<<
>>

4. Верные и неверные представления о рынке

ь

Существенной характеристикой позиции радикального субъективиста, решающим образом отличающей его от неоклассического подхода, является черта, которая роднит ее с новым эволюционным синтезом, рассмотренным в начале этой статьи: представление о «мире, в котором жизненно важную роль играет время» (Littlechild, 1979, р.

38), об истории как об открытом процессе эволюции, когда будущее является не предопределенным, не просто ожидающим раскрытия, а «постоянно порождаемым формой и последовательностью человеческого выбора» (Ibid.). С точки зрения теории рынка последствия применения этого представления очевидны и отличны от применения различных теоретических конструкций, использовавшихся для объяснения или иллюстрации адаптивной природы рыночного процесса. Если мы всерьез принимаем идею о созидательности человеческого выбора, под вопросом оказывается не только стандартная идея неоклассического равновесия, но и менее ортодоксальные концепции рыночного процесса, включая подсознательно телеологический взгляд Кирц- нера на рынки и предпринимательство. Заявляя об этом, мы, конечно же, не утверждаем, что «радикальный субъективизм» представляет собой полностью готовую для принятия всесторонне обоснованную теоретическую парадигму, —вовсе нет. В то же время мы считаем, что созидательность человеческого выбора представляет проблему, с которой неизбежно сталкивается любая эффективная социально-экономическая теория.

Этот важный теоретический переход может быть проиллюстрирован на примере трех самостоятельных концепций стихийного рыночного порядка, разрабатывавшихся учеными, которые в общем поддерживали рыночную организацию экономики. По край-

Полани в двух более ранних статьях (Buchanan, 1977, 1985). Полани рассматривал научный процесс как процесс исследования или открытий; при этом он настаивал, что децентрализованная организация научного предприятия открывает возможность более быстрого «решения» «пазла».

Исходя из такого рода концептуализации, Полани по г.нзлогші поддерживает и такое свойство децентрализованных рыночных процессов, как спонтанное упорядочение.

Критика Бьюкенена опирается на предположение, согласно которому, даже если метафора открытия-исследования остается применимой к естественным наукам, попытки распространить ее на экономические или политические взаимодействия отдельных людей, наделенных свободой выбора, глубоко ошибочны.

ней мере никто из них не считал рынок «аналоговой вычислительной машиной», используемой для «вычисления равновесных цен», 1.

Один из авторов статьи (Бьюкенен) изучал базовую теорию цен еще в 1940-х годах в Чикагском университете, когда все студенты, магистранты и аспиранты должны были пройти курс, разработанный Генри Саймонсом244. В этот курс входили, в частности, три хорошо известных проблемы ренты, цель изучения которых состояла в достижении более глубокого понимания обучающимися процессов распределения в конкурентной экономике ограниченных ресурсов по направлениям их использования. В качестве теста на проверку эффективности механизма конкурентного согласования студентам предлагалась задача, для решения которой необходимо было сравнить величины совокупного продукта в экономике, в которой достигнуто общее равновесие, и в экономике, в которой распределение осуществляется в соответствии с решениями благожелательного и всеведущего плановика. 2.

Для того чтобы продемонстрировать, что локальная децентрализованная корректировка, очень близкая той, что является отличительной чертой рыночной организации, более эффективна, чем централизованные действия, Майкл Полани в своей по праву знаменитой статье «Логика свободы» использовал метафору мешка с картофелем: чтобы минимизировать занимаемый грузом объем, достаточно просто встряхнуть мешок245. 3.

В своем не уступающем по объему монографии эссе, посвященном разъяснению стихийного рыночного порядка, Норман Бэр- ри утверждает, что результаты функционирования рынка «кажутся продуктом некоего всеведущего, проектирующего разума» (Barry, 1982)246.

Мы видим, что в каждом из этих приведенных в качестве иллюстраций примеров раскрывается, по крайней мере в качестве основного вывода, такое понимание стихийных упорядочивающих свойств рыночного процесса, которое существенным образом отличается от понимания рынка радикальными субъективистами.

В каждом из этих примеров эффективность рыночной корректировки оценивается телеологически, с точки зрения относительного достижения некоей заранее определенной цели.

В проблемах Саймонса этой целью был простой экономический продукт (в его экономике, производящей единственный товар, этим продуктом была пшеница). В случае Полани цель обозначена четко и ясно: это минимизация объема. В эссе Барри используется более сложная аргументация, но любая концептуализация всеведущего, проектирующего разума должна подразумевать некую четко сформулированную цель, существующую независимо от собственных созидательных решений о выборе отдельных участников.

Если эффективность рыночной организации, как об этом дается понять в приведенных выше примерах, оценивается телеологически, с точки зрения способности рынка независимо приходить в определенное состояние (то есть независимо от выбора процесса самого по себе), нам остаются лишь двусмысленные рассуждения об относительном превосходстве рынка над централизованным экономическим планированием. Даже если бы Саймонсу, Полани и Бэрри, а также другим исследователям удалось показать преимущество децентрализованного рыночного устройства с точки зрения достижения некоей объективно устанавливаемой цели, их осмысление рыночного процесса заставляет их занять сравнительную оборонительную позицию, в которой изначально не нуждаются приверженцы радикально субъективистского понимания рынка. Если мы действительно воспринимаем рынок как открытый, недетерминированный эволюционный процесс, важнейшей движущей силой которого является человеческий выбор, любые, сколь бы тонкими они ни были, рассуждения о «цели», к которой, как можно было бы предсказать, направлен этот процесс, должны по самой своей природе быть обманчивыми. Мы же считаем, что никакой «золотой середины» между телеологической и нетелеологической перспективами не существует. Более того, все концептуализации рыночного процесса, явным или неявным образом предполагающие наличие «чего-то», в направлении чего разворачивается процесс, тем самым являются телеологическими, независимо от того, подразумевается под этим «чем-то» равновесие или нечто иное. Данное положение распространяется и на идею механического равновесия, на которой основываются представленные в стандартных учебниках модели пересечения кривых спроса и предложения, и на концепцию термодинамического равновесия, подразумеваемого в тех случаях, когда рыночный процесс интерпретируется с точки зрения постепенного уменьшения выгод от торговли.

И наконец, рассматриваемое положение справедливо и в отношении образов рынка, посредством которых исследо- ватели пытаются «схватить» постоянные изменения его равновесия как цели (как в случае с использовавшимся К. Боулдингом образом «собаки, гоняющейся за кошкой») (Littlechild, 1986, р. 32).

Надо отметить, что сомнение в обоснованности телеологических концепций рынка —это далеко не то же самое, что и отрицание того очевидного факта, согласно которому участвующие в «каталлактике», в рыночной игре, люди разумно адаптируются к обстоятельствам, с которыми они сталкиваются, и к ожидаемым изменениям. На единообразии такого рода адаптивного отклика и основывается способность микроэкономической теории делать предсказания. Однако такое адаптивное поведение само по себе отнюдь не предполагает, что процесс в целом разворачивается в направлении некоей детерминированной цели, идет ли речь о заранее определенном равновесии или об «убегающей кошке». Игра, описываемая как рынок, может быть неверно понятна, если она будет интерпретирована в телеологическом ключе. Рыночная экономика, взятая в целом, ничего не максимизирует и ничего не минимизирует. Она всего лишь позволяет участникам искать то, что представляет для них ценность, с учетом предпочтений и ресурсов других людей, а также ограничений, накладываемых общими «правилами игры», открывающими возможность и предоставляющими индивидам стимулы к поиску новых способов делать дело. В данном случае не может быть и речи о некоей «внешней», независимо определенной задаче, в сравнении с которой могли бы оцениваться результаты рыночных процессов.

Мы можем проиллюстрировать нетелеологический подход к рыночным взаимодействиям, отказавшись от хорошо известной исходной предпосылки, в соответствии с которой потенциальные торговцы изначально обладают неким количеством определенных, пользующихся спросом товаров. Допустим, что никаких товаров не существует, а отдельные люди наделены талантами, способностями и навыками, позволяющими им изготавливать потребительские товары, используя только то, что дала природа.

Допустим, что правила игры позволяют отдельным людям заявлять о своих неотъемлемых правах на долю природных ресурсов, а также свои собственные способности и навыки. В соответствии с этой моделью торговля будет осуществляться, когда отдельные люди признают, что их благосостояние может возрасти лишь в том случае, когда они производят блага и обмениваются ими, а не тогда, когда они производят их только для собственного потребления. Однако в этом случае цепочка принятия решений о выборе существенно удлиняется, а также возникает дополнительное требование, согласно которому каждый ее участник должен будет использовать воображение, выбирая собственную специализацию в произ- водственном процессе, конечной целью которого является повышение благосостояния посредством обмена.

Задумаемся о том, чем будет руководствоваться в своем выборе человек, оказавшийся в этих условиях. Что я могу предложить другим людям такого, что представляло бы меновую ценность? В процессе ответа на этот вопрос участник нашей цепочки не только должен будет сделать определенный выбор из уже существующего набора благ, но и, что еще более важно, попытаться создать новые блага, которые, согласно его ожиданиям, обладали бы меновой ценностью. И если уж в данный момент в игру вступает созида- тельный-изобретательский-творческий элемент процесса принятия решения о выборе, появление какого бы то ни было плановика с его идеальным всеведением, который мог бы попытаться воспроизвести рыночный результат, воспринималось бы как откровенный абсурд. Индивиды могли бы использовать свое собственное воображение, свои собственные суждения по поводу оценок других людей для изготовления благ, не имеющих ничего общего с собственным потреблением, благ, которые, появляясь на рынке и будучи принятым им, приносили бы выгоду, которая, будучи доходом производителей, позволяла бы им в свою очередь приобретать блага, предлагаемые другими. Это стремление удовлетворять потребности других людей посредством изготовления благ, обладающих рыночной ценностью, как косвенных средств создания ценности для себя самого представляет собой отличительный поведенческий элемент рыночного порядка, честь открытия которого принадлежит Адаму Смиту.

Эта его особенность и позволяет нам сравнивать результаты рыночной организации с альтернативными социальными системами даже в отсутствие независимо существующего скаляра. Отличительной чертой рынка является тенденция к удовлетворению предпочтений людей независимо от того, в чем они могут заключаться, даже в том случае, когда мы признаем, что эти предпочтения появляются только в ходе самого процесса принятия решений о выборе.

Кроме того, рынок, понимаемый как «игра без благ», предполагает слабость понятия равновесия в целом, определяемого как постепенное уменьшение выгод от торговли, которое играет столь важную роль в альтернативной телеологической перспективе. Когда речь идет о производстве и обмене уже существующих, четко определенных благ, относительно легко рассматривать рыночную игру как имеющую определенный итоговый результат, поскольку блага уже распределены так, что ни один из участников не нуждается в поиске иных возможностей торговли. Блага по определению распределяются между сторонами, для которых их использование представляет наибольшую ценность. Однако в том случае, когда мы допускаем, что подлежащего распределению набора благ не существует, полезность идеи равновесия становится уже не столь очевидной. Концептуально остается возможность «заморозить» творческие элементы индивидуального выбора в некоторой точке и позволить процессу производства-обмена естественным образом прийти к равновесию, когда получение дальнейших выгод от торговли и от воображения новых торговых перспектив более невозможно. Искусственный характер такого рода равновесной конструкции очевиден: ведь, как представляется, мы не можем вообразить себе ничего даже отдаленно схожего с прекращением обмена. Если мы рассматриваем потенциал рыночной стоимости, создаваемой в процессе человеческих взаимодействий, то никаких четко определенных пределов ему не существует.

Концепция равновесия была и остается привлекательной даже для таких, не скрывающих своего критического отношения к неоклассической ортодоксальности экономистов, как Кирцнер, поскольку она, как представляется, наделена воспринимаемой способностью к быстрому «захвату» координационных свойств рынков, в то время как в отношении радикальной субъективистской критики сохраняется подозрение, что она не способна предложить систематическое объяснение упорядоченности рынков. Но даже в том случае, если некоторые радикальные субъективисты действительно давали поводы к подобному подозрению, складывающийся новый эволюционный синтез предлагает теоретическую перспективу, позволяющую субъективисту сосредоточить основное внимание на созидательности человеческого выбора со всеми вытекающими отсюда последствиями. Одновременно она предлагает нетелеологические объяснения таких наблюдаемых рынками свойств, как адаптивность и координация»

? \

<< | >>
Источник: Дэниел Хаусман. Философия экономики - Антология, пер. с англ. — М.: Изд. Института Гайдара. — 520с.. 2012

Еще по теме 4. Верные и неверные представления о рынке:

  1. ГЛАВА ПЕРВАЯ СТАРАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ И ЕЕ ЭВОЛЮЦИЯ
  2. Глава десятая О ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИИ СЛОВАМИ
  3. 4. Верные и неверные представления о рынке
  4. 8.14. Культивационный анализ процессов функционирования медиа в социуме и медиатекстов на медиаобразовательных занятиях в студенческой аудитории*
  5. КОММЕНТАРИИ К ТЕЗИСАМ
  6. Очерк 11 АБСТРАКТНОЕ И КОНКРЕТНОЕ В ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКЕ
  7. 3. История Октябрьской революции и советской власти на страницах газет
  8. ПРАЗДНИКИ И ЗРЕЛИЩА В РИМЕ
  9. Введение Полюса темперамента1
  10. Глава 7 Почему на Уолл-стрит произошел крах, а Уоррен Баффет по-прежнему процветает Интроверты и экстраверты по-разному мыслят (и реагируют на дофамин)
  11. 7.1. Пусть говорят цены
  12. Человеческая природа
  13. 9 Там, где ангелы летать страшатся