<<
>>

Усилившееся единство империи и обновленные структуры

Император мог управлять империей, не боясь мятежа к северу от Альп. В то время, как когда-то при Генрихе IV, немецкие князья вступили в союз с Григорием VII, теперь провозглашение отлучения Фридриха не повлияло на верность аристократии.
Александр III никогда не низлагал своего противника, несомненно потому, что такой поступок подстрекнул бы князей избрать антикороля. Примирительная позиция, которую Фридрих занял в начале правления, оказалась для него благоприятной. Ненависть между Вельфами и Штауфенами не вспыхнула снова. Сдержанность императора убедила всех князей, что они могут по своему усмотрению развивать свои владения и укреплять там свою власть. Генрих Лев был самым активным из Ьа.пй5кеггеп, «властителей края». Его два герцогства предоставляли ему широкое поле деятельности; он расширил его до Балтийского моря, у которого он основал Любек, город с большим будущим, устранив от него своего вассала графа Шауэнбурга, позже, обойдя с севера маркграфа Бранденбурга Альбрехта Медведя, он покорил земли бодричей, получил контроль над миссионерскими епис- копствами, созданными в Любеке, Ратцебурге и Мек- кленбурге, а также привел поселенцев из Нидерландов и Вестфалии. На юге Австрия отделяла его от Средиземного моря, но он не терял надежды получить в наследство земли своего дяди Вельфа VI в Италии. Он основал Мюнхен, который стал этапным пунктом на дороге через перевал Бреннера. Он повсеместно создавал из разбросанных и разнородных элементов своих прав юридически организованную совокупность полномочий. Он сделал Брауншвейг своей столицей, а возле замка Оакктагйегойе, в центре города, установил бронзового льва, который и в наши дни, как кажется, рычит от гордости. Барбаросса не решался тревожить его до тех пор, пока тот в своих предприятиях не начал считать себя чуть ли не сувереном. Но в 1168 г Генрих стал зятем Генриха II Плантагенета, взяв в жены его дочь Матильду.
Во время его похода в Святую землю в 1172 г он принимал то, что к нему относились как к королю. Он был щедрым меценатом, подражая в этом принцам. Понятно, что Фридрих усмотрел в отказе Генриха прийти на помощь несомненный знак воли к независимости. Пора было его обуздать. Вернувшись на север Альп, подписав мирное соглашение, император мог взяться за эту задачу. Он передал его князьям, как то велел обычай, но он знал, что у герцога Саксонского хватает своих врагов. По жалобе епис копа Хальберштадта было открыто дело. Генриха вызывали на съезд, но он не явился, ив 1179 г его заочно изгнали из империи. Немного позже против него начался еще один процесс; на королевском трибунале в 1180 г. пэры постановили конфисковать его лены. Барбаросса не взял эти земли себе, даже не потому, что закон к этому принуждал — вообще не существовало закона, предписывающего повторное жалование земли (Leihezwang), — но потому, что и дальше имел намерение продолжать политику сотрудничества с князьями, которой он мог быть доволен. Саксония была разделена между архиепископом Кельнским, получившим Вестфалию, и Бернхардом Анхальтским, сыном Альбрехта Медведя, которому досталась восточная часть. Оттон фон Виттельсбах, самый верный из подданных, стал герцогом Баварии. Будучи изгнанником, Генрих продолжал оказывать сопротивление. Он противостоял императору на протяжении почти двух лет и укрылся у своего английского тестя только после того, как сторонники его оставили. Ему удалось сохранить свои внесеньериальные владения, в частности Брауншвейг и Люнебург, которые не подпадали под юрисдикцию королевского трибунала. Его изгнание завершилось лишь в 1192 г. после смерти Барбароссы. Падение Генриха Льва обозначает решающий этап в процессе, который берет начало еще в средине XII в., — исчезновение этнических герцогств. Саксония разделена надвое, та же участь постигла Швабрю и Лотарингию, Бавария вначале лишилась Австрии, потом и Штирии, о Франконии уже давно не упоминалось. Никто из князей не мог назвать себя представителем одного из народов, совокупность которых когда-то создала Восточное Франкское королевство.
Никто из них не владел имением достаточно обширным, чтобы попытаться занять первенство. Эта раздробленность была результатом приня- тых императором решений, но не он один хотел ограничить слишком сильные амбиции. Судьба Льва служит тому доказательством: он проиграл, потому что пэры считали его стесняющим и боялись попасть под его власть. Это общее желание не допускать территориальных образований, достаточно больших, чтобы доминировать, стало почвой для явной солидарности между сувереном и князьями. То, что не было изначально modus vivendi, было введено сверху. Добрая сотня представителей высокого сословия представляли «землю», а те, кто ей управлял, назывались князьями. Фридрих Барбаросса правил империей согласно Reichsfurstenstand, важные решения принимались на Hoftage, съездах, где князья играли ведущую роль. Право принятия решений принадлежало им, в том числе юридических, так как они имели право Blutbann, карать и миловать своих подцанны- х.Наказание нарушителей мира (Reichslandfrieden), положения о котором были провозглашены Генрихом IV и возобновлены Фридрихом с 1152 г., так же возлагалось на F?rsten. Девяносто из них были прелатами. Вормсский конкордат давал право императору воздействовать на выбор сановников; что он и делал каждый раз, когда избрание казалось ему достаточно важным. Позиция, которую занял епископат в период с 1159 по 1177 гг доказывает их верность Фридриху, несмотря на то что некоторые из его членов считали Александра III законным папой. Если архиепископ Кельнский Филипп фон Хейнсберг в 1186 г. оказал сопротивление императору, то лишь потому, что Вестфальская концессия вскружила ему голову; но такой мимолетный порыв был скорее исключением, чем правилом. Талантливые и покорные служители не так уж редко встречались среди епископов, к примеру Райнальд фон Дассель в Кельне, Кристиан фон Бух в Майнце. Император никак не повлиял на конституцию и восстановление светского меньшинства Furstenstand1 в состав которого входили девять герцогов, три маркграфа, два пфальцграфа и один ландграф.
Их правопреемство регулировалось феодальным правом 1.е1гпгес1г1. Их лены входили в состав наследства, и пэры могли конфисковать их в случае измены. Церковнослужащие или миряне, князья были прямыми вассалами суверена. В «сословии щитоносцев» (Heerschildordnung), который определял военное звание, они занимали вторую и третью ступени сразу же после короля. Все те, кто не принадлежал к их группе, даже графы, неизбежно отодвигались на низший уровень феодальной пирамиды, количество ступеней которой увеличивалось, отделяя сюзерена все дальше от тех, кто находился в самом низу иерархической лестницы. Постепенно основная часть знати могла превратиться в подвластную другой; и тогда власть императора над этими подданными вассалов могла достигать их только посредством князей. Во время правления Барбароссы империя превратилась в феодальную монархию, но положение князей в ней было слишком важным, чтобы быть точной копией англо-нормандской модели, более благоприятной для королевской власти. «Джентльменское соглашение», которое обязывало императора повторно жаловать выморочные или конфискованные лены, — это Leihezwang, которое ошибочно представлялось историками как закон, лишало возможности методично расширять королевские владения, подобно Капетингам. Однако Фридрих Барбаросса сделал все возможное, чтобы укрепить элементы, которые были в его распоряжении. Каждый раз, когда представлялась возможность, он увеличивал владения Штауфенов; в частности ему удалось присоединить имения, которыми Вельф Генрих Лев владел в Швабии, и те, которые его дядя Вельф VI ему уступил, подавленный преждевременной кончиной сына. Так образовалась длинная вереница владений, из верхушки четырехугольника Богемии до Франш-Конте, проходя через долину Майна, и пересекала тевтонское королевство; линия была прерывистой, но Фридрих попытался залатать бреши или установить штрабы. Оттон Фреайзингенский с видом знатока заявлял, что в долине Рейна, между Базелем и Майнцем, находились самый богатые части имущества и были объединены «самые крупные силы королевства»; но выдающийся наследник не оставил в стороне и долину Нек- кар, и швабские Юра, колыбель Штауфенов.
Верный принципу странствования, Фридрих не имел столицы и практиковал «пробег верхом», что увеличивало количество встреч с подданными; чтобы не прибегать к гостеприимству прелатов, он построил новые дворцы (Pfalzen) или же восстановил прежние, из которых самые известные Нюрнберг, Гельнхаузен, Кайзерверт, Три- фельс, Хагенау, Ингельхайм. По примеру своего отца, Фридриха Одноглазого, он протянул из одного края своих владений в другой целую цепочку замков. Более систематически, чем его предшественники, он вверял защиту своего имущества минестериалам, которые иногда достигали высокого положения, были наделены ленными владениями, приобретенными службой (Dienstlehen) и снабженными всадниками. Для разрешения серьезных дел, касающихся весьма запутанного правового и имущественного управления, использовалась процедура дознания, насколько это позволяла недостаточно развитая служба канцелярии. Фридрих видел, что достаток края во многом зависел от деятельности городов. В Германии расцвет городов был еще слабым в XII в. но они росли довольно быстро, и суверен старался воспользоваться их богатством. Кажется, он не делал этого систематически; конечно, он подтвердил привилегии Любека, взятого у Генриха Льва. Он основал несколько городов, например Гельнхаузен и Хагенау. Самые процветающие принадлежали епископам, и лишь посредством услуг, которые предоставляли князья, императору удавалось воспользоваться их ресурсами. Поддержка в случае необходимости горожан против их прелатов не сулила ничего хорошего для Фридриха, который не хотел ссориться с князьями. В Италии города отказались от епископской опеки, и Фридрих это отлично знал. В конце концов он приспособился к этой ситуации и нашел способ пополнять казну, используя это Эльдорадо. Если бы он имел такую возможность, он, наверное, попробовал бы ускорить экономический рост Германии. Такое положение дел не оставляло его безразличным. В Констанце в 1153 г. он с интересом слушал жителей Лоди, объяснявших значение торговли для процветания их города.
За год до этого в указе о перемирии он предписывал графам собирать каждый год в конце лета сведущих людей и устанавливать вместе с ними цену на зерно. Он предоставил привилегии, в частности освобождение от налогов, многим городам к северу и к югу от Альп, «чтобы приумножить богатство этих земель». Но у него не было средств, которые потребовала широкомасштабная политика. Его власть прямо распространялась только «на земли империи», которые включали немного торговых городов: около 90 % ресурсов, составляющих королевское имущество, предоставлялось земледелием. Фридриху пришлось прибегнуть к обложению податями своих вассалов или подданных. Что касается первой категории, то чаще всего это были прелаты как самые покорные и, несомненно, самые зажиточные. В 1177 г они внесли 1000 марок21, чтобы оплатить расходы на встречу в Венеции. С итальянских комму потребовали гораздо большую сумму В 1159 г. Кремона должна было внести в казну 11 000 ливров. И это был не единственный город, заплативший такую большую пошлину в стране, о богатстве которой было хорошо известно императору. Поговаривали, что Италия словно императорский сад. В эпоху Гогенштауфе- нов она несомненно была его сокровищем. Но Барбаросса уделил ей столько усердия и времени не потому, что этот человек с севера страстно любил Средиземноморье, просто без нее казна осталась бы пустой. Барбаросса не забывал, что в состав империи входило три королевства. Он не оставлял без внимания королевство Бургундов так, как предыдущие суверены, захваченные спором об инвеституре. С 1152 г. он сделал Бертольда фон Церингена ректором, в чьи обязанности входило следить за исполнением императорского правосудия. В 1156 г он взял в жены Беатрису, наследницу графства Бургундского, а в Безансоне в 1157 г. проходил собор, во время которого к нему явились папские легаты, вынудившие его на не совсем приятные объяснения. В том же году Барбаросса укрепил узы, связывающие архиепископов Лионского и Венского с империей. Спустя десять лет граф Тулузский наложил руку на Дофине. Император понял, что важно было показать, что края, находящиеся на левом берегу Роны, принадлежат имперской «триаде». Ненастья 1168 г доказали, что ему следовало оставаться хозяином альпийских перевалов. Ему пришлось спасаться бегством через Монсени, так как дорога через Сузу была закрыта. Как только Венеция дала такую возможность в 1178 г он обосновался в ее столице, Арле, и торжественно короновался. До того, как Генрих Лев сошел со сцены, Барбаросса занялся землями, которые образовывали восточный склон империи. Он хотел упрочить отношения, которые его предшественники установили с Польшей и Богемией; он напомнил великим князьям Болеславу IV и Мешко III об их обязанностях — клятве верности, оплате налога и предоставлении конных воинов в итальянскую армию. Он вмешался в право наследования князей Богемских и епископа Пражского сделал князем империи. Он не превратил княжество в настоящее королевство, но в 1156 г разрешил Владиславу в некоторые праздничные дни носить царский венец. На северо-востоке империи, в противоположной стороне границ, он добился клятвы верности сюзерену от короля Дании и князя Померании. После провала своего противника Вельфа и подписания договора в Венеции он почувствовал, что имеет достаточно сил, чтобы дать понять французскому королю, что тот не должен продвигаться на восток от Мааса под предлогом поддержки архиепископа Кельнского; после встречи, Филиппом- Августом в 1187 г он выиграл дело. Наконец он мог заняться нормандской проблемой, которая причиняла много хлопот некоторым его сторонникам. В Палермо юный король Вильгельм опасался амбиций басилевса. Альянс с императором казался ему желательным; в ходе переговоров позиции двух суверенов удалось согласовать, ив 1184 г чтобы закрепить новоявленную дружбу, было принято решение о возможном браке тети Вильгельма Констанцы, дочери Рожера II, и сына Фридриха — Генриха. Предполагал ли Барбаросса, что однажды Генрих станет королем Сицилии и власть императора, в крайнем случае по праву, распространится на всю Италию? Но это было только предположением: Вильгельм был еще молод и мог иметь детей. В момент бракосочетания в 1186 г Констанце было тридцать лет, и она родила будущего Фридриха II только через восемь лет после свадьбы, это событие казалось современникам почти чудом. Возможно, Фридрих имел на уме один из супружеских договоров, ко-торые в то время зачастую заключались в дипломатических целях. Тем не менее было понятно, что этот союз будет иметь существенные последствия, не имеющие ничего общего с теми, которые предполагали Фридрих и Вильгельм.
<< | >>
Источник: ФРАНСИС РАПП. СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ ГЕРМАНСКОЙ НАЦИИ. 2009

Еще по теме Усилившееся единство империи и обновленные структуры:

  1. 1.5 Основные концепции правового образования
  2. ТЕОРИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ эволюции П. Н. МИЛЮКОВА
  3. ПРОГНОЗЫ ГЛОБАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ НА I ПОЛОВИНУ XXI ВЕКА
  4. Философские исследования в постсоветский период
  5. Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)
  6. О роли случайных факторов в литературной эволюции
  7. Глава 5 ЧТО ТАКОЕ ЭТНИЧНОСТЬ. ПЕРВОЕ ПРИБЛИЖЕНИЕ
  8. ГЛАВА 1. «РУССКИЙ ТРАНЗИТ» НАЧАЛА ХХ ВЕКА: ИСТОРИЯ ИЗМЕНЕННОГО МАРШРУТА
  9. В. Г. Сергеева ВОПРОСЫ ЗАСЕЛЕНИЯ АМЕРИКИ И ТРАНСОКЕАНСКИХ КОНТАКТОВ В ТРУДАХ ХУАНА КОМАСА
  10. Зарождение геополитических идей.
  11. Партийная система современной России
  12. 4. РОССИЯ В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX в.
  13. Глава 1 РАСПАД ТУМАННОЙ ХРИСТИАНСКОЙ ИДЕИ
  14. 2.1. Закономерности генезиса образовательных систем при прогнозе развития этнокультурной системы образования
  15. ГЛАВА 80 МИХАИЛ ГОРБАЧЕВ. ВРЕМЯ РЕФОРМ И КРИЗИСОВ
  16. ПРОЕКТ ФОРМАЛИСТОВ
  17. 3.2. Особенности содержания этнического самосознания. Его структура и уровни