<<
>>

Цена универсализма: необходимое, но фатальное господство над Италией

Империя, которая по определению была всеобъемлющей. А немцы не были единственными, кто осознавал, что они создают нацию. Другие народы также понимали свою идентичность. Они не были расположены к подчинению власти иностранцев.
Некоторые считали немцев грубыми, даже глупыми. Французы не были менее суровы и в королевстве Бургундия, большая часть жителей не ощущали себя немцами; скорее наоборот, в 1248 г. граф Шалонский обратился к Жуанвилю за помощью, чтобы победить немецкого пфальцграфа, сеньора Андекса. Все больше и больше становилось «бургундцев», которые были вассалами сеньоров, проживающих в королевстве Франция. В 1235 г Фридрих II привез в Хагенау епископа из Вивьера, графа Валенцы и графа Прованского, чтобы укрепить связи, которые их привязывали к империи. Но в «триаде», где император должен был доминировать, Бургундия весила меньше, чем Италия. Немцы были чужими здесь, а тем более к югу от Альп. Там считали, что эти (ей-еэсЫ были необузданны и властны. Ну и что же? Популярный он, или нет, император не хотел и не мог позволить Италии не подчиняться его власти. Он должен был поддерживать ее прежде всего потому, что без короны лангобардов он не мог считаться достойным преемником Карла Великого и Оттона Великого, а также потому что материальные ресурсы, которыми он был наделен так скупо в Германии, Италия могла ему предоставить в больших количествах. Когда Капетинги терпеливо собирали в сердце своего королевства по частям свои владения, где их судьи и руководители найдут деньги и необходимых людей при власти, в империи, в господствующее призвание которой верила германская нация, в Германии не было средств для выполнения этой задачи. Именно в Италии находились эти сокровища. Накопление богатств было там таким, что оно должно очаровать любого государственного деятеля, желающего пополнить свои достатки. В ломбардской равнине, на холмах Тосканы или на лигурийском берегу как не поразиться количеству городов и могуществом многих среди них? Метрополии, такие как Милан, насчитывали десятки тысяч жителей, возможно, более сотни тысяч; поселения, объединяющие 9- 9121 десять или двадцать тысяч человек, не были одинокими.
Внутри их укреплений развивались различные виды деятельности: льняные ткани, их качество выдерживало конкуренцию с тканями, изготовленными во Фландрии, миланские оружейные мастера славились везде своими изделиями. Но особенно пользовались большим спросом у людей из-за гор товары, которые торговля доставляла с Востока: пряности и роскошные ткани. Генуэзцы и венецианцы оспаривали монополию на отношения с Константинополем; Венеция развернула четвертый крестовый поход и создала (латинскую) римскую империю, чтобы подчинить себе проливы, но генуэзцы в ожидании дня реванша исследовали берега Черного моря и стремились присоединить свои торговые пути к шелковому пути, ведущему на Дальний Восток. Западная Европа не была покинутой; итальянцы шли навстречу фламандцам во Франции, где ярмарки в Шампани облегчали товарообмен. Эти интенсивные перевозки требовали усовершенствования торгового и финансового мастерства. Итальянские торговцы умели не только зарабатывать деньги, но и размещать и управлять ими. Самые активные города были большими банковскими центрами, и роль Пьяченцы в этом отношении была особенно важной. Это экономическое развитие осуществлялось параллельно с развитием уровня знаний; элементарные знания, что давали школьные учителя, но также математика, прогрессом которой воспользовались бухгалтера, и особенно право, без которого такой сложный и динамичный мир стал бы более жестоким, чем джунгли. Процветание городов не зависело полностью от крепостных стен, оно оживляло села, откуда поступали продукты питания, все увеличивающегося населения и сырья для производителей. Городская элита очень хотела иметь сельские владения, и, вполне естественно, правительству города не нравилось, что контроль над территорией, contado, ускользает. Епископ, который подчинял когда-то город и территорию своей власти, вынужден был уступить свое место, начиная с X столетия, консулам, которые представляли коммуну. Постепенно развивались учреждения, способные получить лучшую часть богатств, накопленных городом, но также и лучше гарантировать порядок и мир.
Этот порядок и этот мир, соперничества между кланами, подвергали их опасности. В большинстве крупных городов, желание лишить соперничающие партии реальной власти и покончить с их ссорами привело к установлению подесты. Избранный на определенный срок иностранец в городе, подеста, обязан был им руководить. Генуя приняла это решение в 1191 г., Флоренция — в 1207 г. Милан — в 1214 г Он укреплял все структурные органы власти в одно целое, чего не могли осуществить в то время княжества; действительно, эти города имели такой же аппетит к завоеваниям, какой испытывали государства. Они старались доминировать над своими соседями. Если гражданская война была пресечена, то вне городов военные действия были частыми. Между мелкими империалистами соревнования были жестокими, прилагались большие усилия по поиску могущественных союзников. Император представлял одного из них. Мы видели, что он мог опираться на гибеллиновые города, но наряду с гибеллиновым сообществом возвышается всегда по крайней мере гвельфовое сообщество. Туда, куда приходил император, должен был также направляться и папа. Римский папа не мог допустить, чтобы император сделал из королевства Италия свой передовой оплот. Из принципиальных соображений он должен уважать того, кто претендовал на титул викария Бога, кроме этого, появились и практические соображения. Не надо было ос- 9* тавлять этому сопернику свободную диспозицию, столь близкую от Рима и родового имения Петра. Так как города, которые ощущали угрозу со стороны городов, верных императору, были гвельфовыми если не по убеждению, то по крайней мере по интересам, то почему бы не воспользоваться этой возможностью использовать светский меч, чтобы усилить эффект ударов, нанесенных духовным мечом? Если бы духовенство и империя однажды должны были снова сцепиться в схватке, то наиболее жестокие баталии имели бы место в Италии. Это поле битвы император не смог бы ни в коем случае покинуть. Империя была биполярной как никогда раньше, и больше не было достаточным направиться в Рим за имперской короной и возвратиться в Германию спустя некоторое время. Важно было соблюдать верность итальянским городам и получать необходимые налоги. На этой политической шахматной доске Барбароссе удалось расставить и передвигать свои фигуры с некоторой удачей, он их не сохранял все, но он сумел продержаться между двумя лагерями.
<< | >>
Источник: ФРАНСИС РАПП. СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ ГЕРМАНСКОЙ НАЦИИ. 2009

Еще по теме Цена универсализма: необходимое, но фатальное господство над Италией:

  1. Цена универсализма: необходимое, но фатальное господство над Италией