<<
>>

7. Экономика как неточная дедуктивная наука и метод изолирования

Я высказал предположение, что и Акерлоф и Шеллинг обратили внимание на некие тенденции реального мира, которым, по утверждениям исследователей, можно дать объяснение с помощью моделей.
Одна из возможностей наполнить смыслом идею «тенденций» состоит в том, чтобы использовать инструмент, который Хаусман называет «имплицитными условиями ceteris paribus». Имеется в виду, что феномены реального мира являются продуктами взаимодействия большого количества каузальных факторов. В этом случае тенденция (некоторые авторы предпочитают термин «способность») понимается как действие небольшого подмножества этих факторов.

Для того чтобы описать тенденцию, мы должны каким-то образом выделить релевантное подмножество факторов из числа всех остальных. Таким образом, описание, выраженное в контрафакту- альных терминах, будет звучать как «в отсутствие других каузальных факторов, L» или «если мы примем за константу все остальные каузальные факторы, то L», где L —некое законоподобное суждение о мире. Хаусман утверждает, что в экономической науке условия ceteris paribus, как правило, являются имплицитными и довольно расплывчатыми. Поэтому для обозначения обобщений, основанных на имплицитных условиях ceteris paribus, он использует понятие «неточного обобщения».

По Хаусману в экономической науке обобщения осуществляются посредством того, что он называет «неточным дедуктивным методом», укладывающимся в следующую схему: 1.

Формулирование правдоподобных {ceteris paribus) и прагматичных удобных обобщений по поводу действия релевантных каузальных переменных. 2.

Дедуцирование на основе обобщений и заявлений о начальных условиях, упрощениях и т. д., предсказания относительно релевантных феноменов. 3.

Проверка предсказаний. 4.

В случае, если предсказания оказались корректными, сочетание в целом рассматривается как прошедшее проверку, подтвержденное.

В противном случае проводится сравнение альтернативных объяснений неудачи на основе объяснительного успеха, эмпирического прогресса и прагматической полезности (Hausman, 1992, 222).

Для Хаусмана эта схема является «и допустимой, и совместимой с текущей теоретической практикой экономической науки, поскольку эта практика предполагает эмпирическую оценку теорий» (р.221)266. Следуя предложенной схеме экономисты могут получать неточные обобщения относительно мира. Однако они получили право рассматривать эти генерализации как прошедшие провер- ку. Рассматриваемая нами схема является адаптацией точки зрения Джона Стюарта Милля на «логику нравственных наук» (Mill, 1843, Book 6, Ch. 1-4). (Наиболее существенная поправка состоит в том, что согласно схеме Хаусмана исходные предпосылки, на основе которых делаются выводы, являются просто «правдоподобными обобщениями», которые могут быть поставлены под сомнение, если выведенные из них предсказания окажутся ложными. И наоборот, как представляется, идея Милля состояла в том, что в экономической науке неточные предсказания могут быть дедуцированы из испытанных «законов разума».)

У Мяки придерживается во многом сходной с Хаусманом точки зрения на то, как экономические теории объясняют реальность. Подобно Хаусману, Мяки считает, что теоретические допущения должны рассматриваться как утверждения о том, что в нашем реальном мире является истинным. Однако в тех случаях, когда Хаусман говорит о неточных умозаключениях, Мяки рассуждает об изолировании. Экономическая наука, согласно Мяки, использует «метод изолирования, посредством которого некое множество элементов, в данной ситуации теоретически отделяется и защищается от влияния других элементов» (Maki, 1992, 318). С этой точки зрения, теория просто отображает ряд действующих в реальном мире факторов; потенциальное влияние других факторов полностью «перекрывается» (р. 321). Подобная «герметизация» означает, что теория становится нереалистичной; однако утверждение о том, что она может по-прежнему описывать некий аспект реальности, рассматривается как правомерное.

Как замечает Мяки, открывается возможность провести параллель между его концептом теоретического изолирования и идеей экспериментального изолирования (р.

325). В лабораторных экспериментах изолирование используется для изучения отдельных элементов мира; в процессе эксперимента контролируется механизм, посредством которого другие элементы «герметизируются». Тем самым лабораторная среда становится нереалистичной, в том смысле, что она является более «чистой», чем внешний мир; однако эта нереалистичность является существенно важной чертой экспериментального метода. В соответствии с этой аналогией, модели являются мысленными экспериментами267.

Однако для того, чтобы мысленный эксперимент мог принести нам хоть какую-то информацию о реальном мире (а не просто данные о структуре наших собственных мыслей), процесс рассу- ждений должен каким-то образом воспроизводить функционирование мира. Например, задумаемся о том, как инженер-строитель мог бы использовать теоретическую модель для проверки надежности новой конструкции. В инженерном деле такое моделирование вполне возможно, поскольку теория, описывающая общие свойства соответствующего класса структур, уже известна. У инженера отсутствует лишь информация о ее применении к структуре нового вида. Исходя из истинности предсказаний общей теории он проделывает мысленный эксперимент, в котором воспроизводится возможный физический эксперимент.

В этой интерпретации модель объясняет реальность исходя из истинных допущений, которые делаются по поводу изолированных каузальных факторов. Изолирование само по себе может быть нереалистичным; в буквальном смысле отображающие его допущения могут быть (и чаще всего являются) ложными. Главное, чтобы истинными были допущения, отображающие действие изолированных каузальных факторов. Поэтому, как я предполагаю, в широком смысле применение метода изолирования в теоретическом моделировании во многом напоминает первые два шага схемы Хаусма- на. Имеется в виду, что создатель модели должен сформулировать правдоподобные обобщения относительно действия изолированных факторов, а затем использовать дедуктивные умозаключения для того, чтобы определить, какие именно воздействия этих факторов будут иметь место в определенных контролируемых средах.

Так ли действуют Акерлоф и Шеллинг? Несмотря на то что ни один из авторов не предлагает явным образом поддающиеся проверке гипотезы, мы, возможно, могли бы интерпретировать их тексты как имплицитно предлагаемые ceteris paribus гипотезы.

(Несколько позже я выскажу предположение о том, какими могли бы быть эти гипотезы.) Однако если бы мы попытались понять модели Акерлофа и Шеллинга, рассматривая их как примеры неточного дедуктивного метода, каждая из них должна была бы интерпретироваться как дедуктивный механизм, генерирующий релевантные гипотезы. Для того чтобы такая интерпретация стала возможной, мы обязаны идентифицировать упрощающие допущения модели, а также распространяемые на гипотезы оговорки ceteris paribus и о невмешательстве. Так, если мы обозначим гипотезы как X, оговаривая отсутствие вмешательства типа ii,то модель обязана дедуцировать Хиз системы двух наборов допущений. Первый набор содержит в себе «правдоподобные и прагматичные удобные обобщения» — предпочтительно те, которые уже успешно использовались в предыдущих приложениях неточного дедуктивного метода. Второй набор допущений, который Мяки назвал бы «изолированными», постулирует несуществующие г'і,in-

Возьмем модель Акерлофа. Позволяет ли рассматриваемый нами способ достичь понимания используемых допущений? По крайней мере, некоторых из них. Например, Акерлоф имплицитно допускает, что каждый торговец максимизирует ожидаемую полезность. Корректно или некорректно, но большинство экономистов рассматривают максимизацию полезности как хорошо обоснованное обобщение по поводу человеческого поведения; известно (если об этом задуматься), что имеют место редкие исключения, справиться с которыми позволяют имплицитные оговорки о невмешательстве. Аналогично, Акерлоф допускает, что в том случае, когда на рынке существует равновесная цена, она обязательно будет установлена, что приведет к установлению равновесия. И это обобщение относится к числу тех, которые экономисты считают хорошо обоснованными. В экономической науке принята устоявшаяся исходная посылка, согласно которой эмпирическое утверждение, которое выводится из стандартных допущений, таких как ожидаемая максимизация полезности и установление рыночного равновесия, рассматривается как достоверное: теоретик не обязан обосновывать эти допущения в каждой новой публикации.

Что касается примера допущений иного типа, заметим, что модель Акерлофа исключает все «противодействующие институты», которые обсуждаются в части IV. По-видимому, если Акерлоф предлагает эмпирические гипотезы, это должно выглядеть следующим образом: «Если продавцы знают о качестве товара больше, чем покупатели, а также в отсутствие противодействующих институтов, то среднее качество этих торгуемых товаров ниже, чем качество материальных благ в общем».

Отсутствие противодействующих институтов — это оговорка о невмешательстве рассматриваемой гипотезы, являющаяся также легитимным свойством модели, из которой эта гипотеза выводится.

Трудность, возникающая в случае использования нами интерпретаций, подобных тем, которые предлагают Мяки или Хаусман, заключается в том, что модели Акерлофа и Шеллинга включают в себя много других допущений, которые не относятся к числу хорошо обоснованных обобщений и не корреспондируются с оговорками о невмешательстве или ceteris paribus в предлагаемой создателем модели гипотезе. Акерлоф исходит из допущений о существовании лишь двух типов продавцов, о том, что все продавцы нейтрально относятся к риску, о том, что все автомобили различаются только индексом качества и так далее. Согласно допущениям Шеллинга, все индивиды идентичны, за исключением цвета кожи, проживают в ячейках прямоугольной сетки и так далее. Определенно, такого рода допущения не относятся к числу хорошо обоснованных эмпирических обобщений. Возможно ли прочитать их как оговорки ceteris paribus?

Если мы попытаемся интерпретировать эти допущения как оговорки ceteris paribus, необходимо помнить о том, что выводимые из моделей гипотезы должны сопровождаться корреспондирующими ограничительными оговорками. То есть мы должны интерпретировать модели Акерлофа и Шеллинга как предлагаемые ими контрфактические эмпирические гипотезы относительно того, что наблюдали эти исследователи, когда принимаемые ими допущения являются истинными. Но в том случае, когда мы будем следовать логике этого подхода, то закончим устранением из приложений модели едва ли не всего их эмпирического содержания, что не позволяет достичь предполагаемой цели неточного дедуктивного метода. Взять хотя бы модель Шеллинга. Предположим, что мы прочитаем ее следующим образом: если люди живут в шахматных городах, и если они имеют только два цвета кожи, и если каждый человек был бы доволен только в том случае, когда по меньшей мере треть его соседей принадлежала бы к той же расе, что и он сам, и если ..., и если ...

(проходим по всему списку условий модели), то тогда в наших городах царила бы сегрегация. Это вообще не эмпирическое утверждение, а теорема.

Возможно, для того чтобы привести модели Акерлофа и Шеллинга в соответствие со схемой Хаусмана, необходимо интерпретировать выдвигаемые ими и доставляющие массу хлопот допущения как «упрощения и т.д.» (см. шаг 2). Однако в этом случае мы лишь уклоняемся от обсуждения проблемы, поскольку сразу же возникает вопрос о том, насколько законным является введение такого рода упрощений в дедуктивный аргумент. Выводы дедуктивного аргумента не могут быть более строгими, чем его исходные предпосылки. Таким образом, любая генерируемая посредством дедуктивного метода гипотеза должна иметь имплицитные условные оговорки, корреспондирующиеся с используемыми в качестве исходных предпосылок допущениями. В применении к гипотезам Акерлофа и Шеллинга это положение едва ли является верным.

Для того чтобы понять, что именно делают Акерлоф и Шеллинг, мы должны осознать, что дедуктивно выводимые ими из моделей результаты отнюдь не тождественны предлагаемым учеными гипотезам. Что показывают нам Акерлоф и Шеллинг, используя модели? Акерлоф демонстрирует, что в определенных условиях (два типа торговцев, различающиеся исключительно уровнем качества автомобили, оценка продавцами автомобилей данного уровня качества составляет % от их оценки покупателями и т. д.) рыночная торговля «замирает». К числу условий Акерлофа относится и допущение об асимметричности информации: продавцам, в отличие от покупателей, известно об уровне качества автомобилей. Кроме того, Акерлоф показывает, что для возобновления торговли достаточно единственного изменения в наборе условий —введения допущения о симметричном характере информации вместо допущения об ее асимметричности. Акерлоф получает результат, но только для четко определенной совокупности других условий. Если не вдаваться в подробности, то результат ceteris paribus может быть сформулирован следующим образом: если значения всех остальных учитываемых в модели переменных остаются постоянными, то повышение асимметричности информации ведет к сокращению объема торговли.

Что можно сказать о Шеллинге? Ученый показывает —или, строго говоря, приглашает нас продемонстрировать самим себе, —что в определенных условиях (люди подразделяются на представителей двух рас, каждый человек имеет свое место на шахматной доске и т. д.) независимый индивидуальный выбор места проживания генерирует сегрегированные городские районы. В число условий входит, в частности, отдельное допущение относительно индивидуальных предпочтений по поводу состава жителей района в зависимости от цвета их кожи: люди предпочитают, чтобы доля их соседей из числа людей с другим цветом кожи составляла определенную пропорцию р. Шеллинг приглашает нас рассмотреть различные значения р. Мы обнаруживаем, что состав сегрегированных районов постоянно изменяется безотносительно используемого нами значения р, при условиии, если его значение меньше 1. Если р= 1, то людям абсолютно безразличен цвет кожи их соседей, а значит, состав сегрегированных районов остается неизменным. (Шеллинг не упоминает об этом результате, однако секундного размышления над его моделью достаточно для того, чтобы сделать самостоятельный вывод). Таким образом, мы приходим к результату ceteris paribus, аналогичному тому, который был получен Акерлофом: мы обнаружили, что при условии неизменности определенных в модели значений других переменных, изменение значения р оказывает воздействие на состав жителей сегрегированных районов.

Если рассуждать на более абстрактном уровне, обозначим х переменную, значение которой мы пытаемся объяснить, a (fli,..., vn} — круг переменных, которые могут оказывать некое влияние на х. И Акерлоф, и Шеллинг успешно выводят истинное суждение о форме: если значения vi,vn остаются постоянными и составляют ..., v*, то отношение между Vi и х составляет .... Значения v$,Vn «встроены» в релевантную модель. В случае если мы рассматриваем номинальные значения, эта исходная предпосылка говорит нам не об отношении v\ и х в действительном мире, но об их отношении в контрфактическом мире.

Однако и Акерлоф, и Шеллинг стремятся убедить нас если не в истинности, то по крайней мере в правдоподобности выдвигаемых ими определенных, гораздо более общих исходных предпосылок.

Когда Акерлоф говорит о «принципе лимонов», он имеет в виду существенно более широкое обобщение. Одна из его возможных формулировок могла бы звучать следующим образом: для всех рынков, если все остальные их свойства остаются неизменными, повышение степени асимметричности информации ведет к сокращению объема торговли. Аналогично, формулировка предлагаемого Шеллингом обобщения могла бы звучать примерно так: во всех многоэтнических городах, в тех случаях, когда люди избегают, с точки зрения проживания, районы, в которых преобладают представители другой этнической группы, будут формироваться жестко сегрегированные районы проживания. В более абстрактной записи, обобщения, подразумеваемые Акерлофом и Шеллингом, принимают следующую форму: если значения 02, ? -., vn остаются постоянными при любом данном значении, то отношение между vi и х составляет ....

Если мы интерпретируем эти обобщения как гипотезы, предполагается, что модели дают нам все основания относиться к ним как к истинным. Если мы интерпретируем эти обобщения как наблюдаемые закономерности, предполагается, что модели позволят нам объяснить, почему они являются истинными. Однако дедуктивное обоснование не позволяет нам устранить разрыв между специфическими суждениями, которые как мы видим, являются истинными в мире модели (речь идет об истинных суждениях, при условии что 02,..., vn имеют постоянные значения 0*,..., 0*), и общими суждениями, которые нам предлагается учитывать (имеется в виду, ЧТО ОНИ ЯВЛЯЮТСЯ ИСТИННЫМИ при условии, ЧТО 02,..., vn остаются постоянными при любых значениях). Следовательно, необходимо осуществить переход от отдельной, истинной в мире модели, гипотезы к общей гипотезе, которая, как мы ожидаем, останется истинной и в реальном мире.

<< | >>
Источник: Дэниел Хаусман. Философия экономики - Антология, пер. с англ. — М.: Изд. Института Гайдара. — 520с.. 2012

Еще по теме 7. Экономика как неточная дедуктивная наука и метод изолирования:

  1. 7. Экономика как неточная дедуктивная наука и метод изолирования