<<
>>

III. Можно ли проверить гипотезу с помощью проверки реалистичности ее предпосылок?

Мы можем начать с простого физического примера. Принята гипотеза, что ускорение тела, падающего в вакууме, есть постоянная величина—g, или приблизительно 32 фута/сек100 на уровне земли,— не зависящая от формы тела, того, как его уронили, и т.д.
Из этого следует, что путь, пройденный телом в любой данный промежуток времени, задается формулой S = где S — расстояние

в футах и t—время в секундах. Приложение этой формулы к твердому шару, брошенному с крыши здания, эквивалентно утверждению, что брошенный таким образом шар ведет себя так же, как если бы его падение происходило в вакууме. Проверка этой гипотезы через проверку ее предпосылок предполагает, по-видимому, измерение реального атмосферного давления и решение вопроса о том, близко ли оно к нулю. На уровне моря атмосферное давление составляет около 15 фунтов на квадратный дюйм. Достаточно ли 15 близко к нулю, чтобы эту разницу считать незначительной? Очевидно, да, поскольку фактическое время, за которое шар падает с крыши здания на землю, очень близко к тому, которое дает наша формула. Предположим, однако, что вместо шара мы бросаем перо. В этом случае формула дает нам совершенно неточные результаты. Несомненно, 15 фунтов на квадратный дюйм значительно отличаются от нуля для пера, но не для шара. Или предположим, что формула применяется к шару, брошенному с самолета на высоте 30 ООО футов.

Атмосферное давление на этой высоте существенно меньше, чем 15 фунтов на квадратный дюйм. Тем не менее фактическое время падения с 30 ООО до 20 ООО футов точки, в которой атмосферное давление все еще значительно меньше, чем на уровне моря, будет заметно отличаться от того, что предсказывает формула, —гораздо более заметно, чем в случае падения плотного шара с крыши здания на землю. Согласно формуле, скорость шара должна равняться gt и таким образом равномерно возрастать. На самом деле брошен- ный с высоты 30 ООО футов шар достигнет максимальной скорости значительно раньше, чем он упадет на землю.

Так же обстоит дело и с другими применениями формулы. Первоначальный вопрос, достаточно ли 15 близко к нулю, чтобы разницу можно было считать незначительной, сам по себе является глупым. Пятнадцать фунтов на квадратный дюйм равно 2160 фунтов на квадратный фут, или 0,0075 тонны на квадратный дюйм. Мы не можем называть эти числа «малыми» или «большими» без привлечения некоторого внешнего стандарта для сравнения. Единственным относящимся к делу стандартом является атмосферное давление, при котором формула справедлива или не справедлива для данной совокупности обстоятельств. Но этот ответ просто переносит ту же проблему на другой уровень. Что значит «справедлива или не справедлива»? Даже если бы мы могли элиминировать ошибки измерения, измеренное время падения очень редко будет (или вообще никогда не будет) в точности равно вычисленному времени падения. Сколь большой должна быть разница между этими двумя значениями, чтобы мы могли сказать, что теория «не работает»? Здесь существуют два важных внешних стандарта для сравнения. Одним из них служит точность, достигаемая альтернативной теорией, с которой сравнивается данная теория и которая во всех других отношениях имеет равные основания для того, чтобы быть принятой. Другой стандарт появляется тогда, когда существует теория, о которой известно, что она дает лучшие предсказания, но при больших издержках. Тогда преимущества большей точности, которые зависят от поставленных целей, должны уравниваться с издержками ее достижения.

Этот пример иллюстрирует как невозможность проверки теории через ее предпосылки, так и двусмысленность самого понятия

«предпосылки теории». Формула S = ^gt2 применима для тел, падающих в вакууме, и может быть получена при анализе поведения таких тел. Следовательно, можно утверждать: для широкого круга условий падающие в реальной атмосфере тела ведут себя так, как будто они падают в вакууме. На языке, распространенном в экономической науке, это превратилось бы в следующее утверждение: формула предполагает существование вакуума.

Однако очевидно, что это не так. На самом деле она говорит о том, что во многих случаях существование атмосферного давления, форма тела, имя бросающего его человека, вид используемого для бросания тела механизма и множество других сопутствующих обстоятельств не оказывают ощутимого воздействия на проходимое телом в определенный промежуток времени расстояние. Гипотеза может быть легко переформулирована, чтобы исключить любое упоминание о вакууме: для широкого круга условий проходимое в дан- ный промежуток времени телом расстояние задается формулой

S = ^gt2. Оставляя в стороне историю этой формулы и связанную с

ней физическую теорию, так ли важно упоминать о том, что она предполагает наличие вакуума? Насколько я знаю, могут быть другие наборы предположений, которые приведут к той же формуле. Формула принимается потому, что она «работает», а не потому, что мы пребываем в состоянии, близком к вакууму,—что бы это ни означало.

Для каждой гипотезы важно определить те обстоятельства, для которых формула справедлива, или, более точно,—величину ошибки в ее предсказаниях при различных обстоятельствах. В действительности, как неявно предполагалось при вышеупомянутой переформулировке, такая спецификация не есть нечто отличное от самой гипотезы. Спецификация является неотъемлемой частью гипотезы, причем той частью, которая должна особенно часто пересматриваться и дополняться.

Применительно к частному случаю падающих тел существует и более общая, хотя и все еще не завершенная теория, возникшая в значительной степени в результате попыток объяснить ошибки простой теории, являющейся ее частным случаем. Исходя из более общей теории может быть вычислено влияние некоторых возможных возмущающих факторов. Однако применение более общей теории не всегда вознаграждается, ибо более высокая точность ее применения может не оправдать более высоких издержек. Поэтому вопрос, при каких обстоятельствах более простая теория работает «достаточно хорошо», сохраняет свое значение. Атмосферное давление служит одной — но лишь одной — из переменных, которые определяют эти обстоятельства; форма тела, достигнутая скорость и другие переменные также имеют отношение к делу.

Один способ интерпретации этих переменных заключается в предположении, что они определяют, является ли данное отклонение от «предпосылки» вакуума существенным или нет. Можно, например, сказать, что различие в форме тела делает 15 фунтов на квадратный дюйм существенно отличным от нуля для пера, но не для плотного шара, брошенного с умеренной высоты. Такое утверждение, однако, необходимо четко отличать от утверждения, что теория не применима к случаю с пером, ибо ее предпосылки ошибочны. Правильный вывод был бы совершенно противоположным: предпосылки ошибочны, так как теория «не работает». Данное положение необходимо подчеркнуть, потому что полностью правомерное использование «предпосылок» при спецификации обстоятельств, для которых теория справедлива, часто ошибочно интерпретируется в том смысле, что предпосылки можно использовать для того, чтобы очертить круг условий, для которых теория справедлива. Эта ошибка была важным источником веры в возможность проверки теории через ее предпосылки.

Давайте обратимся теперь к другому примеру, на этот раз придуманному, но аналогичному многим гипотезам в общественных науках. Рассмотрим расположение листьев в кроне дерева. Я выдвигаю гипотезу, что листья расположены так, будто каждый лист сознательно стремится максимизировать количество получаемого им солнечного света при данном расположении его соседей, как будто он знает физические законы, определяющие количество солнечного света, которое было бы получено в различных положениях, и может быстро или мгновенно перемещаться из любого положения в любое другое желаемое и незанятое место101. Некоторые из наиболее очевидных следствий этой гипотезы, несомненно, согласуются с опытом: например, листья в общем сосредоточиваются скорее на южной, чем на северной стороне деревьев, но, как и следует из гипотезы, это происходит в меньшей степени или вовсе не наблюдается на северном склоне холма или в случае, если южная сторона деревьев затемнена каким-либо иным образом. Становится ли гипотеза неприемлемой или неудовлетворительной потому, что, насколько мы знаем, листья не могут размышлять или вести сознательный «поиск», не ходили в школу и не учили соответствующие законы естественных наук или математику, необходимые для вычисления «оптимального» положения, и не могут перемещаться из одного положения в другое? Бесспорно, ни одно из этих противоречий гипотезы не имеет отношения к делу, такие явления не принадлежат к «классу явлений, для объяснения которых создавалась гипотеза»; гипотеза утверждает не то, что листья совершают такие действия, а лишь то, что листья расположены так, как будто они их совершали. Вопреки очевидной ложности «предпосылок» гипотезы, она обладает большим правдоподобием, поскольку ее следствия «согласуются с наблюдениями».

На самом деле мы склонны «объяснять» расположение листьев иначе —тем, что солнечный свет способствует их росту и что, следовательно, на солнечной стороне листья будут расти плотнее, или тем, что листья выживают там, где больше солнца, но результат, достигаемый чисто пассивной адаптацией к внешним обстоятельствам, такой же, как и при сознательном приспособлении к ним. Эта альтернативная гипотеза более привлекательна по сравнению со сконструированной

нами ранее не потому, что ее «предпосылки» более «реалистичны», но скорее потому, что она является частью более общей теории, которая прилагается к более широкому кругу явлений и, в частности, к расположению листьев в кроне дерева. Эта общая теория имеет больше следствий, которые в принципе могли бы противоречить опытным данным, но в действительности не противоречат им для обширного множества разнообразных ситуаций. Прямые данные о росте листьев при таком подходе подкрепляются косвенными данными о явлениях, к которым была приложена общая теория.

Сконструированная нами гипотеза, видимо, значима (то есть дает «достаточно» точные предсказания о расположении листьев) только для определенного класса условий. Я не знаю, каковы эти условия или как их определить. Представляется очевидным, однако, что в этом примере «предпосылки» теории не будут играть никакой роли при спецификации этих обстоятельств. Пределы обоснованности гипотезы определяют скорее такие переменные, как вид дерева, характер почвы и т. д., но не способность листьев производить сложные математические расчеты и перемещаться с места на место.

В значительной степени схожий пример, затрагивающий человеческое поведение, был использован в другом месте Сэвиджем и мною (Фридман и Сэвидж, 1993, с. 238-239). Рассмотрим проблему предсказания ударов опытного игрока в бильярд. Нам представляется весьма вероятным, что превосходные предсказания могут быть получены на основании гипотезы, что игрок в бильярд производит удары так, как будто он знает сложные математические формулы, которые дают оптимальное направление движения шара, может на глаз определять углы и т.д., описывая взаимное расположение шаров, может молниеносно производить по формулам вычисления и направлять затем шары в направлении, следующем из формулы.

Наше доверие к этой гипотезе основывается не на убеждении в том, что игроки в бильярд, даже опытные, могут совершить или совершают все описанные действия; она проистекает скорее из убеждения в том, что, если они не могут тем или иным способом достичь по существу тот же самый результат, они не были бы опытными игроками в бильярд.

От этих примеров рукой подать до экономической гипотезы, согласно которой во множестве ситуаций отдельные фирмы ведут себя так, как будто они рационально стремились максимизировать ожидаемый результат (expected returns) (обычно его называют прибылью (profits)102, что ведет к некоторым заблуждениям, и об- ладают всеми знаниями, необходимыми для того, чтобы преуспеть в этой попытке. Таким образом, они как будто знают соответствующие функции спроса и издержек, вычисляют предельные издержки и предельный доход от всех доступных им видов деятельности и увеличивают масштаб каждого из видов деятельности до такого момента, пока соответствующие предельные издержки и предельный доход не сравняются. Разумеется, в действительности бизнесмены не решают систему одновременных уравнений, посредством которой экономист-математик представляет эту гипотезу в удобном для себя виде, точно так же как листья или игроки в бильярд не делают сложных математических вычислений, а падающие тела не пытаются создать вокруг себя вакуум. Игрок в бильярд, если спросить его, как он решает, как именно ударить шар, может ответить, что он «просто угадывает это», а для верности трет в кармане кроличью лапку. Бизнесмен может с тем же успехом сказать, что он устанавливает цены на уровне средних издержек, разумеется, с небольшими отклонениями, если этого требует рынок. Оба утверждения одинаково «информативны», и ни одно из них не является относящейся к делу проверкой соответствующей гипотезы.

Доверие к гипотезе максимизации результата обусловлено аргументами самого различного характера. Эти аргументы частично схожи с теми, которые приводятся в подтверждение гипотезы об игроке в бильярд,—до тех пор, пока поведение бизнесменов так или иначе не будет близко к поведению, согласующемуся с максимизацией результата; представляется маловероятным, что они смогут долго заниматься бизнесом. Непосредственное поведение бизнесмена может определяться чем угодно—привычными реакциями,

и ex ante. «Прибыль» поэтому есть результат неопределенности и, как следом за Тинтнером указывает Алчян (Alchian, 1950), не может обдуманно максимизироваться заранее. В условиях неопределенности индивиды или фирмы выбирают между альтернативными ожидаемыми распределениями вероятностей поступлений или доходов. Специфическое содержание теории выбора между такими распределениями зависит от критерия, в соответствии с которым эти распределения предполагается ранжировать. Одна гипотеза предполагает ранжировать их по математическому ожиданию соответствующих полезностей (см.: Friedman and Savage, 1952). Особый случай этой гипотезы или ее альтернатива ранжирует вероятностные распределения по математическому ожиданию соответствующих им денежных поступлений. Последняя гипотеза, возможно, более применима и чаще применяется к фирмам, чем к индивидам. Термин «ожидаемый результат» (expected returns) имеет достаточно широкий смысл, чтобы быть применимым к любой из этих альтернатив.

Упоминаемые в этой ссылке вопросы не являются центральными при обсуждении методологических проблем и поэтому в значительной степени обходятся в ходе последующего изложения.

случайным выбором или чем-либо еще. Но если это обусловливает поведение, совместимое с рациональной и ясно понимаемой максимизацией результата, фирма будет процветать и получать ресурсы для дальнейшего расширения; если же этого не происходит, фирма будет терять ресурсы и сможет поддерживать свое существование лишь с помощью получения ресурсов извне. Процесс «естественного отбора» помогает, таким образом, обосновать нашу гипотезу, или, точнее, при наличии естественного отбора важным аргументом в пользу принятия гипотезы может быть то, что она должным образом обобщает условия выживания фирмы.

Еще более важный набор фактов, подтверждающих гипотезу о максимизации результата, можно почерпнуть из опыта ее бесчисленных приложений к специфическим проблемам и из постоянно повторяющихся случаев ниспровержения ее следствий. Эти факты чрезвычайно трудно представить документально, они разбросаны в многочисленных меморандумах, статьях и монографиях, в которых идет речь преимущественно о специфических конкретных проблемах, а не о проверке гипотезы максимизации результата. Тем не менее и принятие данной гипотезы, и ее использование в течение длительного времени, а также провал попыток развить и принять какую-либо последовательную, внутренне непротиворечивую альтернативную гипотезу служат сильными косвенными подтверждениями ее достоинств. Свидетельства в пользу гипотезы всегда состоят из повторяющихся неудачных попыток ее опровергнуть эмпирически, они продолжают накапливаться по мере того, как гипотеза используется. По самой их природе эти свидетельства трудно подтвердить документально. Они имеют тенденцию становиться частью научной традиции и научного фольклора, проявляющейся в той настойчивости, с которой гипотезы сохраняются, а не в виде публикуемых в учебниках списков тех случаев, когда гипотеза не была опровергнута реальными данными.

<< | >>
Источник: Дэниел Хаусман. Философия экономики - Антология, пер. с англ. — М.: Изд. Института Гайдара. — 520с.. 2012

Еще по теме III. Можно ли проверить гипотезу с помощью проверки реалистичности ее предпосылок?:

  1. Глава 6. Начала логики предложений
  2. 6.3 "Усовершенствованный реализм" А.Айера
  3. 11.4.4 Внутренняя реконструкция и внешнее сравнение языковых явлений
  4. 2.1. Анализ состояния стилевых проявлений в деятельности будущего учителя
  5. Целеполагание урока
  6. III
  7. Глава двадцатая ОБ ОШИБОЧНОМ СОГЛАСИИ, ИЛИ ЗАБЛУЖДЕНИИ 1.
  8. II. Позитивная экономическая наука
  9. III. Можно ли проверить гипотезу с помощью проверки реалистичности ее предпосылок?
  10. Упражнения 4.1.
  11. 10.6. Проверка гипотез в линейной модели, I
  12. ДИДАКТИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ