<<
>>

Тендер и ценности научной дисциплины

Если кто-то считает, что принятые сегодня в экономической науке определения и методы были «рождены» за пределами человеческих сообществ (благодаря божественному вмешательству или использованию чего-то вроде фридмановского вертолета), то идея тендерной предвзятости таких стандартов, безусловно, покажется ему бессмысленной.
Однако в том случае, если мы допускаем, что экономическая практика относится к сфере человеческой деятельности, что она развивалась и усовершенствовалась в рамках человеческих сообществ, то нам придется признать и возможность того, что человеческие ограничения, интересы и различия в восприятии будут оказывать воздействие на культуру экономической науки. Феминистский анализ экономической теории, который будет обсуждаться в этой статье, начинается с исходного допущения, согласно которому экономика, как и любая другая наука, создавалась и развивалась в обществе. Не следует допускать ошибки, считая, что признание социального конструктивизма означает согласие с заявлениями о том, что «сгодится все», или об отсутствии стандартов истинности или надежности. Речь идет просто о том, что такие стандарты задаются изнутри определенного научного сообщества, а не извне его.

Как именно тендер может повлиять на экономическую науку? Исторически женщины были исключены из экономического сообщества. Прежде чем перейти от вопроса об исключении женщин к выводам относительно механизмов укоренения тендерных различий, следует сделать одно замечание. Нам необходимо прояснить тонкое, но важное различие, проводимое феминистскими учеными между полом и гепдером. В общем случае в феминистских исследованиях термин пол используется для обозначения биологических различий между мужчинами и женщинами. Понятие гендер, в свою очередь, применяется в отношении ассоциаций, стереоти- пов и социальных механизмов, конструируемых культурой на основе актуальных или воспринимаемых различий между мужчинами и женщинами.

Например, в среднем меньший, чем у мужчин, вес головного мозга—это биологическая характеристика женщин. Но распространенная в XIX веке интерпретация этого факта, согласно которой меньший вес мозга означает и меньшую рациональность женщин, является примером социального убеждения, то есть принадлежит тендеру (Bleier, 1986).

Большинство феминистских исследователей считают маскулинный «уклон» в науке проблемой тендера, а не пола. Увеличение количества женщин-ученых в самых разных областях науки рассматривается как одна из причин трансформации научных дисциплин не потому, что женщины «привносят с собой нечто иное» благодаря своей женственности, а скорее потому, что выявление тендерных различий на уровне социальной структуры науки способствует повышению внимания к такого рода отличиям и на других уровнях251. Слова о том, что «современная экономическая наука является мужественной», означают, что она отражает социальные убеждения относительно маскулинности, а не традиционную принадлежность исследователей к числу мужчин (Keller, 1986). Слова о том, что экономическая наука с меньшим маскулинным уклоном была бы более адекватной, означают необходимость изменения социальных убеждений по ее поводу. Призывы к увеличению разнообразия среди экономистов-исследователей означают стремление к обогащению научных результатов, а не к превращению экономической науки в вотчину евнухов или кастратов.

Анализу взаимосвязей между современными западными социальными убеждениями по поводу тендера и науки были посвящены первопроходческие работы различных феминистских ис- следователей начиная с 1980-х годов (Bordo, 1987; Harding, 1986; Keller, 1985; Merchant, 1980). В течение долгого времени объективность, обособленность, логическая последовательность, стремление к индивидуальным достижениям, отсутствие эмоций, способности к классификации, математике, абстрактному мышлению и вообще к науке как таковой ассоциировались в нашей культу- ре со строгостью, твердостью и мужественностью. В то же время субъективность, стремление к установлению связей, кооперации, «интуитивное» понимание, умение вести качественный анализ, конкретность, эмоции и естественность часто ассоциировались со слабостью, мягкостью и женственностью.

Как когда-то заявил самый первый секретарь британского Королевского общества, одно из его намерений состояло в том, чтобы «способствовать подъему мужской философии... посредством которой человеческий разум может быть облагорожен знанием истины» (Keller, 1985, р. 52).

Простое признание того, что наиболее ценимые в экономической науке характеристики оказываются связаны прежде всего с мужским тендером, отнюдь не предполагает какого-то определенного отклика со стороны исследователей, заинтересованных в качестве экономических исследований. Отклик может заключаться в весьма положительной оценке этой связи, и все сохранится, как и прежде. Если экономическая наука— мужское дело, то так тому и быть. Наш обычный способ мышления о тендере говорит нам, что единственная альтернатива маскулинной экономической науке—выхолощенная, импотентная экономика.

Другой вариант реакции может заключаться в возвращении за письменные столы и поиске способа замещения строгой, объективной, активной, андроцентричной экономической науки мягкой, субъективной, пассивной, гиноцентричной экономикой. Последняя могла бы сосредоточиться, например, не на конкуренции, а на кооперации, отказавшись от всех количественных методов в пользу качественных. Возможно, тем, кто считает, что современная экономическая наука ответственна за все болезни нашего мира, этот вариант и покажется привлекательным. Но в реальности это будет означать лишь замену одного набора предубеждений другим.

Третий вариант действий, связанный в первую очередь с интеллектуальными течениями постмодернизма, может заключаться в «деконструкции» дуализмов, от которых зависят современные определения экономической науки. В теории деконструкции все человеческие проекты рассматриваются как простые тексты или дискурсы, в отношении которых могут применяться технические приемы литературной критики. С этой точки зрения ни различия между наукой и не-наукои, ни различия между мужским и женским не отражают какую-то глубинную нелингвистическую реальность.

К сожалению, с точки зрения оценки качества текущей научной практики этот подход для нас малополезен252.

Четвертый подход используется в этой статье. Он не требует ни выбора той или иной стороны в дуалистическом отношении маскулинный/феминный, ни отказа от каких бы то ни было оценок. Ключ к этому подходу лежит в разъединении наших суждений о ценности (о том, что в экономической практике заслуживает большего или меньшего одобрения) и наших восприятий тендера.

Представление о том, что маскулинная экономическая наука является «хорошей» экономикой, зависит от общей культурной ассоциации мужественности с превосходством, а женственности—с более низким достоинством или, другими словами, от ментального связывания дуализма и ценности (превосходство/более низкое достоинство) и тендера (маскулинность/феминность). Однако любой читатель, который может поставить под сомнение асимметрию этой связи, предпочитая, предположим, размышлять о тендерных различиях в терминах более мягкой взаимодополняемости, должен задуматься о некоторых более очевидных проявлениях асимметрии в социальной сфере. Общество полностью принимает и даже одобряет диковатых девчонок-«пацанок», но отрицательно относится к кротким от природы мальчикам, навешивая на них ярлык «неженок»; женщины давно носят брюки, но мужчины не рискуют появляться в юбках. В подобных оценочных суждениях имплицитно проявляются сексистские ассоциации женственности с меньшей ценностью. Следует заметить, что в данном случае мы имеем дело не столько с изолированными индивидуальными убеждениями, сколько с культурной и даже когнитивной привычкой. Результаты исследований процесса человеческого познания позволяют высказать предположение о том, что такие дуалистические отношения, как высокое/низкое и мужественное/женствен- ное, играют существенно важную роль в структурировании нашего понимания (Lakoff and Johnson, 1980; Лакофф и Джонсон, 2004; Nelson, 1996, ch. 1). В то же время человеческое познание не огра- ничено такого рода простейшими двусторонними ассоциациями.

Рассмотрим различные интерпретации, возможные в том случае, если мы размышляем о тендере и ценности, расположенных не в одном и том же пространстве, но в ортогональной системе координат. Тем самым мы получаем возможность одновременно рассмотреть ценные и вредные аспекты качеств, ассоциирующихся в культуре с маскулинностью, а также ценные и вредные черты, связываемые с феминностью (Nelson, 1992).

Рассмотрим, например, идею о том, что «строгая» экономическая наука имеет очевидные преимущества перед «мягкой» экономикой. Это суждение основывается на ассоциации строгости и жесткости с ценной, мужественной силой, в то время как мягкость принято связывать с имеющей более низкое достоинство слабостью как неотъемлемой чертой женственности. Однако строгость и жесткость могут означать и отсутствие гибкости, которая предполагается мягкостью. Стремление к маскулинной жесткости, отвергающее все ассоциации с феминностью (и тем самым с гибкостью), может привести к излишней твердости, равно как и стремление к женственной мягкости (в отсутствие проявлений силы) ведет к слабости. «Специализация» на одной из сторон ген- дера не дает никакой пользы: нежелательными являются и отсутствие гибкости, и слабость как два предельных значения жесткости и мягкости. В то же время, используя тендерную взаимодополняемость, мы получаем существенные выгоды. Сила, сдерживаемая гибкостью, позволяет получить сбалансированную и эластичную экономическую науку. Это только один абстрактный пример того, как новое тендерное мышление способно изменить наше восприятие научной дисциплины. Ниже мы рассмотрим и другие, более конкретные примеры.

<< | >>
Источник: Дэниел Хаусман. Философия экономики - Антология, пер. с англ. — М.: Изд. Института Гайдара. — 520с.. 2012

Еще по теме Тендер и ценности научной дисциплины:

  1. Феминизм и экономическая наука Джули Нельсон
  2. Тендер и ценности научной дисциплины
  3. Четыре аспекта экономической науки
  4. 1.1. Политическая психология: место в системе наук, предмет и задачи
  5. ГЛАВА 1 ГОЛ 1786-й. Соседство лвух империй. Курилы. Сахалин. Пекин. Корея
  6. 1. Количественные сдвиги
  7. Принципы определения стоимости проектов