<<
>>

Четыре аспекта экономической науки

Применение феминистского подхода к экономической науке предполагает, что критерий, использовавшийся для оценки того, насколько «хорошей» является экономика, был не самым объективным.
Применение менее тенденциозного критерия привело бы к более адекватной практике. Рассмотрим «уклоны», возникающие в четырех различных аспектах экономической науки: в моделях, методах, темах и преподавании. Хотя критика новых направлений в экономической науке и преподавании может быть знакома некоторым экономистам, такие более тонкие области, как моделирование и метод, будут рассмотрены сначала, поскольку они больше оказывают влияние на экономическую практику.

Экономические модели

В центре мейнстримного экономического моделирования находится рациональный, автономный, преследующий собственные интересы агент, успешно оптимизирующий свои решения относительно выбора с учетом экзогенно наложенных ограничений. Принятая экономистами концепция человеческой природы была сформулирована еще Томасом Гоббсом, предлагавшим «вернуться снова к естественному состоянию и рассмотреть людей такими, какими они были в тот момент, когда они только что, подобно грибам, появились вдруг из земли уже взрослыми, не связанными никакими обязательствами друг с другом» (Гоббс, 1989, с. 361). Экономический человек предстает перед нами полностью сформировавшимся, с полностью развитыми предпочтениями, как активная и самодостаточная личность (England, 1993). Как и в случае с Робинзоном Крузо, у него не было детства и не будет старости, он независим и несет ответственность за свои действия только перед самим собой. Внешняя среда не оказывает на него ни малейшего воздействия; скорее, он представляет собой пассивный материал, с которым «играет» его собственная рациональность. Экономический человек взаимодействует в обществе, не испытывая ни малейшего влияния со стороны социума: способ взаимодействий—идеальный рынок, на котором единственной и единственно необходимой формой коммуникаций выступают цены.

Нельзя сказать, что все практикующие экономисты разделяют убеждение в том, что люди —это не более чем homo economicus (впрочем, среди них есть и немногочисленные «истинно верующие»).

Но только эта модель человеческого поведения воспринимается как наиболее полезная и строго объективная исходная точка экономического анализа. Рассмотрим, однако, влияние ген- дера, проявляющееся в принятии «подобного грибам» человека как представляющего наиболее важные черты человеческих существ. Человек приходит на Землю отнюдь не в «готовом виде». Женщины рожают детей, вскармливают их, воспитывают, ухаживают за ними во время болезней. Затем происходит социализация индивида в семье и в различных сообществах. Мы видим, что дети полностью зависят от матерей с точки зрения как питания, так и «крыши над головой», необходимых для жизни. Отказ от рассмотрения этих аспектов человеческой жизни очень часто обосновывается тем, что они якобы несущественны, не представляют ни малейшего интеллектуального интереса или просто относятся к числу естественных проявлений. Мы же считаем, что эти аспекты совсем не случайно полностью совпадают с теми областями человеческой жизни, которые принято считать «женским делом».

И вновь нам необходимо проявить осторожность в проведении границы между анализом на уровне пола (биологическое отличие) и анализом на уровне тендера (социальные убеждения). Одна из возможных интерпретаций описывавшихся выше различий может заключаться в том, что на смену homo economicus (автономный, преследующий собственные интересы мужчина) должна прийти femina economica (поддерживающая взаимосвязи, ориентированная в своем поведении на других женщина). Однако подобное разделение мира на мужской и женский полностью противоположно феминистскому анализу, когда тендерные различия рассматриваются как социально обусловленные, а не биологически детерминированные. Возможно, модель homo economicus не совсем верно описывает женщин. Но точно так же она не подходит и для описания мужчин. И маскулинная (автономный, рациональный, объективный), и феминная (зависимая, эмоциональная, ориентированная на родственные связи) проекции в равной степени являются мифическими, искажающими действительность.

Традиционная, выставляемая напоказ автономность мужчин всегда является плодом длительной незаметной работы матерей и жен; те, кто убежден в пассивности женщин, просто закрывают глаза на то, сколь большим количеством разнообразных видов деятельности наполнена их жизнь. Следовательно, нам необходима концепция поведения, в которой не смешивались бы тендер и ценностные суждения, не смешивались бы тендер и пол. Нам нужна концепция человеческого поведения, включающая в себя и автономию, и зависимость, и индивидуализацию, и ориентацию на взаимоотношения, и интеллект, и эмоции, так как они проявляются в жизни экономических агентов любого пола.

Феминистам не нужно заново изобретать колесо в поиске способов построения более удовлетворительных моделей. Один из примеров обогащенной модели человеческого поведения, вероятно, хорошо знаком многим экономистам. Это теория справедливой эффективной заработной платы Джорджа Акерлофа и Джанет Иеллен (Akerlof and Yellen, 1988). В предложенной ими модели действуют не столько гиперрациональные, изолированные монады, сколько человеческие существа, способные на «такие эмоции, как стремление к справедливости» или ревность (р. 45), и проявляющие повышенный интерес к сфере своих индивидуальных взаимосвязей. Ученые подчеркивают, что источниками идеи о высокой заинтересованности работников в справедливом отношении к результатам их труда стали эмпирические психологические исследования в рамках теории справедливости и социологические исследования в рамках теории социального обмена. Рассматриваемая ими модель основывается на предположении о том, что величи- на заработной платы определяется не только рыночными силами, но и соображениями справедливости. Она позволяет объяснить сохранение нерыночных зарплат и существование безработицы.

Предположение о том, что представление о справедливой заработной плате играет важную роль в установлении цен на товарных рынках, высказывают и другие ученые (Kahneman, Knetsch, and Thaler, 1986). Разрабатывая теорию инвестиций, Ли Левин также использовал научные достижения психологии и социологии, что позволило ему глубже понять отдельно взятый экономический феномен (Levin, 1995). Левин предполагает, что представление Кейн- са о «жизнерадостности» (animal spirits) может быть конкретизировано с помощью заимствованных из других научных дисциплин теорий конвенций, слухов, социальных сравнений, моды, когнитивного диссонанса и заразительности. Более широкие модели коллективного и индивидуального экономического поведения человека также разрабатываются такими экономистами, как Нэнси Фолбр (Folbre, 1994а), Амартия Сен (Sen, 1977) и Роберт Франк (Frank, 1988). Читатели непременно вспомнят и другие примеры. Очевидно, что при отказе от простой модели рационального выбора или при тех или иных заимствованиях из других дисциплин, необходимо соблюдать осторожность. Например, если мы отвергаем модель автономного выбора в пользу модели чистого социального детерминизма, то у нас нет никаких оснований рассчитывать на существенные улучшения. В то же время феминистский анализ предполагает, что пренебрежение социальными и эмоциональными измерениями человеческого поведения должно рассматриваться не как признак научной строгости, а как серьезный недостаток.

Проблема экономических моделей накладывается на вопрос об определении экономики как научной дисциплины. Например, модель Акерлофа и Иеллен (Akerlof and Yellen, 1988) объясняет отдельно взятый макроэкономический феномен эмпирически проверяемым способом. Казалось бы, какие могут быть сомнения в том, что в данном случае мы имеем дело с экономической моделью? И все же некоторые исследователи придерживаются мнения, что экономическая наука сама по себе определяется моделью homo economicus. Поэтому им никак не удается классифицировать модели, подобные той, что была предложена Акерлофом и Иеллен, —они оказываются либо слишком «мягкими», либо «слишком запутанными», либо излишне «социологичными». Например, по словам Гэри Беккера, отличительной характеристикой экономической науки является модель индивидуального выбора на рынках (Becker, 1976, р. 5; Беккер, 2003, с. 32). Роберт Лукас провозглашал, что допущения о моделировании рационального выбора —это един- ственное «средство постижения истины», которым обладает экономическая наука (Lucas, 1987, р. 108). Что касается феминистского анализа, то его приверженцы придерживаются мнения о том, что подходы Беккера и Лукаса свидетельствуют не столько о требованиях высокой научной точности (как об этом часто говорят), сколько о попытке оправдать андроцентричный уклон.

Такое определение экономической науки, основывающееся не на предмете, но на модели (с жесткими ограничениями), было действенной риторической стратегией, направленной на избавление от альтернативных точек зрения (Strassmann, 1993). Таким примером может служить возникновение и принятие большей части программы неоклассического макроэкономического моделирования, отвечающего лукасовскому определению дисциплины. Однако эта стратегия сохраняет свою эффективность только до той поры, пока сохраняется эмоциональная и когнитивная сила ассоциации маскулинности с высокой ценностью. Феминистский анализ предполагает использование не одной, а целого ряда экономических моделей в зависимости от полезности различных технических приемов моделирования в различных обстоятельствах. Многие из этих моделей по-прежнему будут делать основной акцент на индивидуальном выборе и преследующем определенную цель поведении, но некоторые модели все же будут строиться иначе. Утверждать, что экономисты и впредь должны специализироваться на одном-единственном специфическом типе модели, поскольку именно этому их когда-то учили, равноценно тому, чтобы настаивать на необходимости учета безвозвратных издержек в процессе определения текущего, ориентированного на максимизацию прибыли выбора, — ошибка, на которой мы пытаемся учить студентов второго курса бакалавриата. Эффективный бизнес не предполагает, что в условиях страдающего от чрезмерного предложения или изменяющегося рынка наемному работнику будет позволено использовать навыки, которые приносят низкую отдачу только потому, что для приобретения этих умений ему пришлось затратить немало сил и времени.

Хотя феминистская экономическая теория не требует, чтобы выводы, полученные в результате осуществления научных исследований, соответствовали требованиям феминистской политики, можно заметить, что такое расширение диапазона экономического моделирования открывает новые возможности анализа дискриминации на рынке труда. В рамках модели рационального автономного индивидуального поведения и равновесных рынков более низкая заработная плата женщин и ограничения на их участие в некоторых видах трудовой деятельности могут быть объяснены только посредством обращения к внерыночным ресурсам, таким как решения о женской карьере и образовании, или трудовым вкладом женщин (см. обзор в Bergmann, 1986). Если верить истории Беккера, то на конкурентных рынках дискриминация со стороны работодателя не может продолжаться слишком долго, поскольку потакание своему личному вкусу обходится слишком дорого. Фирмы, практикующие дискриминацию, проиграют конкурентную борьбу соперникам, сделавшим выбор в пользу максимизации прибыли. Как иногда говорят, сопоставимая ценность — вопрос политический, а не экономический, поскольку идея о том, что виды деятельности, в которой заняты преимущественно женщины, систематически получающие более низкую заработную плату, полностью противоречит положению, согласно которому зарплата определяется рыночными силами. В то же время влияние подобных позиций на экономистов базируется отнюдь не на собранных ими эмпирических подтверждениях: их привлекательность для экономистов основывается исключительно на соответствии узкой теоретической модели выбора. Игнорирование стандартным неоклассическим анализом более широких моделей, включающих в себя социальные и эмоциональные факторы, оставляет широкое пространство для дискриминации как потенциальной проблемы.

В тех случаях, когда сами работодатели подвергаются широкому и систематическому социальному давлению, им, возможно, придется платить очень высокую цену и за потакание таким личным вкусам, как, например, недискриминация. Работодатели, постоянно нарушающие широкие тендерные и расовые нормы при приеме на работу или выплате вознаграждения, рискуют столкнуться не только с протестами других рабочих, но и с остракизмом со стороны равных себе, и даже со стороны друзей и членов семьи (Strober and Arnold, 1987). Если теория Акерлофа и Иеллен верна (Akerlof and Yellen, 1988) и заработная плата отражает восприятие справедливости, то с точки зрения определения размеров денежного вознаграждения восприятия относительной ценности труда мужчин и женщин в достаточной степени релевантны. Если, как полагают феминистки, некоторые виды деятельности и профессии, традиционно ассоциировавшиеся с женщинами, систематически недооценивались, возможно, это было связано с тем, что меньшая заработная плата за определенные навыки считалась справедливой (England, 1992).

Феминистское понимание экономического моделирования отнюдь не требует, чтобы в каждом исследовании рынка труда ученые находили новые и новые подтверждения несправедливости в отношении женщин. Однако мы не должны отклонять возможность того, что заработная плата может зависеть не только от пре- дельных продуктов, но и от других факторов просто потому, что используемые нами модели не позволяют увидеть «лес» за «деревьями» своих собственных допущений.

<< | >>
Источник: Дэниел Хаусман. Философия экономики - Антология, пер. с англ. — М.: Изд. Института Гайдара. — 520с.. 2012

Еще по теме Четыре аспекта экономической науки:

  1. 1.2. Место экономического анализа в системе экономической науки
  2. 13.3. Роль «фактора четыре» в торговле и окружающей среде Гармония с экономическим «притяжением», а не сопротивление ему
  3. ЧАСТЬ II ФИЛОСОФИЯ НАУКИ: СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
  4. 15. АЛХИМИЯ, ЕСТЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И АСПЕКТ ВРЕМЕНИ
  5. Алхимия, естественные науки и аспект Времени
  6. Глава I: Предмет экономической науки
  7. Социально-экономические проблемы современной науки
  8. Глава VI. Значение экономической науки
  9. ИНФОРМАЦИОННЫЕ АСПЕКТЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
  10. Экономические аспекты методики
  11. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АСПЕКТ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СМИ