<<
>>

ПРАВО И ГОСУДАРСТВО

Я живу ие потому, что я имею право жить, но потому я и имею неоспоримое право жить, что живу. Право есть нечто вторичное; праву предшествует то, что ие является правом, т.е. то, что есть больше права, что не является человеческим установлением.

Истина и достоверность права опираются только на истинность и достоверность чувств.

Ими одними только оценивается подлинность подписи, подлинность клейма, подлинность монеты - от них зависит публичный кредит. Тождество личности, сознания! По может ли оно быть без тождества тела, которое одно только является чувственно удостоверенной вещью?

Право первоначально не зависит от закона, а, наоборот, закон зависит от права. Закон закрепляет только то, что является правом и по праву, только превращает право в долг для других.

Величайшее нравственное зло возникает потому, что люди затушевывают различие между собой и другими, различие в тождестве. Разумеется, мы оба люди; но это самое малое, это разумеется само собой. Равенство следует выдвигать против высокомерия, которое не позволяет другому быть человеком, которое считает себя выше пего стоящим, преимущественным существом, существом особого рода, особого племени, как некогда дворянство считало себя в отношении к плебсу, к бюргерству; стало быть, равенство следует выдвигать против искусственного различия.

Ни политика, нп государство для себя самих не являются целью. Государство растворяется в людях, существует только по воле люден. Субъективный человек, так называемый субъективный человек - вот истинный человек, истинный дух. Это истина христианства. Мы не возвращаемся назад из христианства к языческой государственной жизни, где человек растворялся в государстве, где гражданин стоял выше человека в его целостности, хотя, конечно, даже гражданин был более человеческим и идеальным существом, чем современный "подданный"

Отличие от христианства может состоять только в том, что субъективный человек наполняется содержанием реального мира, в том, что небесная, сунрапатуралпстнческая субъективность становится практической субъективностью.

Свобода состоит нс в чем ином, как в том, чтобы доставить человеку неограниченную сферу действии, соответствующую его целостности, всем его силам и способностям.

Если государство в отличие от субъективного духа выставляется как объективно истинное, то человек деградирует до степени машины, обссчеловечивается, приносится в жертву государству как абстрактное количество. То, чем человек является в мнении, то, чем он представляется, полагается выше того, чем он является в действительности.

В государстве, где все зависит от милости и произвола самодержца, каждое правило становится шатким, из души с корнем вырывается представление о "вечном нравственном законе", убеждение в необходимости добродетели; вырывается убеждение в необходимости строгой справедливости, пе делающей ни для кого исключения; вырывается чувство самостоятельности, мужество и стремление к добродетели. Неограниченная монархия - это безнравственное государство.

История - это исключительно процесс очеловечивания человечества; первое п ближайшее к человеку как таковому является последним и отдаленнейшим. То, что человек выражает свою сущность посредством опредмечивания, рассматривая ее сначала как отличную от себя и над собой пребывающую сущность, прежде чем он начинает рассматривать ее, как свою сущность, - что этот путь правильный - тому история представляет тривиальнейшие примеры. То, что для католицизма было божественным учреждением, то для протестантизма стало человеческим установлением.

Положение: "мир - от Бога", одинаково с положением: "король —от Бога" Сколь истинно королевство божией милостью, столь же истин и мир божией милостью. Там на место естественного опосредствования, условия, причины, здесь на место политического опосредствования, условия, причины ставится воображаемая причина.

Путь истории человечества, конечно, есть путь, предназначенный ему, потому что человек следует движению природы, как он следует, например, движению потока. Люди тянутся туда, где они находят место и притом место, им соответствующее. Они локализуются, они определяются местом, в котором они живут. Сущность Индии - это сущность индийца. Индиец есть то, что он есть и чем он стал только в качестве продукта индийского солнца, индийского воздуха, индийских вод, индийских животных и растений.

Каким путем, следовательно, мог бы человек произойти первоначально не из природы? Люди, которые первопач.пьно приспособляются ко всякой природе, возникли из природы. кічорая не терпела крайности.

Дуализм, раздвоение - это сущность теологии, раздвоение же является и сущностью монархии. Там мы имеем противоположность Бога и мира, здесь - противоположность государства и народа. Там, как и здесь, собственная сущность противостоит человеку как другая сущность; там -

в качестве всеобщей сущности, здесь - в качестве действительного, личного, или индивидуального, существа. "Государи суть боги", т.е. существа, которые кажутся чем-то иным, что они суть в действительности, - существа, которые на деле не отличаются от других людей, в воображении же почитаются существами другого, высшего, рода.

Воображение - это сила теологии, и воображение же - сила монархии. До тех пор государи будут господствовать над человечеством, пока воображение господствует над ним. Роскошь, помпа, блеск, видимость - на одной стороне; нищета, нужда, бедность - на другой - вот необходимые атрибуты монархии. Сила воображения находит удовольствие и раскрывается только в превосходных степенях; высшему счастью соответствует только глубочайшее несчастье, небу - только ад, Богу - только дьявол.

Превращение теологии в антропологию в области мышления - это превращение монархии в республику в области практики и жизни.

Свобода, конечно, есть самое высшее, но столь же мало, как и идея, она есть начало; она -цель; не физическая, прирожденная способность -

человек не рожден свободным; она есть результат образования, конечно, на основе соответствующих врожденных дарований.

Нет ничего более смешного, как верить в то, что люди стали бы несвободными вследствие веры в необходимость человеческих волевых поступков или стали бы свободными благодаря метафизическому, учению о свободе.

Каким образом согласуется с естественной необходимостью свободы беззаконность фантазии, заблуждения, отклонения от необходимости? Этот упрек так же нелеп, как если бы той истине, что движения животных следуют законам рычага, механики, был противопоставлен вопрос: как же согласуются с этой законосообразностью прыжки и скачки животных, беганье туда и сюда, падение и спотыкание.

Свобода, как и все подобные общие слова, берется в таком неопределенном смысле, что для многих отрицание свободы, т.е. фантастической свободы, тождественно с отрицанием даже произвольной перемены места, так что для них выражение: "человек не свободен" - это все равно, что "человек не есть человек, т.е. двигающееся существо, а лишь растение, камень".

Я не понимаю, каким образом может идеалист пли спиритуалист, если он по крайней мере последователей, ставить своей целью внешнюю политическую свободу. Ведь спиритуалисту достаточно духовной свободы; чем больше давление извне, тем больше он имеет оснований пользоваться, напротив, внутренней свободой. Политическая свобода в понимании спиритуалистов - это материализм в области политики. К действительной свободе на самом деле относится также и свобода материальная, телесная. Свобода печати дает простор и воздух не только моей голове, но и моему сердцу, моим легким, моей желчи. Спиритуалисту же достаточно мысленной свободы.

Из речи Кастеляра против испанской монархии:

"История человечества есть постоянная борьба между идеями и интересами: последние всегда побеждают на мгновение, длительно же побеждают всегда идеи"

Что за противопоставление? Разве идеи не являются также интересами? Интересами, на мгновение только не узнанными, презираемыми, еще не действительными, пе признанными законом, интересами, противоречащими особым интересам отдельных, ныне господствующих, сословий, интересами, пока еще существующими только в идее, всеобщими человеческими интересами? Не является ли справедливость общим интересом - интересом тех, с кем поступают несправедливо, хотя бы, что разумеется само собой, и не интересом тех, кто пользуется этой несправедливостью, т.е. не ин тересом сословий и классов, находящих удовлетворение только в преимуществах перед другими классами. Короче говоря, борьба между идеями и интересами представляет собой борьбу между старым и новым.

Сколько социальных зол могло бы, гем ие менее, быть устранено так легко или, по меньшей мере, не приводя к большим расстройствам, как, например, недостатки на эмигрантских кораблях, хотя они устраняются только тогда, когда достигли такого пункта, что продолжение старой практики стало совершенно невозможно. Так всегда только иод давлением, всегда только по принуждению поступает человек, гак поступают и правительства и никогда не поступают самопроизвольно, как можно было бы ожидать но их красивым речам; никогда не поступают свободно, разумно и предусмотрительно.

Какая разница между народом и черныо? Если чернь вериг или делает то. что нравится или представляется полезным господствующим, то чернь являемся народом: в противоположном случае парод является черныо.

<< | >>
Источник: Фейербах Л.. Сочинения: В 2 т. Пер. с нем. / Ин-т философии. - М.: Наука. Т 1. - 502 с. (Памятники философской мысли).. 1995

Еще по теме ПРАВО И ГОСУДАРСТВО:

  1. С.В.ЮШКОВ. КУРС ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА СССР / Общественно политический строй и право Киевского государства, 1949
  2. Тема 30. Государство, право, личность
  3. Тема 33. Государство, право и экономика
  4. Тема 34. Государство, право и культура
  5. 7. Человек, государство и право
  6. Россия -правоиое государство
  7. ГЛАВА 11. ГОСУДАРСТВО, ЛИЧНОСТЬ, ГРАЖДАНСКОЕОБЩЕСТВОИ ПРАВО
  8. РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ. ОБЩЕСТВО, ГОСУДАРСТВО, ПРАВО
  9. 35.2. Государство, право и экология
  10. 5. Теория государства и права и международное право
  11. 35.3. Государство, право и народонаселение
  12. Тема 35. Государство, право и глобальные проблемы человечества