<<
>>

И. Ф, Б.алакина Индивид и Алчность в обществе отчуждения

Для современной философской и социологической мысли, как марксистской, так в известной мере и немарксистской, в какой-то степени общим стало признание того, что формирование, развитие и саморазвитие человека, личности есть процесс социально- детерминированный.
Тезис о социальной обусловленности исторически деятельной личности, в выдвижении которого марксизму принадлежит приоритет и наиболее глубокое обоснование, в разных формах интерпретирован в русле ведущих направлений немарксистской философской и социологической мысли; так, например, даже в экзистенциализме, с его утверждением об извечной враждебности личности и общества, этот тезис получил отражение, хотя и превратное.

Рассматривая человека в философском аспекте, философы самых различных направлений обсуждают одни и те же проблемы: как соотнести сочетающиеся в каждом человеке компоненты ризной степени общности — то, что называется неповторимой индивидуальностью, единичным, особенным,— и общественное; субъективно-деятельную сторону личности — и материальные рамки ее деятельности, социальные условия, определяющие формирование человека; каким образом «уникальное» выступает кик порождение социальных условий.

Эти проблемы не может оставить без внимания и марксистская наука. Представители смежных теоретических дисциплин — философии, социологии, этики, психологии, педагогики, атеизма, істетики все острее ощ-ущают необходимость углубленной разработки целостной марксистско-ленинской концепции личности. Проведение конкретно-социологических и теоретических исследований по проблеме человека в разных ее аспектах ставят свою, относительно самостоятельную задачу совершенствования категориального аппарата, с помощью которого можно интерпретировать многогранность и целостность личности.

Уже в языке — «практической действительности сознания», в его словарном запасе и эмоциональном строе запечатлеваются разные оттенки и качества человека.

Советский психолог К. К. Платонов обнаружил в русском языке около 1500 слов, обозначающих различные черты личности. Искони типология, классификация, воссоздание структуры личности были предметом психологии. Теоретический интерес традиционно фиксировался на изучении темперамента, характера, способностей, самосознания, отдельных психологических свойств личности. До сих пор наиболее известны именно психологические определения личности.

В развитии собственно философских основоположений и принципов по проблеме человека в социальной теории психологические знания исполняли роль «вторичного материала», который еще приходилось интерпретировать и философски и социологически. Но ныне в самой социальной теории возникла проблемная ситуация, требующая разработки социальной классификации, дефинитивного различения личностей.

Как правило, философский и социологический подход к изучению человека оказывался и шире и в то же время абстрактнее не только по причине универсальности охвата факторов становления личности и интерпретации родбвой сущности человека, но и в силу большей готовности для этого их категориального аппарата.

Развитие социальных знаний, вычленение и изучение социальных структур (социальных групп, институтов, различных форм межличностных отношений) выявили потребность в интеграции, дефинитивном синтезе различных сторон формирования личности применительно к каждому человеку. В марксистской теории (для которой сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду, но рассматривается как совокупность общественных отношений') надлежит развить, исходя из суммы всех социальных знаний, конкретное понимание личности как принадлежащей к определенным современным общественным формам 64. Речь идет об обобщении в едином категориальном синтезе (на основе принципа предметно-деятельной сущности чело- века) плодотворно и эффективно проведенных исследований по проблемам — личность и труд, личность и внерабочее время, личность и творчество, личность и социальные движения.

Многочисленные исследования отдельных сторон деятельности человека привлекли внимание к весьма любопытному расхождению в самой социальной теории между характерологией, типизацией свойств, черт, качеств личностей как представителей определенных социальных групп и этих же личностей в комплексе их целостной, самостоятельной жизнедеятельности.

На первый взгляд банальность этой констатации и несомненна и легко объяснима, ибо ни один принцип не проявляется в чистом виде. Но и в социальной действительности и в теории это расхождение выявилось более глубоко и существенно.

Вместе с усложненностью и увеличением опосредующих звеньев реального включения человека в «вал истории», форм включения представителей одного и того же класса в движение социального целого, их участия в осознанном или неосознанном достижении определенных социальных целей, возросла индивидуальная ответственность каждого человека за свои свершения; результаты последних в любой сфере деятельности могут оказаться парадоксальными и вопиюще антагонистичными относительно цели свершения. Простая сумма личных целей, сознательно и с творческим напряжением достигнутых, вдруг превращается в оборотня социального разрушения. Примером тому создание атомной бомбы в США в период второй мировой войны.

В теории, разбирающей социальные процессы в обществе отчуждения, необходимо различать разные уровни генерализации, обобщения при анализе жизнедеятельности человека.

Во-первых, нужны «макроскопический» анализ и характеристика индивидов социальных групп. Теоретические обобщения могли быть здесь добыты лишь путем отвлечения, отсечения специфически неповторимых особенностей представителей этих групп. Оправданным и закономерным стала типизация отдельных свойств, качеств человека. Личность здесь как бы дезинтегрируется, расслаивается. Описываются отдельные черты представителей социальных классов, групп. На этом уровне анализа усредненные, безличные характеристики суть существенные. Они ведут к представлению о некоем «сложенном» из многих черт человеке и позволяют описать его как Homo sociologtcum в рамках определенной социальной формы. Здесь целесообразно употреблять понятие индивида — представителя класса, группы, истори-

генетическнми и психологическими и сводит социогенетические факторы к внешнему окружению... мы рассматриваем социальньж влияния,— подчеркивает свою позицию Роуз,— в конечном счете как частично укорененные в самой индивидуальной личности» (A.

Rose. Sociology, The Study of Human Relations. N. Y., 1965, p. 122^123).

чески сложившейся социальной общности. Применительно к определенной личности ее общие типологические социально-психологические характеристики заданы заранее.

Во-вторых, необходим «микроскопический» анализ личностных проявлений, свойств отдельного, данного индивида во всем их своеобразии, неповторимости и богатстве. В категории личности исторически и представлен такого типа подход.

Таким образом, проблемная философско-социологическая ситуация требует развить концептуальное различение индивида п личности именно как социальное.

і Необходимость такого концептуального различения уже осознана и в теории и практически в требованиях индивидуального подхода к человеку. С. Л. Рубинштейн писал: «...Свойства личности никак не сводятся к ее индивидуальным особенностям. Они включают и общее, и особенное, и единичное. Личность тем значительнее, чем больше в индивидуальном преломлении в ней представлено всеобщее. Индивидуальные свойства личности — это не одно и то же, что личностные свойства индивида, т. е. свойства, характеризующие его как личность» 3.

Такое различение помогает пролить свет на формирование личности в разных социальных условиях и уточнить формы взаимодействия личности и общества, а также пути воспитания всесторонне развитого гармоничного человека будущего, а сама философско-социологическая теория личности в этой связи приобретает свое собственное важнейшее качество опорного метода наук, с той или иной стороны изучающих личность.

Представления о конкретном, живом, действующем человеке, его неповторимости, индивидуальности в связи с другими людьми и обществом как целым в истории философии, этике, педагогике, психологии, искусстве, праве и других социальных дисциплинах отливаются в понятие «личность», наполняющееся разным содержанием в разные эпохи. Под индивидом обычно подразумевают человека как представителя вида Homo sapiens, как некую единичную особь этого вида.

Заметим сразу, что такое понимание индивида остается за пределами философской теории, не несет В себе собственно теоретических знаний. При дальнейшем рассмотрении оно оказывается недостаточным и абстрактным.

Иногда еще бытует мнение, что для социолога и психолога индивидуумом является человек и в качестве организма и в качестве личности, поскольку индивидуум — понятие, относящееся только к человеку. В таком представлении содержится мысль о двойственной детерминации человека — биологической и социальной, Нам думается, что представлейия о биосоциальной

С. Л. Рубинштейн. Бытие и сознание. О месте психического во всеобщей взаимосвязи явлений материального мира. М., 1957, стр. 309.

природе человека противоречат Марксовым основоположениям о родовой сущности человека.

Бесспорно, можно согласиться с различением биогенетических элементов человека (конституция тела, рефлексы, эндогенный баланс и т. п.), его психологической деятельности (мышление, эмоции, самосознание, основные черты структуры личности) и обособить общественное воздействие на личность социальных идеалов, культуры, сложившейся системы многогранных соци- нльных отношений людей (так называемых ролей) и т. п. Однако даже в современной буржуазной социологии часто говорят, что такое разграничение сугубо аналитично и пригодно только для узкоцелевого анализа. Вне пределов определенного теоретического обособления такого рассечения нет, «Существует опасность, что читатель из любого аналитического описания (речь идет о вышеприведенном разграничении.— И. Б.) вынесет впечатление об обособленном существовании этих «элементов». В действительности же эти абстрактные элементы взаимосвязаны, взаимоприспособлены и характеризуются высокой степенью интеграции. И, видимо, любой человеческий акт определен каким-то сплавом всех этих трех уровней»,— приходит к выводу американский социолог А. Роуз, подытоживая великое множество разных исследований этих «трех уровней» человека

Тем более неприемлемо понимание человека как организма (т.

е. индивидуума) и как личности для философа и социолога — марксиста, так как оба эти определения человека неразделимо слиты. Уже в «Экономическо-философских рукописях 1844 года» Маркс вводит представление о человеке как некотором особенном индивиде во всей тотальности человеческих проявлений жизни, т. е. как об антропологическом факте, но в то же время родовом существе. «...Его особенность делает из него индивида и действительное индивидуальное общественное существо...»5,— подчеркивает Маркс тождество антропологического и социального, выступающее в виде антропологически особенного индивида.

Таким образом, Маркс вводит понятие об индивиде как единстве антропологического и социального, а в «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс прослеживают различие индивида и личности как социальное различие. «Различие между индивидом как личностью и случайным индивидом — не просто логическое различие, а исторический факт. В различное время оно имеет различный смысл, так, например, сословие, а также plus ou moins и семья, есть в XVIII веке нечто случайное для индивида. Это такое различение, которое не мы должны делать в применении ко псякой эпохе, а такое, которое каждая эпоха сама делает между

< См.: A. R о s е. Sociology, р. 164.

"К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений. М„ 1956, стр. 591.

различными элементами, находимыми ею в готовом виде, действуя при этом не согласно понятию, а под давлением материальных жизненных коллизий» 6. Иначе говоря, чтобы понять значение действительного исторического различения индивида и личности, а также выявить теоретический смысл этого различения, надо обратиться к исследованию реального взаимодействия индивида с окружающей его социальной действительностью.

Отсюда — одно крайне существенное замечание относительно самой философско-социологической теории личности. Следует учитывать, что проблема человека в философии и социологии по своей природе носит интегральный, синтезирующий характер. Само понимание сущности человека в марксизме сходно по логической структуре с характером определения понятий «прогресс», «общество» и т. п. В целом оно внутренне связано с материалистическим пониманием истории, идеей объективной исторической закономерности и является его составной частью.

Из материалистического понимания общественной жизни следует, что вопрос о человеке есть вопрос о действиях людей, не изолированных друг от друга, а взаимодействующих в своем действительном развитии и находящихся в определенных конкретных социальных условиях. Деятельность индивидов, столкновение множества индивидуальных воль и есть та реальность, которую должен видеть исследователь, тот действительный узел, в котором стянуты воедино проблема человека и объективная общественная закономерность.

Именно такая постановка проблемы характерна для Маркса и Энгельса, для развития ими философского учения о человеке, личности. Ф. Энгельс особо подчеркивал интегральный характер теории человека, сопряженной со всей совокупностью вопросов общественного развития. Высмеивая мелкобуржуазного «истинного социалиста» Карла Грюна, пенявшего Великой французской революции на то, что она не исследовала понятие «человек», Энгельс замечает: «Если бы только революция исследовала понятие «человек», то не было бы и речи ни о девятом термидора, ни о восемнадцатом брюмера, Наполеон удовольствовался бы чином генерала и, может быть, на старости лет написал бы устав строевой службы «с человеческой точки зрения» 7.

Проблему человека в философии нельзя изолировать от решения важнейших вопросов общественного развития. На это обстоятельство постоянно наталкиваются и буржуазные философы, предпочитающие иметь дело с моделью изолированного, принципиально по своей природе асоциального человека. Их конкретный подход к человеку {под этим подразумеваются фиксирование главным образом антропологических различий и подчеркивание

в К-Маркс н Ф. Энгельс. Сочинения, т. 3, стр. 71. т К- Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 4, стр. 227—228.

антропологической ограниченности человека) завершается в теории сосредоточением внимания на самосознании единичного индивида. Отсюда беспомощность их практических рекомендаций.

Отрыв проблемы человека, личности от комплекса проблем общественного развития логически ведет к провозглашению самой проблемы человека принципиально неразрешимой. Так, на антиномичности всех проблем, связанных с человеком, настаивал видный итальянский томист Карло Джакомо на XIII философском конгрессе (Мехико, 1963), назвав свой доклад «Проблема проблемы человека» 65. Не случайно поэтому в буржуазной философии столь распространены религиозные варианты трактовки проблемы человека. Они в какой-то степени являются попыткой найти «выход» (хотя бы иллюзорный) из тупиков, в которых бесконечно запутывается буржуазное учение о человеке, личности. «Цельная идея, интегральная идея человека, которая крайне необходима в воспитании, может быть только философско-религиозной идеей человека» 66,— таков резюмируемый Ж. Маритэном итог попыток буржуазной философии создать «цельную идею» человека.

Подлинное осмысление личности, процесса ее становления возможно только в том случае, если личность выступает как реальный носитель общественных отношений. Научное определение человека, специфика человека как социального существа впервые найдены марксизмом на основе материалистического понимания истории. Марксистская теория личности изучает законы движения социального целого в соотношении с отдельным человеком и на этой основе — формирование действительных характеристик, проявление индивидуальности, личности. Именно в рамках этого взаимоотношения, взаимодействия реально существуют все те аспекты, в которых может 'Проявляться личность.

Как же исторически происходит социальное расщепление — индивид и личность? Ведь в сущности речь идет об одном и том же человеке, но «расщепленном»!

В общем виде эта проблема представляет собой иной вид проблемы формирования всесторонне развитой личности. Личность тем более как бы вычленяется из массы однородно-социальных индивидов, чем более полно человек обнаруживает потенции, способности, уже развитые до него человечеством в процессе материального и духовного освоения мира, способности и потенции, существенные и актуальные в данную эпоху. Как же разрешается противоречие между развитым производством, универсальным в совокупности своих подразделений, и отдельным антропологически ограниченным, «конечным» инди- видом? Как возможно присвоение отдельным индивидом и претворение в свою собственную «природу* сущностных сил, развитых человечеством? 10 В этой пока еще абстрактной форме проблема принимает видимость вечной задачи всех времен и всех народов. Некое подобие апории Зенона: Ахиллес («конечный» индивид, вечно юный сравнительно с человеческим родом) никогда не догонит черепаху (относительно медленно развивающееся общество) .

Наиболее полную в истории домарксистской философии постановку вопроса о приобщении индивида к обществу и обретении им на этой основе подлинно человеческой сущности, пока еще в абстрактной форме, мы находим у Гегеля. Естественно, что для Гегеля индивид становится личностью в меру овладения им накопленной человеком культуры именно в сфере духа. Поэтому для него проблема формирования личности — проблема расширения, развития образованности и на этой основе становления универсального индивида. Это такое распредмечивание индивидом предшествующего духовного богатства, которое является сокращенным воспроизведением предшествующей истории человечества и претворением ее в собственную «природу» индивида. А это и есть поставленная в идеалистической форме проблема всесторонне развитой, гармонической личности. «...Действительность (самости, т.е. индивида.— И. Б.),— писал Гегель,— состоит единственно в снятии природной самости... Цель же и содержание ее принадлежат единственно самой всеобщей субстанции и могут быть только некоторым «всеобщим».,. Движение индивидуальности, осуществляющей свое образование, есть поэтому непосредственно становление ее как всеобщей предметной сущности, т. е. становление действительного мира»

Поскольку у Гегеля личность оказывается всесторонне развитым индивидом, усвоившим категории логики, в которых резюмировано все предшествующее развитие, постольку снимаются все противоречия приобщения индивидов к культуре, объективные цепи тем самым превращены в исключительно идеальные, субъективные.

Маркс и Энгельс, удерживая мысль о приобщении индивидов ко «всеобщему», подразумевают под этим не только духовную культуру, а все материальные и духовные результаты освоения мира человеком, развертывание его сущностных сил. Фактически речь идет о том, что развитие индивида обусловлено развитием всех других индивидов, а взаимоотношения индивидов внутри каждого нового поколения определяются накопленными производительными силами и сложившимися производственными отношениями. Это позволяет сразу же ввести проблему фор-

19 См.: Ю. Н. Д а в ы д о в. Труд и свобода. М„ 1962. 11 Гегель. Сочинения, т. IV. М., 1959, стр. 064,

милования личности как действительную историческую задачу в определенное социальное русло, связать ее, во-первых, с определенной исторической эпохой и, во-вторых, с положением боль- ших\социальных групп людей, классов.

Для постановки такой задачи потребовались довольно высокая ступень общественного развития, вызревание производительных сил и социально-экономических отношений развитого капитализма. В докапиталистические эпохи все социальные заво- евания\человечества сдерживались весьма ограниченными производительными силами, «...Обусловленное этими производительными силами, недостаточное для всего общества производство делало возможным развитие лишь втом виде, что одни лица удовлетворяли свои потребности за счет других, и поэтому одни — меньшинство — получали монополию развития, другие же — большинство — вследствие постоянной борьбы за удовлетворение необходимейших потребностей были временно (т. е. до порождения новых революционизирующих производительных сил) лишены возможности какого бы то ни было развития» |2,

Современная история — созидание коммунистического общества, с одной стороны, и развитие государственно-монополистического капитализма, с другой,— свидетельствует, что сама проблема формирования личности в широком масштабе не может быть поставлена при сохранении производственных отношений типа господства и подчинения, а сознательно ставится лишь в условиях движения общества к социальной однородности. В обществе отчуждения всесторонность отдельного индивида, творчество личности определяет случай, счастливое сочетание случайных для данного индивида условий. «В современную эпоху,— указывают Маркс и Энгельс,— господство вещных отношений над индивидами, подавление индивидуальности случайностью приняло самую резкую, самую универсальную форму...» 13

Над индивидом господствуют иррациональные, стихийные общественные силы, перед которыми он беспомощен и бессилен. Именно при капитализме особенно зримо выступают основные факторы подавления индивидуальности случайностью — классовое деление и разделение труда, прежде всего противоположность физического труда и умственного, а также распадение общества на отдельные, противостоящие друг другу семьи.

Процесс всестороннего отчуждения индивидов рождает самостоятельность «всеобщего», противоречие между интересом отдельного индивида и общим интересом индивидов. Последний действительно существует в качестве взаимной зависимости индивидов, между которыми разделен труд. Жизнь человека рас-

,а К. Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, т. 3, стр. 433.

"К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 3, стр. 440 (курсив мой.— И. Б.). падается на «полярности»: сферу индивидуального опыта, Собственных склонностей, интересов, возможностей, стимулов и противостоящее ей бездушное, неумолимое общественное цело^. Но в то же время власть таинственного общественного целого Представляется индивиду делом случая: удача может повернуться лицом и отвернуться.

Наместниками господства «всеобщего» над индивидом Оказываются социальные институты и разделение труда. Главную причину однобокого, уродливого развития личности буржуазные мыслители уже в конце XVIII в. сводили к разделению труда, умалчивая о классовой социально-экономической природе этого явления или не видя ее. Именно в обреченности индивида на заранее «расфасованный» и «дозированный» труд видели подавление индивида случайностью, тогда как дело заключалось во всестороннем отчуждении человека от процесса труда. Еще Шиллер видел в специализации, разделении труда препятствие на пути формирования всесторонне развитой, гармоничной личности. Отчуждение индивида фиксировалось именно в форме критики разделения труда. «Сколько бы ни выигрывал мир, как целое, от этого раздельного развития человеческих сил,— писал Шиллер,—' все же нельзя отрицать того, что индивиды, затронутые им, страдают под гнетом этой мировой цели» 67. К индивиду, искалеченному специализацией, вряд ли приложимо представление об индивидуальности личности: «Теперь оказались разобщенными государство и церковь, законы и нравы; наслаждение отделилось от работы, средство от цели, усилие от награды. Вечно прикованный к отдельному малому обрывку целого, человек сам становится обрывком... Таким-то образом постепенно уничтожается отдельная конкретная жизнь ради того, чтобы .абстракция целого могла поддержать свое скудное существование...» 68

В емких рассуждениях Шиллера, одной из типичных постановок проблемы личности и общества в ту эпоху, видна тенденция расщепления индивида и личности: с одной стороны, инди- нид, лишенный индивидуальности, «кусочек куска», человек- функция, которую можно задать наперед, уничтожение «конкретной жизни»; с другой — тоска по ушедшим, как казалось Шиллеру, возможностям максимально полного, беспредельного многообразия человеческих проявлений, гармоничной личности («теперь оказались разобщенными» отчужденный индивид и личность). Различие индивида и личности становится зримым явлением.

В условиях отчуждения действительно существующее противоречие — между тем, чем реально является индивид, и тем, чем он мЪг бы быть, как могла бы быть более адекватно развернута LTO сущность,— оборачивается для отдельного индивида проблемой его собственного становления как личности. Возможно ли собственными силами «я» преодолеть это губительное для индивидуальности несоответствие потребностей и положения, если «я» сознает его? Каковы реальные истоки несовпадения индивида и личности?

Отношение человека к своему предметному бытию всегда опосредовано общественным отношением к другому человеку; как говорил Маркс, «предмет, как бытие для человека, как предметное бьітие человека, есть в то же время наличное бытие человека для другого человека, его человеческое отношение к другому человеку, общественное отношение человека к человеку»16. Фактически становление человека, возникновение специфически человеческой деятельности, имеющей продуктивный характер, неизбежно влекут за собой развитие определенной формы общения индивидов, появление нового качества — социального бытия. Условия, при которых производят индивиды, не являются чем-то внешним для них — это условия, при которых данные конкретные, существующие в определенных отношениях индивиды могут производить; они же — и условия самодеятельности индивидов, и порождение этой самодеятельности.

Усложнение и разветвление системы общественных связей способствуют самостоятельности отдельного индивида. Накопление материальной и духовной культуры человечества ставит перед отдельным индивидом задачу усвоения, присвоения общест- иснно-исторического опыта. Процесс непрерывного развития человечества осуществляется через воспроизведение индивидом исторически сформировавшихся человеческих способностей и функций. Каждый человеческий акт, как убедительно показано Марксом и Энгельсом в «Немецкой идеологии», каждое из человеческих отношений является в конечном итоге присвоением человеческой жизнедеятельности. Эта новая, по сравнению с жизнедеятельностью животных, форма накопления филогенетического опыта, опыта человека как родового существа одновременно есть и результат и условие процесса производства, соци- пльного бытия вообще.

Уже в трансляции опыта поколений, в процессе содержательного становления личности, в превращении социальных родовых характеристик в характеристики индивидов заложена возможность несовпадения развития человеческого коллектива и отдельных людей. Процесс становления индивидов внутри социального целого противоречив. В классовом обществе развитие индивида, превращение его в социально-значимую личность составляет момент классового становления, момент выделения отдельных со-

1(1 К- Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 2, стр. 47.

циальных групп. Индивид ассимилирует способ бытия исторически определенного класса, социальной группы, составляющем «всегда такую коллективность, к которой индивиды принадлежали лишь как средние индивиды, лишь постольку, поскольку они жили в условиях существования своего класса» 69.

Особенно резкое несовпадение характеристик общества в целом и отдельных индивидов обнаруживается в капиталистическом обществе. В условиях, когда процесс отчуждения личных отношений людей и превращения их в вещные отношения завершен, выпукло выступает «расщепление» индивида на две «части», ибо его существование носит двойственный характер: во-первых, он определенный индивид, сознающий мотивацию своих действий, активный, деятельный, волевой, стремящийся к определенным осознанным им результатам своей деятельности, и, во-вторых,— индивид как часть общества, требующего выполнения определенных функций, насильственного исполнения «дозированного и расфасованного» труда в рамках всеобщего разделения труда. Создается противоречие между объективными требованиями общества и субъективными намерениями индивида. Это и осознается как зафиксированное уже выше противоречие между тем, что он, индивид, есть, и тем, чем он мог бы быть.

В рамках движения двух основных антагонистических классов капиталистического общества человек выступает как индивид, у которого отняты все определенные личностные свойства — как капиталист или как рабочий. Уже в «Немецкой идеологии» говорится о подразделении индивидов соответственно разделению труда 1В, о классовом индивиде 70. Если человек включен в жесткую систему антагонистических классовых отношений, подчинен им и не способен подняться над ними, лишен возможности социальной самодеятельности, то все его существенные жизненные проявления предопределены «неорганическими», по выражению Маркса, для него условиями, все его личные отношения, индивидуальные проявления формируются по образу и подобию классовых норм и способов жизнедеятельности, по стандартам мировосприятия социальной группы. Именно классовые социальные условия нивелируют личность, гасят природные задатки и не дают им проявляться.

Условия жизни угнетенного класса таковы, что личность его представителя, особенно рабочего, деградирует и обесчелове- чивается, человек теряет собственно человеческие проявления, его антропологические отправления превращаются в сугубо физиологические акты. Об утере личностных свойств рабочими и деградации их личности (если рабочие не сумели подняться до классовой борьбы, до социальной активности) как о типичном явлении ярко писал Горький в романе «Мать»: «Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и реве^ фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых до^ов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмы^ люди, не успевшие освежить сном свои мускулы... Усталость, накопленная годами, лишала людей аппетита, и для того, чтобы есть, много пили, раздражая желудок острыми ожогами водки... В отношениях людей всего больше было чувства подстерегающей злобы, оно было такое же застарелое, как и неизлечимая усталость мускулов... Изредка в слободку приходили откуда-то посторонние люди... Из их рассказов было ясно: жизнь рабочего везде одинакова. А если это так — о чем же разговаривать?.. Пожив такой жизнью лет пятьдесят — человек умирал» 20.

Рабочий выступает в качестве индивида, лишенного личностных проявлений и свойств, абстрактного индивида. Отрыв большинства индивидов (рабочих) от производительных сил приводит к тому, что «эти индивиды, лишившись всякого реального жизненного содержания, стали абстрактными индивидами»21 . Для обретения личностных свойств, для проявления личности индивид должен подняться над условиями, которые делают его абстрактным. При этом личностные свойства индивида нельзя понимать как нечто оторванное от социального бытия. Значительность личности определяется не столько «физиогномикой» ее личных проявлений, сколько тем, какие общественно-исторические силы она представляет. Поэтому личность рабочего обретается только в условиях социальной активности, в стремлении иыйти за рамки класса, к которому он принадлежит. Разорвать путы своего «абстрактного» существования рабочие могут, лишь уничтожив антагонистические классы вообще, упразднив частную собственность на средства производства. Осознание положения рабочего класса, участие в классовой борьбе воспитывают у индивида как представителя этого класса свойства личности, выявляют его природные способности, т. е. свойства, делающие индивида пригодным к общественно полезной деятельности.

Характеристику индивида как классово ограниченного человека, скованного в своем развитии социальными условиями, лишенного проявлений социальной самодеятельности, с известными оговорками следует распространить и на представителей господствующего класса. На долю индивидов угнетенного класса выпадает ненормальный, нечеловеческий способ удовлетворения поМ. Горький. Собрание сочинений в тридцати томах, т. 7. М., 1950, стр. 193—196.

" К.Маркс и Ф. Э н г е ль с. Сочинения, т. 3, стр. 67.

требностей, уреЗанйые возможности всяческого развития. Однако «ограниченность развития состоит... не только в том, что один класс отстраняется от развития, но и в умственной ограниченности того класса, который производит это отстранение; «нечеловеческое» становится уделом также и господствующего класса»22.

Не только пролетарий лишен свойств самостоятельной личности, ной буржуа, хотя и существенно иным образом. Эпоха становления более прогрессивного, сравнительно с феодальным, строя, эпоха, которая требовала от индивидов третьего сословия выхода за пределы своего наличного бытия, эпоха, которая нуждалась в титанах и породила их, миновала. Исторические задачи социального творчества буржуазии как класса исчерпаны. Круг деятельности и жизнедеятельности буржуазного индивида как бы расчленен на заранее предопределенные сегменты. Он живет в сфере, которую экзистенциалисты называют «man» — сфера, которая не позволяет индивиду быть субъектом социального дви жения, превращая его, таким образом, в объект манипулирования чуждых ему стихийных сил.

Буржуа перестает быть личностью. Сфера бизнеса «стирает», нивелирует его личностное своеобразие. Историческая бесперспективность и обреченность класса извращают содержание любого созидания, отмеченного печатью личности, когда оно возможно. Дело «сильной личности», ее созидательная деятельность превращается в «бремя белого человека», воспетого Киплингом, оказывается не более, чем способом вЪсстановить мир войной. Правящая элита делает ставку на «сильную личность» фашистского типа, способную найти выход из кризисных ситуаций, подавить выступления угнетенных. Непременные свойства такого лидера заранее заданы его социальной группой; это — сочетание энергии и беспринципности, воли и авантюризма, ремесло циничной демагогии для общения с массами.

Есть иллюзия, что индивидуальность буржуа проявляется «дома», в потреблении. Здесь к его услугам тысячерукий податель— современное производство. Оно услужливо готово возместить богатому индивиду отсутствие его личностных достоинств и антропологических качеств. С помощью денег можно провоцировать важнейшие проявления личности, человека. Значительность личности отождествляют с ее богатством, социальным престижем. Возможна подмена всех природных и человеческих качеств: «... То, что я есмь и что я в состоянии сделать, определяется отнюдь не моей индивидуальностью. Я уродлив, но я могу купить себе красивейшую женщину. Значит я не уродлив, ибо действие уродства, его отпугивающая сила, сводится на нет деньгами. Пусть — я по своей индивидуальности — хромой, но деньги добывают мне 24 ноги; значит, я не хромой. Я плохой, нечест-

я К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочнневня, т. 3, стр. 433.

ны^, бессовестный, скудоумный человек, но Деньги в помете, & значит в почете и их владелец... И разве я, который с помощью денег способен получить все, чего жаждет человеческое сердце, разве я не обладаю всеми человеческими способностями?»23 — так ярко Маркс характеризует всеобщий принцип извращения индивидуальностей, свойственный капитализму.

Поскольку содержательные проявления личности мистифицируются, представления о личности также извращаются. За индивидуальность, самобытность и многогранность зачастую выдаются отклонения от навязываемых индивиду норм проявления жизнедеятельности. Особенности личности видят в однобоком развитии, в том, что является в действительности физическим, интеллектуальным и социальным уродством, на которое обречен индивид существующими отношениями. Такова система звезд — в спорте, искусстве, особенно в кино и телевидении. Если в прежние эпохи более или менее четко, осознанно или стихийно личность представлялась тем более значительной в ее особенных, индивидуальных свойствах, чем более ярко она выражала всеобщее человеческое деятельное содержание — ум, художественный талант, то теперь эталон сравнения лежит вне собственно индивидуальных и в то же время содержательно человеческих сущностных качеств. Последние вообще как бы исключаются из процесса сравнения личностей, ибо утеряны личные отношения человека с миром, с окружающими, они подменены вещественными. «...Именно — деньги,— указывают Маркс и Энгельс,— установившаяся tertium comparationis24 всех людей и вещей»25.

Само понятие личности в условиях капитализма крайне реля- тивизируется — ввиду практического обособления основы сравнения личностей в самостоятельную, отдельную от индивидов силу, во всеобщий абстрактный масштаб оценки. Во-первых, личность буржуазная — рантье, капиталист и т. д.—«обусловлена и определена вполне конкретными классовыми отношениями», так что отличие личности от этих отношений «для них самих обнаруживается лишь тогда, когда они обанкротились»26. Во-вторых, в рамках буржуазного класса основой сравнения личностей, как уже указывалось, выступает сила, отчужденная от деятельной сущности индивидов,—деньги. Проявления подлинно человеческой сущности непосредственно в расчет не принимаются. Поэтому индикаторами личности могут стать любые отклонения, чудачества, уродство. Понятие личности становится раоплывчатым и туманным. Любой преступник может быть возвеличен до роли значительной в данном обществе личности.

а К- Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 618. !4 Основа для сравиеиия, критерий.— Ред. в К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 3, стр. 442. и Там же, стр. 77.

Мы рассмотрели некоторые асйекты ПрОТИВОрЄЧИЙ0Ґ0 процесса формирования личности, «расщепленного» бытия человека в^ антагонистическом (прежде всего — капиталистическом) обществе. Возможности полного развития заложенных в человеке потенций открываются только с переходом к неантагонистическому, бесклассовому обществу.

Однако для социалистического и коммунистического общества проблема соотношения понятий «индивид» и «личность» требует специального анализа, выходящего за рамки статьи. Хотелось бы подчеркнуть, что такой анализ необходим и должен явиться предметом дальнейших исследований. Здесь же, подводя итоги нашим рассуждениям, мы ограничимся констатацией того, что условия формирования индивида не идентичны условиям, в которых он обретает свои личностные свойства. Наоборот, классово-антагонистическому обществу, обществу отчуждения, присуща тенденция к социальной нивелировке личностей, к тому, чтобы различия меж индивидами не выходили за рамки их социально обусловленных характеристик. Формирование личности (вырывается ли она за рамки социально предустановленных канонов или же проявляется как личность с наиболее яркими характеристиками в пределах системы ценностей своей социальной среды) в любом случае остается социально детерминированным процессом. В каком бы аспекте мы ни искали проявления личности — в обнаружении природных задатков, силы и своеобразия эмоций, духовном самосознании, социально полезной деятельности — социальные условия детерминируют все без исключения свойства личности. Единственность, самобытность личности, как указывал Маркс в полемике со Штирнером, предполагает, что «деятельность несравнимого индивида в определенной сфере отличается от деятельности других индивидов той же самой сферы. Персиани — несравненная певица именно потому, что она — певица и что ее сравнивают с другими певицами... Индивиды не должны более измеряться каким-то независимым от них tertium comparationis, а сравнение должно превратиться в их саморазличение, т. е. в свободное развитие их индивидуальности...» 27 Это значит, что и поиски свободного, подлинно человеческого развития индивидуальности, формирования личности возможны лишь в русле социально обусловленного процесса общественных преобразований.

Подлинное превращение каждого индивида человеческого общества в человечески богатую, разносторонне развитую личность требует устранения самого бытия индивидов как бытия лишь представителей тех или иных социальных групп и классов. Пока индивид является представителем не всего человечества в целом, а определенной социальной силы (хотя бы и прогрессив-

г' К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 3, стр. 442—443. ной), таких условий, в полном смысле слова, еще нет. Чтобы вернуть человеку имманентные его природе человеческие атрибуты, нужно сделать человеческими условия его бытия.

Так, на новой базе, пройдя через социальный «микро-» и «макроанализ», мы вновь возвращаемся к определению биосоциальной природы человека. Однако теперь очевидно, что слившиеся в индивиде антропологическое и социальное в классовом обществе диалектически несовместимы, противоречивы и ведут ко всестороннему отчуждению индивида. Напротив, подлинное слияние антропологического (как заложенных в каждом человеке возможностей) и социального (как общественной сути всечеловеческих связей) возможно лишь на уровне элиминации классовых различий.

Только в условиях коммунистической формации, ликвидирующей отчуждение, возникает возможность саморазличения личностей, свободного развития индивидуальностей. Ликвидация овеществления отношений людей, преодоление извращенного характера опредмечивания их сущностных сил приводят к формированию «человека, нуждающегося во всей полноте человеческих проявлений жизни» 28.

г> К Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 596.

<< | >>
Источник: И. Ф. БАЛАКИНА, Б. Т. ГРИГОРЬЯН, С. Ф. ОДУЕВ, Л. А. ШЕРШЕНКО. Проблема человека в современной философии. 1969

Еще по теме И. Ф, Б.алакина Индивид и Алчность в обществе отчуждения:

  1. И. Ф, Б.алакина Индивид и Алчность в обществе отчуждения