<<
>>

Относительное положение и выявленные предпочтения

Рассмотрим гипотетическое сообщество, состоящее лишь из двух членов—Шервииа и Гари. Каждый из них получает удовлетворение от трех вещей — от своего дохода, от безопасности на рабочем месте и от положения на экономической лестнице.
Каждый из них должен совершить выбор между двумя рабочими местами: одно — безопасное, с заработной платой 300 долларов в неделю, другое — опасное, с заработной платой 350 долларов в неделю. Ценность безопасности для каждого из членов сообщества составляет 100 долларов в неделю, каждый оценивает относительный доход следующим образом: получение более высокого дохода по сравнению с соседом эквивалентно дополнительному удовлетворению на сумму 100 долларов в неделю; получение более низкого дохода по сравнению с соседом эквивалентно сокращению удовлетворения на сумму 100 долларов в неделю; получение такого же дохода, как и у соседа, не приводит к изменению базового уровня удовлетворения. Совершат ли Шервин и Гари оптимальный выбор между двумя местами работы?

Если рассматривать решение каждого из этих людей изолированно, единственным верным выбором должно быть безопасное место работы. Хотя такая работа приносит на 50 долларов в неделю меньше, чем опасная, она обеспечивает дополнительную безопасность ценностью 100 долларов в неделю. Таким образом, если мы абстрагируемся от проблемы соображений об относительном доходе, ценность безопасного рабочего места составляет 400 долларов в неделю (заработная плата 300 долларов плюс ценность безопасности 100 долларов), а это на 50 долларов в неделю превышает ценность опасного рабочего места (350 долларов).

Однако, как только мы вводим соображения об относительном доходе, логика принятия решений фундаментально меняется. Теперь привлекательность каждого из вариантов зависит от того, какое рабочее место выбрано другим членом сообщества. Четыре возможных комбинации вариантов выбора и соответствующие уровни удовлетворения приведены на рис.

14.1.

Предположим, например, что Гари выбирает безопасное рабочее место. Тогда, если Шервин выбирает опасное рабочее место, он получает общее удовлетворение в 450 долларов —350 долларов в виде заработной платы плюс 100 долларов в виде удовлетворения от получения большего дохода, чем Гари. Гари же получает общее удовлетворение лишь в 300 долларов—300 долларов в виде заработной платы плюс 100 долларов в виде ценности безопасности минус Опасная работа за 350 долл.

Гари

Шервин Безопасная работа за 300 долл. 300 долл.—Гари 450 долл. —Шервин

Безопасная работа 400 долл.

за 300 долл. у каждого 350 долл. у каждого

Опасная работа 450 долл.—Гари

за 350 долл. 300 долл. —Шервин РИС. 14.1. Влияние соображений об относительном доходе на решения рабочих о безопасности

100 долларов в виде потери удовлетворения из-за получения более низкого дохода, чем Шервин. И наоборот, предположим, Гари выбирает опасное рабочее место. Тогда Шервин снова оказывается в более выгодном положении, выбирая опасное рабочее место, поскольку в этом случае он получает 350 долларов в виде удовлетворения, а не 300. Поскольку платежная матрица симметрична, доминантная стратегия каждого из игроков заключается в выборе опасного рабочего места. Аналитики, применяющие гедонистическую модель ценообразования, должны прийти к выводу, что эти рабочие должны оценивать дополнительную безопасность на уровне ниже 50 долларов в неделю.

Но этот вывод явно ошибочен. Обратите внимание, что при выборе каждым из членов сообщества безопасного рабочего места каждый получает 400 долларов в виде общего удовлетворения — 300 долларов в виде дохода, 100 долларов в виде удовлетворения от безопасности и нулевое удовлетворение от относительного положения. Если каждый из них выбирает опасное рабочее место, каждый получает 350 долларов дохода, нулевое удовлетворение от безопасности и нулевое удовлетворение от относительного положения, поскольку уровень дохода у них снова одинаков. Если мы сравним на рис.

14.1 ячейки верхнюю левую и правую нижнюю, мы можем определенно сказать, что Шервин и Гари будут в выигрыше, если каждый из них выберет безопасное рабочее место с более низким доходом, чем если каждый из них выберет опасное рабочее место с более высоким доходом. По допущению ценность дополнительной безопасности превышает ее стоимость (затраты).

Расхождение возникает потому, что выбор в отношении безопасности на рабочем месте сталкивает рабочих с «дилеммой заключенного». Если бы они могли выбирать коллективно, они бы выбрали безопасное рабочее место —именно этот вариант они предпочли бы вариантам, возникающим при независимом выборе. При такой интерпретации нормы безопасности привлекательны не потому, что они предотвращают эксплуатацию, а потому, что они устраняют последствия внешних эффектов в потреблении.

Многие современные последователи Адама Смита не склонны вводить соображения об относительном положении в модели нормативной экономики. Однако, как признавал сам Смит, такие соображения являются одним из базовых элементов человеческой природы:

Предметы потребления бывают предметами необходимости или предметами роскоши.

Под предметами необходимости я понимаю не только предметы, которые безусловно необходимы для поддержания жизни, но и такие, обходиться без которых в силу обычаев страны считается неприличным для почтенных людей даже низшего класса. Полотняная рубашка, например, отнюдь не является, строго говоря, предметом необходимости. Греки и римляне, надо думать, жили с большим удобством, хотя и не имели белья; но в наше время в большей части Европы уважающий себя поденщик постыдится показаться на людях без полотняной рубашки, отсутствие которой будет сочтено свидетельством той унизительной степени бедности, в которую, как предполагается, никто не может впасть иначе как в результате чрезвычайно плохого поведения. Обычай точно так же сделал кожаную обувь предметом жизненной необходимости в Англии. Самое бедное уважаемое лицо того или другого пола постыдится появиться на людях без нее165.

Как ясно понимал Смит, соображения об относительных доходах не обязательно подразумевают желание иметь больше товаров или более высокого качества, чем у соседа.

Люди с низкими относительными доходами не просто испытывают психологический дискомфорт, они несут более ощутимые экономические издержки166. Жителю отдаленной горной деревушки в Индии не нужен автомобиль, однако житель Лос-Анджелеса без него не может удовлетворить самые минимальные потребности социального существования. Семья, желающая отдать своих детей в хорошую школу, должна приобрести дом в районе с хорошей школой, но такие дома часто недоступны для семей с низким относительным доходом. Аналогично: если только 10 % домов окружены красивыми видами и все люди в равной мере озабочены наличием во- круг их дома красивого вида, то дома с красивыми видами получат лишь 10 % людей с самыми высокими доходами.

Измерение социальной ценности потребительского блага путем сложения сумм, затрачиваемых на него индивидами, подобно измерению социальной ценности вооружений путем сложения сумм, затрачиваемых на них отдельными странами. Оба вида измерений проблематичны, поскольку они игнорируют влияние контекста на спрос.

Рассмотрим простую модель, в которой индивиды распределяют свой доход между потреблением (С) и обеспечением безопасности на рабочем месте (5) и в которой полезность репрезентативного индивида зависит не только от его абсолютных уровней дохода и безопасности, но и от относительного уровня потребления. Например, предположим, что полезность г-го индивида задана формулой167:

(14.1)

где /?(Сг) обозначает порядковое положение индивида в распределении потребления, 0R(c)t = ^'f(c)dc

Пусть Мг обозначает доход индивида, Рс— цену потребительского блага и Рл —цену безопасности. Если индивид принимает f(C) как данность, условие первого порядка для максимума полезности задается уравнением: (14.2)

иЛ/иа+[иа/(с()с]/иа = ре/р$, где Uij обозначает первую частную производную по отношению к ее 7-му аргументу.

Второй член в левой части уравнения (14.2) отражает тот факт, что при покупке индивидом дополнительной единицы потребительского блага его выигрыш заключается не только в непосредственной полезности, предоставляемой потребительским благом, но и в полезности от предполагаемого повышения положения в распределении потребления. Но другие индивиды также ощущают этот второй выигрыш, и, когда все реагируют на него, результирующее положение в распределении остается прежним.

В результате потре- бители тратят больше на потребление и меньше на безопасность, чем было бы оптимально с точки зрения общества в целом.

Предположим, потребители могут договориться о коллективном игнорировании влияния изменений в индивидуальном потреблении на положение в распределении потребления, то есть они могут согласованно принять допущение, что #'(С) = /(С) = 0. Тогда условие первого порядка в уравнении (14.2) можно свести к виду:

(14.3) un/ut2 + [uef{ct)c]/ut2 = PrjPs,

а это уже знакомое нам условие первого порядка из моделей, в которых положение в распределении потребления не имеет значения. Устранение компонента положения в распределении приводит к снижению потребления индивидами и расходованию ими больших сумм на безопасность, чем ранее. Именно уравнение (14.3), а не уравнение (14.2) определяет социально оптимальное распределение.

Основной фактор, стоящий за этим провалом рынка, заключается в том, что полезность потребления характеризуется большей контекстной зависимостью, чем полезность безопасности. Если бы полезность обладала равной контекстной зависимостью для каждого блага, искажения отсутствовали бы.

Различается ли степень зависимости удовлетворения от контекста в разных областях? В попытке ответить на этот вопрос Сара Солник и Давид Хеменуэй недавно провели опрос аспирантов по программе общественного здравоохранения в Гарвардском университете168. Сначала они попросили каждого из респондентов выбрать между одним из следующих гипотетических миров: A.

Вы зарабатываете 50 000 долларов в год, другие зарабатывают 25 000 долларов. B.

Вы зарабатываете 100 000 долларов в год, другие зарабатывают 200 000 долларов.

56 % респондентов выбрали первый мир. Затем Солник и Хеменуэй попросили каждого из респондентов выбрать между мирами, в которых их относительный и абсолютный уровни доходов одинаковы, но различается относительная и абсолютная продолжительность отпусков: A.

Ваш отпуск длится 2 недели в году, у других он длится 1 неделю. B.

Ваш отпуск длится 4 недели в году, у других он длится 8 недель.

Теперь лишь 20 % выбрали первый мир — более чем в два раза меньше респондентов, чем при ответе на первый вопрос. По формальным признакам этот эксперимент показывает, что удовлетворение от потребления обладает большей контекстной зависимостью, чем удовлетворение от продолжительности отдыха.

Некоторые важные категории благ также представляются менее чувствительными, чем потребление материальных благ, к межличностным сравнениям. Рассмотрим транспортные пробки, неблагоприятное влияние которых на здоровье и психологическое состояние аналогично влиянию длительной подверженности действию громкого и непредсказуемого шума169. Влияние такого шума на испытуемых в лаборатории не зависит от уровня шума, воздействующего на других испытуемых. Из этого следует, что спрос на товары в большей мере зависит от контекста, чем спрос на такие ценности окружающей среды, как отсутствие шума и транспортных пробок.

Межличностные сравнения также представляются относительно несущественными в применении к сбережениям, по крайней мере в краткосрочном периоде. Так, хотя большинство из нас знает, в каких домах живут наши друзья и на каких машинах ездят, вероятность того, что мы знаем суммы на их сберегательных счетах, гораздо меньше. Но даже если бы остатки на сберегательных счетах были всем известны, по меньшей мере некоторые важные индивидуальные преимущества от текущего потребления зависели бы от контекста в большей степени, чем индивидуальные преимущества от сбережения. Например, многие родители охотно согласятся на снижение уровня жизни на пенсии, если за счет сокращения сбережений они смогут оплачивать проживание в доме, расположенном в районе с хорошей школой170. Аналогичные мотивы

могут заставить многих родителей согласиться на менее безопасную, более регламентированную, но и более высокооплачиваемую работу. Однако, как и ранее, позиционные преимущества, получаемые некоторыми семьями в результате такого выбора, компенсируются соответствующими позиционными потерями других семей.

Как может аналитик, применяющий анализ затрат и выгод, корректировать общепринятые методы оценки, чтобы компенсировать искажения, возникающие в связи с соображениями об относительных уровнях потребления? Один из простых методов—использование опросов, в которых респонденты периодически должны отвечать на вопрос о том, какой дополнительный доход нужен семье, чтобы поддерживать постоянный уровень субъективного благосостояния при росте доходов других семей. Используя данные, полученные в нескольких европейских странах, Б. М. С. ван Прааг и Ари Каптейн оценивают эластичность примерно в 0,6, то есть семье требуется увеличение реального дохода на 6 % для компенсации 10%-ного увеличения доходов других семей сообщества171. Если мы примем эту оценку как базовую идею в иллюстративных целях, мы можем построить на ее основе простой мультипликатор для корректировки показателей готовности платить, генерируемых гедонистическими моделями ценообразования.

Предположим, например, что по результатам исследования статистической взаимосвязи между уровнями заработной платы и уровнями смертности на рабочем месте рабочие готовы отдавать ежегодно 2 % своего дохода ради снижения на одну тысячную вероятности смерти в результате несчастного случая на рабочем месте. Согласно этой оценке, рабочий, получающий 50 000 долларов в год, должен быть готов выплачивать 1000 долларов в год на повышение безопасности, хотя эти расходы сокращают его относительный уровень потребления на 2%. По оценке Каптейн и ван Праага, этот рабочий должен быть готов выплачивать примерно на 600 долларов больше за такое же повышение безопасности, если ему гарантируют сохранение его относительного дохода после этих расходов (например, если все остальные осуществят такие же расходы на повышение безопасности).

Таким образом, корректировка по данным опроса Каптейн и ван Праага приводит к повышению показателей готовности платить, выведенных посредством гедонистических моделей ценообразо- вания, на 60 %. Разумеется, процедуру корректировки, основанную на результатах подобных опросов, легко оспорить. Можно прибегнуть и к другим, более объективным процедурам. Например, в другой своей работе я утверждал, что можно вывести ценность относительного дохода путем исследования соотношения между заработными платами, локальным ранжированием и производительностью в группах сотрудников172. В любом случае возможная ущербность процедуры корректировки не подразумевает, что она приводит к менее точным оценкам, чем можно получить при простом игнорировании соображений об относительных уровнях потребления.

Итак, если спрос на некоторые блага в большей степени зависит от контекста, чем спрос на другие блага, индивидуальные решения о расходах нельзя агрегировать для определения социальных оценок в анализе затрат и выгод. В общем случае сумма индивидуальных оценок меньше социальной ценности благ, спрос на которые относительно чувствителен к контексту, и больше социальной ценности благ, спрос на которые относительно нечувствителен к контексту. И поскольку контекст оказывает большое влияние на спрос173, у нас есть достаточное основание для скептицизма в отношении гедонистических моделей ценообразования, даже основанных на допущениях о совершенно конкурентных рынках с полной информированностью.

Однако, как и ранее, из этого не следует, что анализ затрат и выгод в принципе неправомерен. Скорее из этого следует, что в своем нынешнем виде его предписания могут в существенной мере вводить в заблуждение. В таком случае решение проблемы заключается не в отказе от анализа затрат и выгод, а в корректировке общепринятых процедур оценки.

<< | >>
Источник: Дэниел Хаусман. Философия экономики - Антология, пер. с англ. — М.: Изд. Института Гайдара. — 520с.. 2012

Еще по теме Относительное положение и выявленные предпочтения:

  1. РАЗДЕЛ 2. Эффективный объем предоставления общественных благ
  2. РАЗДЕЛ 5. Поиск ренты в экономике России
  3. ТЕОРИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ эволюции П. Н. МИЛЮКОВА
  4. Фальсификационизм
  5. Относительное положение и выявленные предпочтения
  6. Проблемы контроля импульсов и выявленные предпочтения
  7. ДВА "ВВЕДЕНИЯ В ФИЛОСОФИЮ" (англо-американский вариант)
  8. § 1. Пограничная безопасность: проблема формирования концептуальных основ
  9. ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ АРГУМЕНТАЦИЯ
  10. Половые различия1 Общие замечания
  11. Лекция 2. Общая характеристика исследовательского подхода к проблеме суицида