епископ предоставил себя в ус- лужение государю и получил из его рук знаки своей власти. Церковь была структурой, связывающей все органы власти империи, и она находилась на своем месте, а крепость творения, созданного Оттоном I, могла спокойно выдержать испытание временем. Но эта видимость оказалась обманчивой. В окружении папы не все поддерживали идею его реформы. По мнению Гумберта из Муаенмутье, лотарингского монаха, которого Лев IX задействовал для выполнения сложных поручений и который быстро стал одной из наиболее влиятельных фигур Курии, безнравственное поведение было не единственной и уж никак не первоочередной задачей, требующей разрешения. Беспутство будет произрастать до тех пор, пока не вырвать его с корнем, а оно имело институциональную природу; смешивание же светской и духовной власти вело к тому, что мирянин мог решать вопросы о назначении на духовные должности; в его выборе неизменно будет присутствовать стремление к светским выгодам; чего тогда будут стоить религиозные качества кандидата, если достаточно послушания, а то и вовсе продажности.
Светская инвеститура, полученная путем подкупа или без него, есть явление симоническое и посему подлежит осуждению, да разве сами небеса не осудили тех, кто использовал такой способ, и не лишил род Оттона прямой линии наследников уже в третьем поколении? Никто более жестко не упрекал империю, чем Гумберт в Adversus simoniacos 15 в 1057 г Конечно же, Гумберт не был хозяином Курии, и его книга не стала второй Библией. Однако постепенно после смерти Генриха III (1056) отношения между империей и папством изменились. Виктор II еще был назначен императором в 1054 г.; Стефана II избрали в 1057 г не поставив в известность императрицу-регентшу. Два года спустя римско-католические властители не проявили 6- 9121 подобной бесцеремонности и обратились за согласием к юному Генриху IV до избрания Николая II папой, но только обстоятельства заставили их считаться с императором, так как граф Тосканы и его друзья избрали Бенедикта X, чтобы возобновить симбиоз аристократии и папского престола, разрушенный не так давно Генрихом III в Сутри. После устранения своего соперника Николай II созвал в 1059 г реформаторский съезд, одним из его главных решений было упорядочение правил избрания папы. Оно должно было проходить в три этапа, во время которых кардиналы-епископы, а потом кардиналы-священники называли имя, которое единодушно принимали остальные священники и народ; но право императорского одобрения продолжало существовать. В обмен на инвеституру Николай II получил клятву верности от нормандских князей, словно заранее желая предоставить папскому престолу союзников в южной части полуострова на тот случай, если позиция признанного защитника, императора, будет скорее мешать и не внушать доверия. После его смерти в 1061 г. кардиналы избрали его преемником епископа Лукки, который, по их мнению, пользовался доверием императора и поддерживал реформу. Но они не сочли нужным получить одобрение империи, что дало повод римской аристократии опротестовать выборы, а регентша Агнесса не признала их действительными.
Она созвала в Базеле синод и заставила выбрать папой Пармского епископа Кадала. Но этот раскол длился недолго. Петра Кадала, нареченного Гонорием II, признали недействительным с 1064 г. Однако этот неверный ход, допущенный регентшей, сгустил тучи над согласием, которое ее супруг сумел установить в свое время между властью пап и своей. Александр И, избранный кардиналами, после получения подтверждения своих полномочий употребил все свои силы и талант юриста, чтобы как можно шире ознакомить с реформаторской программой и заставить ее придерживаться. Легаты наладили более тесные отношения местных церквей с Римской церковью. Папа доказал, что его первенство является не только почетным, но и предоставляло ему право судить и карать; он без малейших сомнений отстранял либо низлагал прелатов даже высокого ранга, вплоть до архиепископа миланского. Уличенных в сожительстве с женщинами и симонии безжалостно изобличали и карали. Александр II действовал в полном согласии с группой реформаторов, наиболее влиятельной фигурой среди которых был Гильдебранд, пользующийся исключительной властью; его соперники утверждали, что он был настоящим хозяином Курии и занимался папой, как «хозяин, кормящий своего осла в хлеву». Семейные узы облегчили этому тосканцу незнатного происхождения вхождение в правящие круги Рима. Будучи капелланом Григория VI, он был принят в группу сподвижников, которую создал Лев IX. Ему поручали различные доверительные задания. Как человек экономный, он управлял папскими доходами. В качестве легата ему было поручено подготовить избрание Виктора II при регентше, и он дважды возглавлял церковные соборы во Франции. Он был архидиаконом, кардиналом, но не забывал о монашеском положении, которое он принял во время визита в Клюни. Своей блестящей карьерой он был обязан отчасти своему суровому характеру, как полагали некоторые из современников, даже резкому. Его друг, святой Петр Дамиани, в конце концов назвал его «святым Сатаной». Он обладал проникновенным умом и твердой волей, имел глубокие знания, несмотря на то что был скорее человеком действия, нежели созерцания.
Его недруги уличали только одну страсть: гордость. Принять их позицию значило заключить легкую сделку с 6* набожностью, вдохновлявшей Гильдебранда, но наличие которой нельзя было отрицать. Воодушевленный идеей страшного суда, который мог наступить в любой момент, Гильдебранд чувствовал на себе ответственность за исполнение воли Божьей постоянно и во всей полноте. Божественный порядок, так, как он его воспринимал, должен поддерживаться любой ценой; и никакая сделка недопустима. Многие документы могут дать нам представление о видении Гильдебрандом божественного порядка, но наиболее ясное выражение содержится в Папском реестре, текст которого он ввел вскоре после того, как стал Григорием VII. 27 основных положений, известных под названием «Dictatus рарае»16, излагают нам его основные позиции. В «христианском обществе», сплоченном верой, власть принадлежит «священническому строю». «Мирской строй» имеет лишь обязанностью исполнять предписания «строя священнического». Унаследовав границы Римской империи, христианское общество получило от нее и неукоснительные монархические указания. Христос передал свою вселенскую власть первоверховному апостолу, наследниками которого являются папы. Эти понтифики имеют безграничную власть, но и обязанности их также велики. «Времена настали очень серьезные, — писал он аббату Клюни, — и на нас лежит тяжкий груз дел духовных и мирских». Один только папа может носить императорские регалии. Где бы не находились имеющие власть мирскую, все они должны повиноваться тому, кто есть наместник «верховного императора», Христа. В самом точном смысле слова у них нет никакой власти. Та, которой они пользуются, была им передана, и властители сии могут быть низложены, даже император. Только папа может судить об их способности справляться с обязанностями. Естественно, папа вправе судить любого, но никто не имеет права судить папу. При таком видении общества империя в том виде, как ее создали Оттон и его наследники, не могла сохраниться. Император не был священной фигурой, да и не мог ею быть, так как являлся мирским лицом. Экзорцист был более могущественным, поскольку мог повелевать демонам. Отношения между папой и императором уже не были такими, как когда-то установил Геласий, — отношения сотрудничества. Для Гильдебранда император был нижестоящим. Но как империя могла стерпеть такое отношение к себе? Можно ли было избежать серьезного конфликта? Когда Гильдебранда 21 апреля 1073 г избрали папой при поддержке одного из давних членов реформаторской партии — Гуго Кандида, он, воодушевленный криками толпы, требовавшей его назначения, не соизволил спросить согласия у короля германцев Генриха IV Подобное отношение, просто непринужденное или намеренно вызывающее, было первым знаком грядущих бурь. Однако затишье продолжалось более двух лет. Соперники были заняты другими задачами, требующими развязки, прежде чем скрестить мечи.
<< | >>
Источник: ФРАНСИС РАПП. СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ ГЕРМАНСКОЙ НАЦИИ. 2009

Еще по теме Цель борьбы:

  1. 3.3. Цель жизни
  2. ЦЕЛЬ ЖИЗНИ
  3. Борьба политических партий России за депутатские мандаты IV и V Государственной Думы
  4. 4. Содержание психологического воздействия в военных целях.
  5. 4. Содержание психологического воздействия в военных целях.
  6. 5. В борьбе за демократию (А. Ф. Бережной, Г. В. Жирков)
  7. ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ ВОЙНА ТРУДЯЩИХСЯ СОВЕТСКОЙ УКРАИНЫ ПРОТИВ ГЕРМАНО-АВСТРИЙСКИХ ОККУПАНТОВ И БОРЬБА С ВНУТРЕННЕЙ КОНТРРЕВОЛЮЦИЕЙ
  8. ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ БОРЬБА ВО ВРЕМЯ РЕСТАВРАЦИИ
  9. БОРЬБА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ ЗА ЕДИНЫЙ ФРОНТ РАБОЧЕГО КЛАССА
  10. ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА В 1962—1967 ГОДАХ
  11. Глава 2 Провокация как метод политической борьбы царской тайной полиции
  12. Новые условия, формы и тактика революционной борьбы. Крах системы «полицейского социализма»
  13. Имидж государства как инструмент идеологической борьбы
  14. Борьба продолжается
  15. История поиска педагогического идеала и практической постановки цели православного воспитания
  16. Борьба за прошлое, настоящее и будущее
  17. Результат политической борьбы
  18. ГЛАВА 3. Понятие, цели и формы правовой интеграции
  19. ГЛАВА VII БОРЬБА ЗА СВОБОДУ