<<
>>

ТУПИК И РАЗВОРОТ ИСПАНИЯ И НИДЕРЛАНДЫ

Испания и Нидерланды прочертили пути политического и экономического развития, отличные от путей Англии и Франции. Британия и Франция, хотя и стали самыми мощными в экономическом и военном смысле нациями Европы в XVII в., в империализме отставали.
До XVII в. Британия и Франция получали доход от своих колоний и испытывали их незначительное влияние, в то время как Испания в XVI в., а затем Нидерланды в XVII поддерживали свой статус крупной державы и наживались только за счет своих неевропейских владений65. Зададимся вопросом, почему империи в целом и испанская империя Габсбургов в частности не стали средоточием капиталистического развития в Европе раннего Нового времени. Почему империалистическая элита Габсбургов не смогла удержать контроль над подчиненными ей элитами некастильского Иберийского полуострова, Италии, Нидерландов и Америки?66 Ответив на эти вопросы, я объяс ню, почему империи были слабее в политическом и военном смысле, равно как и экономически, чем пробуждающиеся государства Британии, Франции и Нидерландов. Испания в XVI-XVII вв. не была национальным государством, она была собранием монархий, включающим территории современной Испании, европейских стран и американских колоний. Отношения элит в такой империи были транснациональными3. Война ино- чило независимость или автономию, напрямую не повлияв на политию испанской метрополии. Только Нидерланды на короткое время получили экономическое превосходство над своим бывшим хозяином. Мои вопросы похожи на проблемы, которые разбирал Иммануил Валлер- стайн в «Современной миросистеме» (Immanuel Wallerstein. The Modern World- system. 1974, vol. 1). Валлерстайн спрашивал, как Испания стала играть столь важную роль в развивающейся трансатлантической торговле XVI в. и почему она не смогла «выгодно использовать эту роль, обратив ее в свое господство в возникающей европейской миросистеме?» (1974, с.
165 и далее). 3 Чаще всего социологи начинают свое знакомство с книги С. Н. Эйзенштад- та «Политические системы империй» (S. N. Eisenstadt. The Political Systems of Empires. 1963) и ею же заканчивают. Подход Эйзенштадта отличается от применяемого в этой главе. Во-первых, Эйзенштадта больше волнуют различия империй (включая и испанскую) как идеального типа от других типов политических систем. Таким образом, он минимизирует вариации среди империй и не дает даже плана или расширенного примера того, как социологам надо строить объяснения особенностей развития каждой отдельной империи. Рассмотрение Испании в этой главе посвящено задаче определения особых комплексов элитных и классовых отношений, которые создали испанскую империю и которые объясняют ее падение. Я использую Испанию и Нидерланды, чтобы сделать выводы от ограниченности образования капиталистического класса в метрополиях империй в Европе раннего Нового времени и не переношу эти выводы на империи всех эпох, как это делает Эйзенштадт. Во-вторых, Эйзенштадт полагает, что у правителей империй была свобода высокой степени при создании имперского социального устройства, что решало «проблемы размещения, регуляции и интеграции», которые возникают наравне с «дифференциацией и. различными свободно перемещающимися ресурсами» (с. 95) при образовании империи. В этой главе, наоборот, показываются четкие границы действенности элит в Испанской империи. В-третьих. Эйзенштадт уделяет всего несколько страниц (1963, с. 333 -340) анализу «всеобщего изменения» (т. е. уничтожения империй). Он видит в имперском упадке сочетание «внутренне присущих структурных причин и случайных причин» (с. 338). То, что Эйзенштадт подразумевает под структурой, совершенно отлично от моего употребления этого термина. Для Эйзенштадта структура — относительно неизменные социальные отношения и культурная ориентация подданных империи. Правитель и его внутренний круг существуют над и вне структуры по Эйзенштадту. Он утверждает, что правители могут оставаться у власти, пока их требования ресурсов и повиновения соблюдают границы структурной гда включала региональные и иностранные элиты в испанское государство и порой позволяла некоторым элитам добиться автономии или независимости от социальной системы с центром в Мадриде.
Испанская экономика обогатилась от разграбления колоний в несравнимых с другими европейскими государствами XVI или XVII в. масштабах. Однако к 1557 г. испанское государство обанкротилось. Хотя Испания со своими правителями Габсбургами оставалась лидирующей европейской державой еще на одно столетие и доминировала в Америке и в XVIII в., эту величайшую европейскую империю со времен Римской победили в военном и обескровили в экономическом смысле более мелкие государства. Первыми, нажившимися на слабости Испании, оказались Нидерланды. Как динамика конфликта элит в империях, таких как Испания, отличается от траектории консолидации элит в Англии и Франции? Открыла ли война за американские сокровища возможности для элитного конфликта и пути для образования государства, недостижимые для более изолированных социальных систем, английской или французской? Нидерланды поэтапно ускользнули из испанской политии, чтобы стать ведущим торговым пакгаузом и азиатской колониальной державой XVII в. Особое положение Нидерландов в загнивающей империи породило уникальную нефеодальную социальную структуру. Каждая голландская элита создала собственные государствоподобные институции, лишь частично ограничившиеся их номинальным положением в рамках Голландской республики. Голландские элиты использовали свои институциональные базы для проведения собственной иностранной политики и осуществления торговых стратегий. Одна элита, амстердамские купцы, делали это с большим успехом в XVII в., использовав прибыли с европейской торговли, мануфактуры и азиатской империи для сбора вооруженных сил, способных отстаивать реальности их подданных. Если правитель выдвигает требования, «несовместимые в течение долгого времени» с социальной структурой, или действует таким образом, что позволяет увидеть: правящие элиты «отчуждены от существующих социальных институтов» (с. 336), тогда «традиционная легитимация» правителей ослабевает (с. 337). Эйзенштадт не объясняет, почему правители проводят резкие изменения в средствах и целях своего правления, за исключением тех случаев, когда правители попадают под «иностранное» или «универсалистское» (т.
е. модерное) влияние (с. 335). Таким образом, динамика изменения в «Политических системах империй» — внешняя для всех империй. В этой главе я указываю на внутреннюю динамику — конфликт между множественными элитами внутри империи — в качестве объяснения упадка Испанской и Голландской империй. их интересы в Европе и за ее пределами. Определялась ли судьба Голландии как великой державы, а также политический и экономический статус ее правящей элиты в большей степени ее международной торговлей и вооруженными войнами или внутренними конфликтами элит и классов? Ответственна ли жесткость элитных отношений в Нидерландах за неспособность Голландской республики противостоять коммерческому и военному вмешательству Британии в европейские и азиатские дела конца XVII-XVIII вв.? Данная глава представляет примерные ответы на вопросы, касающиеся Испании и Нидерландов^ Я показал выдающуюся роль элитного конфликта как определяющей силы в двух политиях, весьма далеких от процессов образования английского и французского государств, сравнение которых было центральной темой третьей главы. После этого мы сможем коснуться главного вопроса продолжающихся дебатов о причинной роли внутренних социальных отношений в сравнении с международной геополитикой и движениями капиталистической мировой системы в процессе образования британской, французской, испанской и голландской политий.
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме ТУПИК И РАЗВОРОТ ИСПАНИЯ И НИДЕРЛАНДЫ:

  1. ТУПИК И РАЗВОРОТ ИСПАНИЯ И НИДЕРЛАНДЫ