<<
>>

Микрофизика поверхности

Попытки! все объяснить, исходя из человека, а все вопросы свести к антропологии, приводят, по мнению Фуко, к тому, что философия погружается в сон, — уже не догматизма, а антропологии.
Любое эмпирическое незнание, касающееся человека, становится полем возможного философствования, в котором должно обнаруживаться обоснование познания. его пределы и границы и, наконец, сама истина всякой истины. Такая ситуация возникла не сразу и не вдруг. Со времен Канта до наших дней антропология направляет и ведет философскую мысль. В свое время антропология была сильным орудием в борьбе против ло- кантовскои метафизики, против философии сущностей. Но в настоящее время абсолютизация антропологического знания, в том виде, в каком оно сложилось к середине XX века, оказывается, полагает Фуко, серьезным тормозом в развитии философии. »Всем тем. кто еще хочет говорить о человеке, о его царстве и его освобождении, всем тем. кто еще ставит вопросы о том. что такое человек в своей сути, всем тем. кто хочет исходить из человека в своем поиске истины, и, наоборот, всем тем. кто сводит всякое познание к истинам самого человека, всем тем. кто не согласен на формализацию без антрополої пзашит. на мифологизацию без демистификации, кто вообще не желает мыслить без мысли о том. что мыслит именно человек. — всем этим несуразным м нелепым формам рефлексии можно противопоставить лишь философическим смех, то есть, иначе говоря, безмолвный смех»"".

.Лніроиолоіичсскаи нроо-чсмапіка н философии чека

Антропологическая идеи лежит и основе трансцендентальной философии. с ее державным «я мыслю». Но вместе с осознанием конечности человеческого бытии не только сознании, но и всето бытия живущего. говорящего, трудящегося индивида, кончилась и эта державность. Смысл - это открытие трансцендентальной философии, пришедшее на смену прежним метафизическим Сущностям. Но тот способ, каким обосновывалось понятие трансцендентального, был.

по-видимому, ложен. Во всяком случае, в наше время он обнаружил, по мнению Делё- за. свою несостоятельность. Видимо, трансцендентальное невозможно наделить, как это делал Кант, личной формой Я пли синтетическим единством апперцепции, даже если этому единству было бы придано универсальное значение. «Но точно так же за ним нельзя сохранить и форму сознания, лаже если мы определим такое безличное сознание посредством чистых интенпиональпостей и ретенций — ведь они все еще предполагают центры индивидуапии. Ошибкой, которая крылась во всех попытках понять трансцендентальное как сознание, было то. что в них трансцендентальное мыслилось по образу и подобию того, что оно призвано было обосновать. В этом случае мы либо получаем уже готовым и в «первичном» смысле принадлежащим конститутивному сознанию все, что пытаемся породить с помошыо трансцендентального метола, либо, вслед за Кантом, мы оставляем в стороне генезис и по- лаганне. ограничившись только сферой трансцендентальных условий. Но все это не позволяет нам избежать порочного круга, замыкающего условие на обусловленное так. что последнее без конца воспроизводит образ первого. Считается, что определение трансцендентального как изначального сознания оправдано, поскольку условия реального объекта познания должны быть теми же. что и условия знания: без этого до- пушения трансцендентальная философия потеряла бы всякое значение и была бы вынуждена установить для объектов автономные условия, воскрешая тем самым Сущности и божественное Бытие старой метафизики»103.

Эмпирическое сознание вместе с осознаваемыми им объектами должно быть, таким образом, основано на некой первичной инстанции, сохраняющей как чистую форму объективности (объект = X), гак и чистую форму сознания, и при этом конституирующей первую на основе последнего. Но такое требование, считал Делёз. по-видимому, вообще незаконно. «Если и есть что общее у метафизики и трансцендентальной философии, так это альтернатива, перед которой ставит нас каждая из них: либо недифференцированное основание, безосновность.

бесформенное небытие, бездна без различий и свойств либо в высшей степени индивидуализированное Бытие и чрезвычайно персонализированная Форма Без этого Бытия и этой Формы нас ждет только хаос...»'"•'. Таким образом, метафизика и трансцендентальная философия сходится в том. что полагают высшее Это как то. что бесконечно и полностью характеризует Бытие на основе понятия о нем. а значит, обладает всей полів той первичной реальности. Они определяют это верховное Я со ссылкой на человека и тем самым совершают грандиозную подмену — подмену человека Богом, которую философия так долго не замечала

It .Д. IVOIIH. Ь.Н. Некрасова

С точки трепня Фуко, из этого тупика CCTL. дна выхода, две гюпьп кп мыслить по-новому иди охватить антропологическое поле целиком и. отрываясь от него, обнаружить некую очищенную онтологию или некую коренную мысль о бытии: иди же. выходя та рамки не только психологизма и историзма, но н всех конкретных форм антропологических предрассудков, попытаться вновь поставить вопрос о границах мышлении, вновь связав его с проектом всеобщей критики разума.

Каким же образом осуществляется эта критика? Поетегруктурализм пытается преодолеть трансцендентальную философию, в которой первичным является «чистое» человеческое сознание, и тем самым преодолеть «антропологический круг», при котором все сущее объясняется через человека, а человек — через его же сознание. Для этого современные мыслители вводят новое понимание трансцендентального ноли, как чего-то безличного и до-индивндуального. не похожего на соответствующие эмпирические поля, которое, тем не менее, не совпадает с недифференцированной глубиной. Это поле не может быть определено как поле сознания.

Трансцендентальное поле — это совокупность точек, сингулярнос- тей. специфических сил. которые пронизывают и личность, и институты. Они не индивидуальны и не лнчны, они обладают подвижностью, имманентной способностью само-воссоединения через номадическое распределение (т.е. внешне хаотическое движение, подчиняющееся, однако.

определенным закономерностям), которое радикально отличается от фиксированных и оседлых распределений как условий синтезов сознания. «Сингулярности - это подлинные трансцендентальные события: то, что Ферлингетти называет «четвертым лицом единственного числа». Не будучи ни индивидуальными, ни личными, сингулярности заведуют генезисом и индивидуальностей, и личностей: они распределяются в «потенциальном», которое не имеет вида ни Эго, ни Я. но которое производит их. самоактуализируясь и самоосуществляясь, хотя фигуры этого самоосушествления совсем не похожи на реализующееся потенциальное. Только теория сингулярных точек позволяет выйти за пределы синтеза личности и анализа индивидуального, как они существуют (или производятся) в сознании. Мы не можем принять альтернативу. которая ставит под угрозу целиком всю психологию, космологию и теологию: либо сингулярности уже содержатся в индивидуальностях и личностях, либо - недифференцированная бездна. Только тогда. когда перед нами открывается мир. кишащий анонимными, нома- дичсскими (кочевыми), безличными и до-индивидуальнымн сиигуляр- ностями. мы наконец вступаем на поле трансцендентального»1"7.

Сознание в своих действиях всегда осуществляет синтез ощущений, представлений, чтобы получить общее понятие, знание. И всегда предполагается единый центр сознания. Я или Эго. Напротив, трансцендентальное поле, в понимании постструктуралистов. — это совокупность не индивидуальных и не личных сингуляриостей. не имеющих никакого объединяющего их центра. Личность, или Эго. — это Улисс, или Никто, это лишь произвольная форма, порожденная безличным трансцендентальным полем Комментатор и переводчик Делёза С.Л. Фокин считает, что «трансцендентальное поле» — это безличное, абсолютно

Аіггроііолитческан прролематика н философии ХЛ иска

имманентное себе сознание без Я: субъект и объект трансиендентны та кому сознанию, внеиоложены. Это не жизненный поток, а скорее ноток событийный, порождающий субъекта посредством индивидуальных.

единичных событий. Имманентность.соответствует «субъективному. 11 ред рефл е кс и в н о м у безличному сознанию, точнее не сознанию, а некой иредсозиагельной. не рефлексивной, а аффективной длительности. безостановочному развертыванию желании, течению возможностей жизни, как экзистенциальных, так и концептуальных.

Это сознание нейтрально, ничейно, не может быть прерогативой какого-нибудь индивида. Это сила, которая интегрирует различные слагаемые, порождая действия и организмы. Всякое живое индивидуальное сознание, равно как всякое тело и организация, производятся этой многофункциональной машиной желания. Имманентность — не что иное, как тело без органов, которое предшествует всякому телу, всякой организации. Это биологическое, коллективное, политическое тело. Оно бьется, содрогается, обнаруживая узлы напряжения, переходы, подъемы, спады и т.д. План имманентности в таком срезе — это чистая физика, вбираюшая в себя небо и землю, растения и животных, человека и его становление и порождение'^.

Нам представляется, что трансцендентальное иоле — это не безличное сознание и вообще не сознание в каком-либо виде. Это наглядно выступает и анализе феномена власти, который дал М.Фуко в своих работах «История безумия в классическую эпоху», «Надзирать и наказывать» и др. В классической философии власть, полагал он. считалась властью государства, располагавшейся внутри государственного аппарата. Она была настолько централизована, что даже «частные» органы власти только казались рассеянными, а на самом деле были специфическим аппаратом государства. С точки зрения Фуко, само государство возникает как результат совместного действия, как равнодействующая функционирования множества механизмов и рычагов, расположенных на совершенно ином уровне и самостоятельно образующих «микрофизику» власти. Государство скорее ратифицирует, контролирует, прикрывает эти очаги, нежели учреждает. «...Современные общества можно определить как об- шества «дисциплинарные»; однако дисциплина здесь не может быть отождествлена ни с каким общественным институтом или государственным аппаратом именно потому, что она представляет собой тип власти, технологию, которая пронизывает все возможные аппараты и институты, связывая их между собой, продлевая их существование, побуждая их к конвергенции и проявлению в новом режиме»"".

Власть не вытекает из экономических отношений, из положения господствующего класса. Наоборот, вся экономика, чключаюшая в себя мастерские и заводы, предполагает эти механизмы власти, действующие внутри экономического поля.

Очаги власти и дисциплинарные технологии (они и являются в данном случае событиями, индивидуальностями. продуктом действия сипгулярноетей) образуют JTO ноле напряжения, через которое проходя І. либо пребывают в них душой и телом люди — в семье, в школе, в казарме, на заводе Власть имманентна обществу и не имеет никакой трансцендентной основы, она непрерывно пронизывает все без какой-либо унификл- в...!- ! >01111. L.H. Некрасива

її и и и централизации. У пласти нет сущности, она оперативна власт ь — это не свойст во, а отношение, и она пронизывает подвластные силы в не меньшей степени, чем господствующие «...Отношс ння власти осуществляются отнюдь не в какой-то обшей или особо пригодной для этого сфере, но проникают повсюду, где имеются хотя бы минимальные сингулярности, такие отношения сил как споры между соседями, ссоры между родителями и детьми, недоразумения между супругами, алкогольные напитки сексуальные излишества, публичные дрязги и разные тайные страсти*11". Власть нелокальна и не локализуема, она диффузна. и такому пониманию власти у Фуко, считал Делез. соответствует современная топология Здесь перед нами открывается новая концепция социального пространства, столь же новая, как концепция физического и математического пространства. В этом смысле все предшествующие концепции власти явно или неявно содержали в себе этический элемент: власть должна была быть хорошей или плохой, демократической или тиранической — то есть власть оценивалась с точки зрения человеческого интереса, человеческой целесообразности. По мнению постструктуралистов, власть в основе своей, в своей микрофизике — не человеческий институт, она порождается анонимными социальными силами и не является продуктом чьей-то хитрости или произвола. Это стихия, которая всегда пронизывала и всегда будет пронизывать любые человеческие отношения.

Власть отсылает к некой «микрофизике», если понимать под «микрофизикой» не простую миниатюризацию зримых или высказываемых форм, а новый тип взаимоотношений, не сводимое к знанию измерение мысли: подвижные и нелокализуемые связи. Общественные институты (семья, религия, производство, государство) — это не источники и не сущности, и у них нет ни сущности, ни интернорности. Это практики. оперативные механизмы. Нет государства, а есть только огосударствление. «Если форма-Государство в наших исторических формациях захватила столько взаимоотношений власти, то произошло это не потому. что они являются ее производными: напротив, причина этого заключается втом, что процесс «непрерывной этатизаиии». весьма, впрочем. разнообразный в зависимости от конкретных случаев, произошел в системах педагогики, права, экономики, семьи, половых отношении и имеет своей целью глобальную интеграцию. В любом случае, государство предполагает взаимоотношения.власти, но отнюдь не является их источником»'".

Управление первично по отношению к государству, если под управлением понимать способность воздействия во всех ее аспектах: управлять детьми. душами, больными, семьей. Таким образом, государство создают анонимные социальные силы и формы власти, а не человек. И мы пе поймем способ функционирования и сущность пи одного социального института или явления, если будем исходить из человека, а если поймем, то весьма приблизительно и опосредованно.

Мир охватывает бесконечную систему гингулнрностен. но внутри такого мира утверждаются только іе индивидуальности, которые отбирают и сворачивают конечное число синіутярностей этой системы. Сингулярности порождают события, индивидуальности и, я конечном смете, сам мир Мир может сформироваться и мыслиться только нокруг населяющих и заполняющих его индивидуальностей, подобно тому как дсйбнииенскни индивидуальная монада выражает весь мир '«срез связь других гел с пей. Преобразующую силу можно, считал Делёз. признать в мире только за индивидуальностями, и толищь на время - время их живого настоящею, относительно которого прошлое и будущее окружающего мира приобретают, наоборот, фиксированное и необратимое направление.

Bee философы пытались бороться с Платоном и опровергать его. В постструктурализме этот антиплатонизм выступает н виде отрицания глубины и высоты, в виде утверждения «поверхности». Событие, перс- плетение еингуляриостеп всегда происходит на поверхности, это воздух или атмосфера, в которую погружены мы все: глубина — антропологическая иллюзия, согласно которой все уже заранее где-то спрятано, и спрятанное нужно открыть. То, что прежде было глубиной, развернувшись, стало шириной. Глубина - больше не достоинство. Глубоки только животные, и оттого они не столь благородны. История учит нас. напоминал Делёз, что у торных путей нет фундамента: и география показывает: только тонкий слой земли плодороден. Речь идет в данном случае о метафизической поверхности.

Одним из первых мыслителен, положивших начало такому утверждению поверхности, был Ницше. Он заявил, что для него смерть Бога или полное падение аскетического идеала не имеют значения, раз за ними стоят фальшивая глубина человеческого, дурная вера и озлобленность. В его афоризмах и стихах говорят не человек, не Бог. утверждал Делёз. а машины по производству смысла и разметке поверхностей. Ницше заложил основу эффективной идеальной игры. Философы всегда пытались заглянуть в бездну, отгадать мистический язык ее ярости, бесформенности и слепоты. Таковы были Беме. Шеллинг. Шопенгауэр. Таков же был и Ниише. Он дал слово безосновному Дионису, противопоставляя его божественной индивидуальности Аполлона и человеческой личности Сократа. Но если и заставить бездну говорить « полный голос упоения и гнева, то мы все равно не вырвемся за рамки, поставленные трансцендентальной философией и метафизикой, кроме личности и индивидуального в этой бездне ничего невозможно разглядеть. Нипше. освободившись от чар Шопенгауэра и Вагнера, исследовал мир безличных идо-индивидуальных сингулярностей — мир. который он позже назвал Дионисийским. или миром воли к власти, миром свободно!! и несвязанной энергии. Эти сингулярности не заперты ни в застывшей индивидуальности бесконечного Бытия (или Бога), ни внутри устойчивых границ конечного субъекта (как его знание). Ниише открыл что-то, что не индивидуально, не лично, но сингулярно. Это и есть, по мнению Делёза. диониснйская см ы ело - пор ожда ю ш а я машина. Что касается субъекта такой машины, то это - не человек, не Бог. а еше меньше человек на месте Бога. Субъект здесь — это свободная, анонимная и номадическая сингулярность, пробегающая как по человеку, так и по растениям и животным, независимо от материи их индивидуальности и форм их личности.

И..Х. І упин. К.II. Некрасова

«Своим открытием Ниише. бутто во сне. угадал способ, как нарить нал землей, елва касаться ее. пританцовывая возвращать на поверхность чудищ глубины и формы небес Правда, он был одержим иной, кула более грандиозной, но в го же время и более опасной целью: он считал, что открыл новые пути исследования глубины, пролил на нее новый свет. услышал в ней тысячи голосов и заставил их все говорить — и его не пугал риск кануть в эту глубину, которую он нашел и о которой поведал людям, как никто и никогда до него Он не смог удержаться на хрупкой поверхности. которой сам же рассек людей и богов Возвращение в бездну, которую сам возродил и заново откопал. — вот где совершенно по-своему погиб Ниише*|,:.

Мир. с точки зрения ФУКО, СОСТОИТ ИЗ наложенных одна на другую поверхностей или страт, или архивов. Поэтому мир и есть знание. Но всякое знание подчинено жесткому разделению — мы можем либо мыслить (говорить), либо видеть, т.е. в каждой страте есть высказываемое и зримое (Свет и Язык), две не сводимые друг к другу формы знания. Человек погружается то в одну страту, то в другую, пытаясь достичь внутренней области мира. И в то же время мы пытаемся подняться над стратами, чтобы достичь внешнего, какой-то воздушной стихии, «нестратифишіровапной субстанции», с помощью которой можно объяснить, каким образом две формы знания могут переплетаться в каждой страте. Это неоформленное внешнее есть битва, оно похоже на зону турбулентности или урагана, где мечутся отдельные точки и завязываются отношения между ними. Страты лишь собирают и способствуют затвердению визуального краха и звучного эха разворачивающейся наверху битвы. Но наверху у сннгулярностей нет формы, они не являются ни зримыми телами. ни говорящими личностями. Мы входим в зону смутных двойников и частичных смертей, возникновении и исчезновений. Такова микрофизика мира, которая обычно не замечается и не учитывается. ибо взгляд исследователя всегда или ищет глубину, или заворожен этой почти гейзенберговской неопределенностью — видеть или говорить. «И как можно не чувствовать, что наша свобода и сила обитают не в божественном универсуме и не в человеческой личности. а в этих сингулярностях. которые больше, чем мы сами, божественнее. чем сами боги, раз они оживляют конкретные стихи и афоризмы. перманентную революцию и частное действие?»1"

Трансцендентальное поле, в котором живут, сходятся и расходятся сингулярности, образуя личности, сознания, события, институты, — это, по мнению постструктуралистов, не бытие, в том виде как оно понималось в классической философии Декарта. Канта. Гуссерля или Хаидеггера. Как бы ни отличались понимания бытия у всех этих мыслителей, они все равно остаются в рамках классической парадигмы (хотя, конечно. Хайлеггер ближе всех подошел к ее переосмыслению). Постструктурализм открывает сверх-бытие. ибо помимо бытия реального и бытия возможного он включает в бытие и невозможное. Невозможное JTO сверх-существую шее. это свободная стихия мысли, освободившаяся от tpe.x основных зависимостей: Мира. Я и Во га Л»)р»н»и» имсекян пщт.к'матика в философии \.\ ін'Ка

<< | >>
Источник: Валерий Губин, Елена Некрасова. Философская антропология: Учебное пособие для вузов. М.: ПЕР СЭ; СПб.: Университетская книга — 240 с.. 2000

Еще по теме Микрофизика поверхности:

  1. Микрофизика поверхности
  2. Если бы Земля была квадратной
  3. Некоторые соображения по поводутеории математики и континуумаАристотеля
  4. 3.1. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ФИЗИКИ ВСТУПЛЕНИЕ