<<
>>

З.Фрейд и К.Юнг

Эдипов комплекс (названный по имени героя античного мифа Эдипа. который по неведению убил своего отца и женился на своей матери, за что боги сурово наказали его) является, согласно Фрейду, важнейшим лейтмотивом развития детского сознания.
Маленький мальчик один хочет обладать матерью, воспринимает присутствие отца как помеху, возмущается. когда тот позволяет себе нежности по отношению к матери, радуется, когда отеи уезжает ИЛИ отсутствует. Часто ребенок выражает свои чувства словами, обешая матери жениться на ней. То же самое происходит у девочки — нежная привязанность к отцу и бессознательная потребность устранить мать, занять ее место. С появлением новых детей в семье эдипов комплекс перерастает в семейный комплекс: ребенок не желает появления новых детей, которые отстранили бы его от матери, он очень часто заявляет о своей ненависти к младшим братьям и сестрам. Подобные бессознательные чувства — желание безраздельно обладать матерью и стремление устранить отца — являются одним из важных источников сознания вины, которое так часто мучает невротиков. Это чувство вины, считал Фрейд, свойственное человечеству в целом, является источником религии, нравственности, вообще культуры. И в истории первая социально-религиозная организация людей — тотемизм — прежде всего запрещает кровосмесительство с матерью и убийство отца.

По мере взросления каждый индивид должен посвятить себя великой задаче отхода от родителей, только после этого он сможет перестать быть ребенком, чтобы стать членом социального целого. «Для сына задача состоит в том. чтобы отделить свои либидозные желания от матери и использовать их д ія выбора постороннего реального объекта любви. п примириться сопсч. если он оставался с ним во вражде, или освободиться от его давления, если он в виде реакции на детскпії протест

В.. І. Іуоии. І-.. 11. Некрасова

попал в подчинении к нему.

Эти задачи стоят перед каждым: удивительно. как редко удается их решить идеальным образом, т.е. правильно в психологическом и социальном отношении \ невротикам это решение вообше не удается: сын всю CROW жизнь склоняется перед авторитетом отца и не в СОСТОЯНИИ перенести свое либидо на посторонний сексуальный объект. При соответствующем изменении отношении такой же может быть и участь дочери. 13 лом смысле Эдипов комплекс по праву считается ядром неврозов»3'' .

К.Юнг. который вначале был учеником Фрейда, а потом выступил довольно резко прогни фрейдовского пцнсексуаяиэт. видел о теме инцеста матери и сына не столько конкретные личностные взаимоотношения, сколько глубокий символический смысл. Кровосмешение как таковое, полагал Юнг. и в древности не могло иметь особого значения, по-видимому, мать лишь психологически стала играть большую роль при кровосмешении. Так. например, кровосмесительные браки заключались не полюбовной склонности, а по особому суеверию, тесно свя- шпному с мифическими представлениями В мифологическую эпоху герой должен родиться второй раз. от брака с собственной матерью и стать отцом самого себя. История появления такого героя на свет окутана странной символикой, которая должна скрывать и отрицать некоторые моменты, связанные с сексуальностью. Отсюда, по Юнгу, происходит и необычное утверждение о девственном зачатии, скрывающее кровосмесительное удовлетворение. «Во всяком случае кровосмешение полуживотной древности не имеет никакого отношения к громадному значению кровосмесительных фантазии у культурных народов. Это приводит нас к предположению, что и тот запрет кровосмешения, который мы встречаем и у сравнительно мало развитых племен, относится скорее к мифологическим представлениям, нежели к биологическому вреду: поэтому эти этнические запрещения касаются большей частью матери, гораздо реже — отиа. Вследствие этого запрет кровосмешения надо понимать скорее как следствие возвратного устремления libido, именно как следствие либидонозного страха, который возвратно перебросился на мать»"".

Утверждения о кровосмешении как условии появления героя представляет собой важную составную часть символического моста, который выводит либидо из кровосмесительной связанности к более высоким применениям, к бессмертию, т.е.

к созданию бессмертных произведений. В любых проявлениях бессознательного — от эротических снов до серьезных неврозов на сексуальной почве — нужно прежде всего видеть, считал Юнг. символическую работу духа, я не действие слепых биологических механизмов61.

І

Сознание, полагал Юнг, развивается из бессознательного и продолжает рождаться из него снова и снова, и в этом смысле бессознательное сеть мать души и духа. Когда в снах или мифах встречается брачный союз или инцест с матерью, это символизирует погружение созийния в бессознательное — исконную, первобытную опасность для человечества. Для юноши это означает возврат к вечной безопасности под крылом матери и отсутствие психологического взросления. Если на пути этого погружения оказываются серьезные препятствия, это может вмз-

Лнтртіо.тої пчеекаи пріт.іематика в философии ЛА иска

ваті, нервное расстройство. Юношескую инернню необходимо преодолеть. молодой человек должен выйти в большой мир п встретить его вызов Развитие личности остановится, если не усіояіь перед искушением обеспечить безопасное! ь в материнском мире

Время зарождения сексуальности является также временем, когда ребенок оказывается лином к лицу с повышенным и требованиями действительности. Тут должна произойти замена матери миром. Но против этого восстает бессознательное, оно противится сознательным намерениям. И именно в этот момент, в момент пробуждения половой жизни, можно наблюдать зарождение духа. Тут мать \ ірачіншеї своего ребенка, ибо каждый сделанный им в мир шаг отдаляет его от нее. Ребенок стремится получить мир и покинуть мать, а либидо с тремится покинуть мир и вернуться назад в детство, вернуться к матери, верну! ЬСЯ ВО НІН І - рнутробное состояние.

Сексуализму детского невроза нельзя придавать буквального значения. на него надо смотреть как па обратно устремленную фантазню. такой сексуализм ранней детской фантазии, особенно же проблема кровосмешения, есть продукт возвратного устремления libido, оживившей архаически функциональные пути и в сильной степени перевешивающей действительность.

Поэтому Юнг предпочитал говорить о проблеме кровосмешения в весьма неопределенных выражениях, чтобы не дать возникнуть предположению, что он под этим понимает прямую, грубую склонность к родителям. Фрейд считал, что тенденция к инцесту первична и составляет подлинное основание психической жизни. «В противоположность такому пониманию я уже давно отстаиваю ту точку зрения, согласно которой случаи инцеста отнюдь не локазыиают наличия обшей склонности к инцесту, подобно тому как факты убийства не говорят о наличии некой общераспространенной и порождающем конфликты жажды убивать. Я. правда, не захожу так далеко, чтобы отрицать наличие в каждом индивидууме задатков для любого преступления. Но есть все же оіромная разница между наличием подобного задатка и актуальным конфликтом и основанным па этом конфликте раздвоением личности, имеющем Место в случае невроза. ... Без сомнения наличествующая и абсолютно правильно рассмотренная Фрейдом симптоматология инцеста кажется мне вторичным, уже патологическим феноменом»*'-.

Однако после достижения среднего возраста положение меняется, и символическое значение инцеста становится другим. Теперь психическая энергия толкает человека к поіружению в бессознательное не вследствие бегства от реальности, но из жажды отыскать за повседневной действительностью вечную, незыблемую реальность Этот добровольный спуск в бессознательное не менее опасен и рискован, чем процесс отделения от материнского мира в юности. Только сама мужаюшая личность способна, во-первых, не позволить овладеть собою регрессивным желаниям и. во-вторых, сделать упомянутый спуск в бессознательное свободным и сознательным.

Тем не менее человек всегда ищет свою мать, что, например, впоследствии выражается в любви к матери-природе. Это пантеистически- философское. или эстетическое слияние культурного человека с при-

И.Д. Іуоііп. Ь.ІІ. Некрасива

родон есть вторичное слияние с матерью, с которой мы когда-то уже были действительно олннм неразрывным целым. Это вполне нормальное стремление человека и в холит необходимой составной частью в его богатую символическую жизнь.

Здес.ь нет ничего уже собственно сек суального. Суровая необходимость приспособления к изменяющейся жизни неустанно работает над тем. чтобы стереть последние следы этих кровосмесительных истоков возникновения человеческого духа и заменить их контурами, долженствующими все яснее очертить природу реальных объектов.

Там же. где человек не может принять вызов мира и ищет зашиты п безопасности под материнским крылом, связывает с матерью все свои жизненные и даже сексуальные фантазии, там мы имеем дело с духовным регрессом, с бессознательным, которое завладело человеком и сделало его своим рабом. «Если человек, не боясь ни законов, ни неистовствующих фанатиков или пророков, дает волю своему кровосмесительному libido, не освободив его и не направив к высшей цели — он находится под влиянием бессознательного принуждения. Ибо принуждение есть бессознательное желание (Фрейд). Тогда он находится под принуждением libido и судьба его уже не от него зависит Его бессознательно-кровосмесительное libido, применяемое наиболее примитивным способом, держит его (во всем, что касается любовного его типа) на соответствующей этому применению более или менее примитивной ступени: это ступень невлаления собой, предоставления себя своим аффектам»6-.

С древности спасителем и врачом был тот, кто хотел направить людей к сублимированию их кровосмесительного libido, прежде всего к свободному творческому труду. Лишь необходимость труда давала, по Юнгу, возможность проводить регулярное «очищение» (дренаж) бессознательного, постоянно заливаемого устремляющимся вспять libido. И в этом плане лень действительно является матерью всех пороков. Избыток животного начала обезображивает культурного человека, избыток культуры приводит к заболеванию животное начало. Поэтому люди должны быть воспитаны так. чтобы отчетливо видеть теневую сторону своей природы, что помогает им удержаться в человеческом состоянии, лучше понимать и любить своих ближних. В противном случае вытесненное содержание снова и снова встает у человека на пути и мешает ему, поворачивает его вспять, к животным страстям.

Тем не менее, человек не может победить свое подсознательное, полностью контролировать свои эротические мечты и стремления. «"Эрос — великий демон", — как сказала Сократу мудрая Диотима. Человек никогда не справится с ним вполне или же — справится с ним, лишь нанеся себе вред. Эрос не есть вся заключенная в нас природа в целом, но по крайней мере это один из ее главных аспектов. Таким образом, сексуальная теория невроза, выдвинутая Фрейдом, базируется на истинном и фактическом принципе. Однако ошибка ее состоит в односторонности и ограниченности исключительно этим принципом, а кроме того, она совершает неосторожность, стремясь схватить неуловимый Эрос с помощью своей грубой сексуальной терминологии Фрейд и в этом отношении является типичным представителем именно материал истнчес- кой эпохи, которая на&епдась когда-нибудь разрешить і а г ал к у мироздания В Пробирке*''2.

Юнг полагал, что Фрейда не НУЖНО принимать за провозвестника новых путей и истин. Фрейд - только разбивал окопы прошлого, освобождал нас от тлетворного влияния прогнившего мира старых привязанностей. старых, давно ставших идолами идеалов XIX века с его склонностью к иллюзиям и лицемерию, с его полуправдами и фальшью высокопарного изъявления чувств, с его пошлой моралью и надуманной постной религиозностью, с его жалкими вкусами. «Он показывает, как можно коренным образом изменить отношение к ценностям, которое разделяли еше паши родители, например, к сентиментальной родительской лжи. что они. мол. «живут только для детей», или к представлению о благородном сыне, который «всю жизнь готов носить мать на руках», или к идеалу, согласно которому дочь «всегда поймет» отца. Ранее все эти вещи воспринимались как должное. Однако с того момента, как на семейном столе оказалась неаппетитная идея Фрейда об «ин- иестуозной фиксации» и собравшимся за столом предлагалось выяснить с помощью этой идеи свои отношения, немедленно проявили себя полезные сомнения, сфера распространения которых прежде была жестко ограничена соображениями здравого смысла»"3.

Фрейд, подобно Ницше, был великим разрушителем. Он пробудил целительное недоверие к мечтам о благородном человеке, затуманившим головы людей с тех пор. как они переспіли воспринимать догмат о первородном грехе. И эти мечты развеялись в немалой степени под влиянием Фрейда. А то. что от них осталось, окончательно, как надеялся Юнг, будет истреблено варварством XX века. Фрейд не был пророком. но был фигурой про|ч>ческой.

В.Л. І упни. fc.H. Некрасова

В области ішмчгии лот принцип был пыражеи Даремном к его тео рии конкурентном «борьбы за выживание». Такие экономисты, как Рм- карло и представители манчестерском школы, перенес їм его в сфер\ жономики. І Іозлнее настал черед Фрейда под влиянием все тс\ же ан фонологических посылок - заявить о нем применительно к области сексуальных влечений Подобно тому как у экономистов главным было понятие «homo econonncus». так И у Фрейда главным становится понятие «homo sexual is». Оба — и «человек экономическим», и «человек сексуальный» — очень удобное изобретение, приписываемая им сущность — изолированность, асоциальноегь. жадность и соперничество - придаст капитализму видимость системы, в полной мере соответствующей человеческой природе, и делает его недосягаемым для критики»'"'.

Развивая идеи Фрейда и Юнга относительно познания человеческой природы, пытаясь дополнить их разработками немецкой антропологической школы. Э.Фромм создавал свою версию психоаналитической антропологии, свои «гуманистический психоанализ».

Рождение человека как такового,' отмечал Фромм, означает начало его исхода из природного дома, начало разрыва естественных связей. Однако этот-то разрыв связей и внушает страх — страх остаться без корней, страх от того, что он не сможет вынести изолированности и беспомощности своего положения и сойдет с ума. Только найдя новые. человеческие корни, человек может вновь почувствовать себя дома в этом мире. А раз так. то стоит ли удивляться, что мы находим в человеке глубокое и сильное стремление не разрывать природные узы. бороться против отторжения от природы, от матери, от уз крови и земли? "'

Самая главная для человека природная связь — это связь с матерью. Эта связь особенно сильна именно у человека, поскольку, как мы уже отмечали выше, человек, в отличие от животного, рождается совершенно беспомощным и долгие годы зависит от родителей, прежде всего от матери. От нее зависит удовлетворение всех его физиологических потребностей. а также жизненно важной потребности в тепле и любви; мать не только рожает ребенка, она продолжает давать ему жизнь. В эти первые решающие годы жизни ребенка мать — всеобъемлющая, защищающая и питающая сила, быть любимым ею значит быть живым, иметь корни и чувство дома.

Но рано или поздно подрастающий человек должен покинуть сферу материнской защиты «Тем не менее даже в зрелом возрасте никогда полностью не проходит тоска по этому некогда ощущавшемуся состоянию. несмотря на то. что существует, конечно, большая разница между взрослым и ребенком. Взрослый имеет возможность быть самостоятельным. самому о себе заботиться, отвечать за себя и даже за других. в то время как ребенок еще неспособен на все это. Однако если принять во внимание возросшую сложность жизни, отрывочность наших знаний, случайности, которыми изобилует жизнь взрослых, а также неизбежно совершаемые ошибки, то окажется, что положение взрослого не так уж сильно отличается от положения ребенка, как это принято считать. Каждым взрослым испытывает потребность в помощи сердечном тепле и зашите И хотя потребность взрослого іі этом аспекте V Дйтротиипічсекая мроолемятнка н философии \\ чека

по многом иная, чем ребенка, гем не мс.кее они сходим. ( гот ли удивляться и гаком случае, что у рялоного взрослого человека обнаруживается глубокая тоска по безопасности и укорененности, которые когда- то давала ему связь с матерью? Не следует ли ожидать, что он не сможет избавиться от этой сильной тоски до тех пор. пока не найдет других способов укорениться"-/ ,

Очень часто можно наблюдать случаи, коїда человек не хочет расстаться с матерью, его страшит окружающий мир. он нуждается, лаже будучи взрослым, в .зашите или ласке. Очень часто властный или деспотически!! характер матери приводит к тому, что человек боится других женщин. не заводит собственную семью и остается на всю жизнь привязанным к матери. В крайних формах латолоіип. писал Фромм, встречается даже сильное стремление вернуться в материнское лоно Человек, полностью поглощенный таким желанием, чувствует и действует. как плод в утробе матери, он неспособен выполнять даже простейшие действия маленького ребенка. «При многих довольно тяжелых неврозах мы видим то же стремление, но уже в форме вытесненного желания, проявляющегося только в снах, симптомах к невротическом повелении, которые являются результатом конфликта между сильным желанием остаться в лоне матери и взрослой частью личности, стремящейся жить нормальной жизнью. В снах это стремление проявляется в виде символов, когда человек видит себя в темной пещере, в одноместной подводной лодке, погружающейся глубоко в воду, и г. д. В поведении такого человека обнаруживаются страх перед жизнью и глубокая зачарованії ость смертью (которая в снах предстает как возвращение в материнское лоно, к Матери-Земле)»**.

Люди, психически зацикленные на образе матери, испытывают сильную потребность в том. чтобы к ним относились по-матерински, чтобы с ними нянчились, чтобы их по-матерински опекачи: это люди, вечно зависимые; лишенные материнской защиты, они оказываются во власти страха и неуверенности, іато при наличии - действительном или воображаемом - любящей матери или кого-нибудь, заменяющего ее. они полны оптимизма и активности.

Такие патологические явления в жизни человека имеют, согласно Фромму, свои параллели в эволюции человечества. Например, запрет на кровосмешение — необходимое условие всякого человеческого развития. но дело тут не в сексуальной, а в эмоциональной стороне проблемы. Чтобы родиться и развиваться, человек должен разорвать пуповину: ему надо преодолеть в себе стремление сохранить связь с матерью. «Сила кровосмесительного желания объясняется не сексуальным влечением к матери, а затаенным стремлением остаться во всеобъемлющем материнском лоне или вернуться в него, вернуться к їзсепитающей материнской груди. Запрет на кровосмешение есть не что иное. Как л на херувима с огненными мечами, охраняющие врата Рая и не даюшие человеку вернуться к донпдивилуальному существованию в единстве с природой»''1.

Однако узы. связывающие человека с матерью. — лишь простейшая форма природных кровных связен. Семья и род. .і позднее государство, нация или церковь служат опорой человеку дают ему чувство уко- ре н е ни ости — он ошушаетесбя их частью, а не обособленным от них индивидом. Человек, не принадлежащий к гому же роду, считается чужим и опасным, так как он не обладает темп человеческими свойствами. которые присуши только членам данного рода.

Все эти проблемы очень мало объясняются, по Фромму, фрейдовской интерпретацией «эдипова комплекса». Фрейд считал фиксацию на матери ключевой проблемой развития как всего человеческого рода, так и отдельно взятого индивида. В соответствии со своей теорией он объяснял силу этой фиксации гем. что она проистекает из сексуального влечения маленького мальчика к матери и является выражением свойственного человеческой природе стремления к кровосмешению. Он предполагал. что сохранение такой фиксации в более поздние периоды жизни поддерживается сексуальным желанием Он. как известно, объяснил враждебность по отношению к отцу как следствие сексуального соперничества с ним.

Однако такая специфическая интерпретация обедняет, согласно Фромму, суть проблемы. Фрейд перенес на маленького мальчика сексуальное чувство взрослого человека Фрейлова теория представляет собой на редкость рационалистическую интерпретацию наблюдаемых фактов. Делая акцент па сексуальной стороне стремления к кровосмешению. Фрейд объясняет желание мальчика как нечто рациональное. Согласно фрейдовскому объяснению, стремление к кровосмешению не может осуществиться из-за наличия соперника-отца, тогда как в действительности это стремление противоречит всем требованиям взрослой жизни.

Фромм считал, что Фрейд, придавая первостепенное значение стремлению к кровосмешению, признает тем самым важность уз. связывающих человека с матерью; истолковывая это стремление как сексуальное, он отрицает эмоциональное — и истинное — значение этих уз. «В тех случаях, когда фиксация на матери носит, помимо прочего, и сексуальный харакіер (а такое, без сомнения, бывает), объясняется это тем. что эмоциональная привязанность настолько сильна, что влияет и на сексуальное желание, а не тем. что сексуальное желание лежит в основе этой привязанности»".

Сексуальное желание как таковое известно своим непостоянством по отношению к его объектам и обычно является той силой, которая помогает юноше отделиться от матери, а вовсе не привязывает его к ней. В тех же случаях, когда сильная привязанность к матери искажает нормальную функцию сексуального влечения, оно ведет к психическому заболеванию или смерти. Фантазия о сексуальной близости с матерью качественно отлична от сексуальности взрослого мужчины, т. е. не направлена на произвольный, доставляющий удовольствие акт. Детской фантазии свойственна пассивность, когда индивид покоряется матери и отлается ей даже в области сексуальных отношений, и хотя в этом обнаруживается фиксация на матери, она не свидетельствует о патологии. Фромм анализирует в подтверждение своих мыслей работу И.Я.Ба- хофенз «Материнское право и иерворелнгия». который также считал, что главная роль и развитии человека принадлежит узам, связывающим его с матерью. В эпоху матриархата, считал Бахофеи. мать была цент- лигропо логическая ироолемагика ц диі.юсофии АЛ веки

ральноГг фигурой н семье в жизни общества и в религии. Имеется множество данных, свидетельствующих о том. что до нашествия с Севера в Греции и Индии существовали культуры с матриархальной структурой. На это указывает большое количество материнских божеств н их важное значение: Венера из Впллендорфа. Божественная мать в культуре %Мохснджо-Даро». Изила. Иштар. Реи. Кобел а и т.д. Даже во многих современных примитивных обществах можно видеть пережитки матриархального строя в установлении кровного родства по материнской лини» или и формах брака с проживанием семьи в обшине жены: еше более показателен факт, что даже там. где общественные формы уже не являются матриархальными, можно найти много примеров матриархального типа связей с матерыо. ролом и землей.

Ба.хофен. в отличие от Фрейда, четко видел как отрицательный, так и положительный аспект привязанности к матери. Положительный аспект заключается в свойственном матриархальному строю пухе утверждения жизни, свободы и равенства, поскольку люди - дети природы. лети матерей, они все равны, имеют одинаковые права и притязания. Все они - ее дети, и в этом своем качестве все они схожи и имеют одинаковое право на любовь и заботу. Но отрицательная сторона матриархальной культуры заключается в том, что узы. привязывающие человека к природе, узы крови и земли препятствуют развитию его индивидуальности и разума. Человек остается ребенком и оказывается неспособным к прогрессу.

Поэтому как в нндизидуапьном плане ребенок должен переходить под власть отца, так и в историческом плане матриархат неизбежно должен был смениться патриархатом, властью мужчин. Мужчина больше отдален от природы, чем женщина. Менее укорененный в природе, он вынужден развивать свой интеллект, создавать искусственный мир идей, принциповії производимых человеком вещей, которые заменяют ему природу как основу существования и безопасности. Подчинение отцу отличается от фиксации на матери. Последняя является продолжением естественных связей, продолжением фиксации на природе. Подчинение отцу порождено человеком, оно искусственно, основано на силе и законе. «Отец воплощает в себе абстракции, совесть, долг, закон и иерархию, в то время как мать олицетворяет собой природу и безусловную любовь. Отцовская любовь к сыну не похожа на безусловную любовь матери, которая любит своих детей просто потому, что они ее <)ети; это — чувство к сыну, которого отеи любит больше всех, так как он в наибольшей мере оправдывает отцовские ожидания и больше других подходит для того, чтобы стать наследником собственности и земных дел своего отиа»7-

Магеринская любовь сродни милости Господней: если она есть, она - благословенный дар. если ее нет, ее неоткуда взять. В то же время на отношения с отцом можно оказывать влияние. Отеи хочет, чтобы сын рос. умел брать на себя ответственность, думал, занимался со- знлательнои деятельностью: или был послушным, помогал отцу, был таким, какой. Независимо ОТТОГО, на что направлены отцовские ожидания - на развитие или на повиновение. — сын имеет возможность завоевать отцовскую любовь и расположение, делая то. что хочет отеи

Ц.Д. І упин, h.ll. Некрасива

Таким образом, и патриархате, согласно Бахофену. также ее г ь отри на тельные и положительные стороны с одной стороны — разум, дисциплина. совесть и индивидуализм: с другой — иерархия, угнетение. неравенство. покорность.

Соответственно переходу 01 матриархата к патриархату менялись и боги. Пока человек чувствовал себя в тесной связи с природой, его боні являлись частью природы. Но по мерс культурного развития его бої и приобретали человеческий облик. Сначала Бог представлялся ему в виде всезащишаюшеи и нес питающей «Великой Матери». Позже он інь клоиядся отцовским божествам, олицетворявшим разум, принципы п законы. Этот последний и решающий отход о г любящей матери начался. очевидно, с появлением великих рационалистических патриархальных религии. Эта стадия связана с именами Конфуция и Лао-изы в Китае. Будды — в Индии, с философами Просвещения в Греции и библейскими пророками в Палестине. Затем последовал новый подъем христианство и стоицизм в Римской империи, а еще через 500 лет появление Мухаммеда на Ближнем Востоке.

Например, в Ветхом Завете, считал Фромм, мы видим, что он представляет собой сравнительно чистый вид патриархальной культуры, опирающейся на власть отца в семье, священнослужителя и правителя - в обществе и Бога-Отца — на небе.

Однако материнское начало в его отрицательных чертах сохранилось в европейском развитии в виде фиксации на узах крови и земли. 'Человек. освобожденный от традиционных связей средневековой общины, напуганный новой свободой, превратившей его в изолированный атом, прибегает к новому идолопоклонству крови и земле. Наиболее ярко это выражается в национализме и расизме. Одновременно с прогрессивным развитием, соединившим в себе положительное содержание как патриархального. так и матриархального духа, развивались и отрицательные стороны обоих начал, выразившиеся в культе государства, сочетавшемся с поклонением идолам расы или нации. Фашизм, нацизм и сталинизм - наиболее яркие проявления такого сочетания культов государства п клана, воплощенных в единой фигуре «вождя», фюрера»'1.

В наши дни, считал Фромм, простой человек скорее стремится во чтобы то ни стало принадлежать к нации, чем чувствовать себя «сыном человеческим». Все. кто не относится к числу «своих» по узам крови и земли (выраженным в общности языка, обычаев, пиши, песен и т. д.). вызывают подозрение, и достаточно малейшего повода, чтобы они стали объектом параноидального бреда. Человек, не освободившийся от уз крови и земли, не родился еще в полной мере как человеческое существо: его способность к любви и разуму искалечена, он не воспринимает себя и своих ближних в их - и своей собственной — истинно человеческой сущности.

<< | >>
Источник: Валерий Губин, Елена Некрасова. Философская антропология: Учебное пособие для вузов. М.: ПЕР СЭ; СПб.: Университетская книга — 240 с.. 2000

Еще по теме З.Фрейд и К.Юнг:

  1. 27. З. ФРЕЙД, ЕГО ПОСЛЕДОВАТЕЛИ И ОППОНЕНТЫ
  2. Современная Западная философия
  3. 3. Психоаналитические концепции человека
  4. З.Фрейд и К.Юнг
  5. Т. А. Кузьмина ловеческое бытие и А ть у Фрейда и Сартра
  6. 69. Структура личности и понятие бессознательного в аналитической психологии К. Г. Юнга
  7. 1.2. Теоретико-методологические и прикладные основы политической психологии
  8. §11. Бессознательное как основа человеческого существования в исследованиях Зигмунда Фрейда
  9. Приложение Р К. Г. ЮНГ И АЛХИМИЯ
  10. 1 .С чего начинается писатель. Художнический психотип и акт творчества
  11. § 5. Фрейдизм и неофрейдизм
  12. Искусство и аналитигеская психология К. Г. Юнга.