<<
>>

Попытка метафизического описания

Человек - самая великая тайна бытия, над которой бились лучшие умы человечества. Разгадка этой тайны — главное дело человека, по сравнению с которым все остальные дела и проблемы кажутся пустяками. Кто сумеет все рассказать о себе, опишет всю Вселенную, считал Р. Декарт. Поэтому человек всегда будет заниматься самопознанием, пытаясь разгадать свою сущность, свое отличие от всею остального мира. Но познать себя — труднее всего. К тому же это раскапывание самого себя нельзя считать безобидным занятием.

Человек заглядывает в такую темную и опасную бездну. в которой легко потерять себя, потерять здоровье, рассудок. Если долго вглядываться в бездну, то и бездна, говорил Ницше, начинает вглядываться в тебя.

Познавая себя, мы открываем законы мироздании. Человек есть .микрокосм. миниатюрная модель макрокосма: в нем, как в зеркале, отражаются все сложности и противоречия большого мира. Но что может заставить человека заниматься самопознанием? Житейские дела и привязанности. повседневные заботы и нужды, публичная жизнь и гражданские обязанности постоянно отвлекают человека от этого самого важного занятия. «Людей с самого детства, - писал Б.Паскаль, - обязывают заботиться о своей чести, о своем достатке, о своих друзьях, а также о достатке и чести друзей, их изнуряют всякими делами, изучением языков, упражнениями; им внушают, что они не будут счастливы, если их здоровье, честь, имение, а также здоровье, честь, имение их друзей не будет в хорошем состоянии, и что отсутствие хотя бы одного из этих благ принесет им несчастье. Так их нагружают обязанностями и заботами, заставляя суетиться с рассвета. Странный способ делать людей счастливыми, скажете вы: что можно придумать лучше этого, чтобы сделать их несчастными? Как что: надо только отнять у них все эти заботы, и тогда они взглянут на себя, задумаются, кто же они такие, откуда они пришли, куда идут: им нельзя дагь слишком много занятий и развлечений. Вот почему их так неустанно готовят к делам, а если выпадет им несколько свободных минут, советуют употребить их на забавы, игры и постоянно чем-то себя занимать. Сколько пустоты и мерзости в сердце человеческом»38.

С точки зрения философской антропологии, человек прежде всего не биологическое, не психологическое, а метафизическое существо. И становится человек человеком, когда открывает в себе метафизическое измерение. Метафизическое - значит сверхъестественное, то есть не имеющее физических причин. Так. любовь не имеет никаких конкретных физических причин, любят не за что-то. а потому что любят, если есть причина, то нет любви: не имеет никаких причин добро, человек делает добро только потому, что он добр. Нет никаких эмпирических причин для совести: я поступаю по совести, потому что не могу иначе, а не из-за страха, из-за выгоды и т. д. Добро, совесть, ум не нуждаются в объяснении, объяснять нужно глупые поступки, бесчестье. подлость.

Н.Д. I\OIIII, I'..H. Некрасова

«Метафизических» людей природа не рождает, и и атом смысле она вообще не рождает людей Человек должен сам родиться. Отсюда, из этого понимания возникает символ «второго рождения», символ любой религии, любого мифа, любой серьезной философии. Нужно родиться в той жи ній. в том режиме бытия, в котором живут любовь, красота, совесть. честь, ум и т п. Родиться второй раз - значит открыть для себя понимание двусложности нашего существования, понимание того, что помимо нашей повседневной жизни, наполненной суетой, трудами и заботами, существует еше другая жизнь, жизнь подлинной интенсивности.

в которую мы только иногда впадаем: когда любим, когда творим, когда совершаем добрые поступки, когда нам в голову приходит мысль и некоторое время там удерживается.

Человек не может всю жизнь находиться в состоянии любви, творческого напряжения, нельзя постоянно жить на пределе возможного - жить в стихии совести и добра. Но только находясь па этом пределе, человек ощущает себя человеком, чувствует, что живет в полном смысле этого слова, переживает каждую секунду своей жизни как значительное и неповторимое событие. Видимо, это подразумевал Платой в своем образе «пешеры->: большинство людей подобны связанным узникам, которые сидят в пешере спиной к выходу. Они видят перед собой на стене только тени проходящих сзади людей, проезжающих повозок, и им кажется, что то. что они видят, — это и есть истинныи и единственно возможный мир. Если их повернуть лицом к свету, к истинному миру, они зажмурятся и отвернутся, не признают его.

В чистом виде в нашей жизни никогда не реализуется ни добро, ни красота, ни совесть, вообше ничто не реализуется до конца, до предела. Но из того, что никто не живет, постоянно руководствуясь требованиями совести, считан И.Кант, вовсе не вытекает, что совесть — это химера Без совести, так же как без любви, без добра человеческое общество тут же рассыплется, вернется к животному состоянию. В этом смысле ткань человеческого существования, метафизическая ткань ткется из таких невидимых нитей, которые никогда полностью не реализуются, не имеют естественных причин, их нельзя вызвать сознательным усилием, они могут только «осенить» человека, вырвать его из обыденного повседневного существования, заставить задуматься над собственным бытием, собственной природой. И они тем не менее определяют нашу жизнь. Метафизические законы нашего бытии в этом смысле первичнее, чем физические законы жизни «Осененный» человек может отдать жизнь, выполняя долг, может убить самого себя, замученный муками совести. Жизнь, здоровье, благополучие, счастье — все это потом, ибо «я здесь стою и не могу иначе»

Поскольку эти «метафизические веши» не имеют эмпирических причин, то и пет никакой необходимости в том. чтобы они существовали. Они и не должны существовать, с точки зрения эмпирического Порядка вещей. Нет таких ыкоиов природы, по которым люди должны любить друг друга или делать добро Нет никаких оснований .тля того, чтобы в мире были истина п красота. А поскольку они все-таки встречаются. то это всегда чудо, с точки зрения нормального порядка вещей.

Философская аіч ринологии о снниосіи человека

чудо, которою не должно быть, но благодаря юму. что оно все-таки иногда случается, продолжается человеческое существование.

В этом смысле человек растянут между двумя мирами — миром повседневного существования (в человеке ведь не прекращаются натуральные процессы) и миром, в котором человек живет на пределе своих возможностей (в любви, в свободе, в красоте). Поэтому человек есть некоторое напряженное держание чего-то неприродного, искусственного, покоящегося па весьма хрупких основаниях Пока есть это напряженное держание, есть человек. Поэтому человек не существует, как любой иной предмет или животное, не живет в автоматическом режиме, подчиняясь своей наследственности, своим генам, стереотипам поведения. Человек - это стремление выть человеком. Стремление удержаться в том режиме бытия, где он чувствует себя свободным, любящим и творящим. Нет стремления — и человек выпадает из этою режима, автоматически в нем удержаться нельзя.

Автоматически в голову подчас приходит только глупость, но чтобы пришла мысль оригинальная и новая. надо сильно постараться. Само по себе в человеческом мире ничто не живет, все держится только на волне усилия: усилия быть человеком. никогда и ни в чем не опускаться ниже максимума, на который ты способен как человек. В этом смысле и звучит кантовский категорический императив: поступай так. чтобы максима твоей воли была основой всеобщего за конодател ьства.

Основное метафизическое занятие человека - познание, открытие в себе другого измерения, другой жизни - никогда не осуществимо до конца, на это не хватит никакой человеческой жизни. И мы человеческие существа в той мере, полагал Мераб Мамардашвили (1930-1990). в какой мы сильны тем, что никогда не завершится и не реализуется в нашей жизни. Наше назначение как людей выходит за рамки нашей жизни. не исчерпывается и не ограничивается ее условиями. «Метафизикой мы и будем называть нечто, чему нельзя придать смысл в рамках пашей жизни и ее условий. Например, есть такой термин, или понятие, или качество - «доброта». Вы не можете слову или представлению «доброта» придать смысл в рамках условий и пределов нашей жизни. Потому что если вы должны доброту определить только в рамках условий своей жизни. то она не имеет смысла. ... Если все. что имеет смысл, имеет смысл только в условиях и рамках моей жизни, то быть добрым, воспитанным, вежливым и гак далее не имеет никакого смысла»1''.

Мы люди в той мере, в какой нам предназначено решать бесконечные задачи. Например, любовь, как человеческое явление в вышеозначенном смысле, отличается от удовлетворения полового желания: половое желание удовлетворяется, проходит, человек утомляется, частое повторение одного и того же вызывает скуку. В любви же любимое существо всегда новое, для любви пет прошлого, она неисчерпаема, это совсем иная повторяемость, любовь бесконечно больше, чем человек, в любви можно только участвовать, прикоснуться в какой-то мере к ее необычайно интенсивному и необъятному полю напряжения.

Если человеческая жизнь так устроена, что в ней ничего и никогда не реализуется полностью, го все истинно человеческое, все бесконечное реализуется в другой жизни, в трутом режиме бытия. и настолько

В..1. 1 VUIIH. fc.H. Некрасова

полно, насколько долго нам удастся и этом другом режиме удержаться Это стремление к бесконечному п конечной жизни и есть го. что можно назвать бессмертной душой

Человек никогда не реализует самого себя, и никогда не может наступить момент, когда он скажет: ну все. наконец-то я стал человеком!

К.Ясперс выделял пять свойств или особенностей человека как метафизического существа. Наша метафизическая сущность проявляется, по его мнению, в следующем: 1)

в неудовлетворенности, поскольку человек постоянно чувствует свое несоответствие тому, чем он является сегодня: он не удовлетворен своим знанием, своим духовным миром, своим положением, всем, чего ему удалось достичь: грызущее чувство неудовлетворенности - показатель его человечности: 2)

в стремлении к безусловному, поскольку его жизнь постоянно обусловлена внешними и внутренними причинами, а ему нужно найти безусловную опору для своего бытня. которую невозможно найти ни в обществе, ни в природе, ибо все это для него - веши относительные, не безусловные, отсюда его стремление к Богу или к некоей трансцендентной силе, которая, как он верит, не даст ему пропасть, затеряться, подобно песчинке, в бесконечности пространства и времени: 3)

в беспрестанном стремлении к единому, поскольку ни один из видов единства мира — материального и духовного - его не удовлетворяет. единственное, что может его удовлетворить. — это вечность и, соответственно. непосредственная связь с бытием: 4)

в сознании непостижимого воспоминания, как будто он знает о творении мира или может вспомнить о том. что было до этого творения. как его душа до его рождения «пела в хоре богов» (Платон), поскольку все самое главное, что он знает о мире, может быть получено не из внешнего мира, а из себя, поскольку человека ничему нельзя научить. если понимать учение как овладение готовыми знаниями, он должен сам все «вспомнить»: 5)

в сознании бессмертия не как продолжения жизни в другом образе. а как своей укрытости в вечности, то есть того, что каждый человек должен в своей жизни сделать что-то такое, чтобы остаться и пребывать всегда, ибо все великие люди, когда бы они ни жили, являются нашими современниками, их идеи, чувства, образы неподвластны времени™.

Человек - существо трансиендируюшее. т.е. постоянно пытающееся переступить собственные границы: границы своих возможностей, своего знания, своей жизни, своего мира. Но человек никогда не достигает чего-либо трансцендентного, никогда не выходит за рамки мира. Транс- иендирование - это стояние на границе между тем. что знакомо, понятно, осмысленно, и тем. что неуловимо, невыразимо, что постоянно дразнит человеческое любопытство, терзает своей недостижимостью — будь то Бог. скрытый смысл существования, тайна рождения или смерти. Стремление к трансцендированию вызвано также постоянным беспокойством по поводу хрупкости, преходяшести. неустойчивости любого наличного бытия, это стремление найти прочную опору всего сущего. В трансцендированин мы не достигаем ничего определенного — мы по-прежнему не можем постичь Бога, смысл нашего сушествова- ния так и остается для нас непостижим, но сама попытка трансценди- рования является серьезным толчком, после которого начинается наше преобразование, изменение сознания. Пережив опыт транснсн- дироаания. мы становимся другими людьми, больше не можем жить легко и бездумно, мы проникаемся заботой о собственном существовании. Почувствовав вкус трансцендентного переживания, ощущение стояния на границе возможного, мы никогда больше не успокаиваемся и всегда пытаемся найти смысл своего бытия, стараемся восстанавливать в себе снова и снова странное чувство, что трансценднрование как будто пробудило в нас трансцендентные силы, которые с тех пор каким-то неведомым нам образом поддерживают нас в нашем истинно человеческом бытии.

У человека, не имевшего опыта трансиендирования. определяющим настроением является скука. Эта скука чаше всего проявляется как потерянность. незнание, куда приложить собственные силы. Но иногда, рассуждал М.Хайдеггер, эта скука переходит в тоску, глубокую тоску, бродящую в безднах нашего бытия, словно глухой туман, который смещает все веши, людей и самого человека вместе с ними в одну массу ка- кото-то странного безразличия. Эта беспросветная тоска иногда дорастает до ужаса. Ужас здесь не боязнь чего-то конкретного. Вдруг делается жутко, н все — веши и мы сами — тонет в каком-то безразличии. В таком состоянии мы отчетливо видим себя вне мира, ужас выбрасывает нас за его границы, в ничто, и мы впервые начинаем видеть этот мир как целое. В этом выбрасывании, трансиендировянии, удивленном и потрясенном стоянии перед «целым» мира заложена возможность нашего внутреннего преображения, ощущения себя живым человеком, творчества. «Только потому, что в основании человеческого бытия приоткрывается Ничто, отчуждающая странность сущего способна захватить нас в полной мере. Только когда нас теснит отчуждающая странность сущего, оно пробуждает в нас и вызывает к себе удивление. Только на основе удивления — т.е. открытости Ничто — возникает вопрос «почему?». Только благодаря возможности этого «почему?» как такового мы способны спрашивать целенаправленным образом об основаниях и обосновывать»41.

<< | >>
Источник: Валерий Губин, Елена Некрасова. Философская антропология: Учебное пособие для вузов. М.: ПЕР СЭ; СПб.: Университетская книга — 240 с.. 2000

Еще по теме Попытка метафизического описания:

  1. Описание произведений из собраний сочинений, сборников, описание главы или раздела книги
  2. НАВИГАЦИОННЫЕ ОПИСАНИЯ И ОПИСАНИЯ ЗЕМЕЛЬ В САГАХ
  3. 6. Реабилитация метафизической проблематики
  4. 4. Метафизическая антропология русских мыслителей
  5. Описание книг Описание
  6. Шеллинг. Метафизический эмпиризм
  7. 2.1. Метафизический интеллектуализм П.Руссло
  8. В царстве метафизических теней
  9. 3.2. Критика метафизического проекта Э. Жильсона
  10. ГЛАВА ТРЕТЬЯ ДОГМАТИКО-МЕТАФИЗИЧЕСКОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЦЕРКВИ