<<
>>

Глава шестая ТАЙНА СТРАДАЮЩЕГО БОГА

Существенным определением вочеловечившегося, или, что то же, человеческого, Бога, то есть Христа, являются страсти господни. Любовь проявляет себя в страдании. Все мысли и чувства, ближайшим образом связанные с Христом, фокусируются в понятии страдания.
Бог как Бог олицетворяет собой все человеческие совершенства; Бог как Христос воплощает в себе все человеческие страдания. Языческие философы считали высшей, божественной деятельностью деятельность вообще, и в особенности самодеятельность разума; христиане считали страдание священным, приписали его самому Богу. Бог как actus purus, как чистая деятельность есть Бог отвлеченной философии; а христианский Бог, Христос, passio рига, чистое страдание, есть высшая метафизическая идея, etre эиргёте52 сердца. НИЧТО не производит такого сильного впечатления на сердце, как страдание, а тем более страдание существа, свободного от страданий, возвышающегося над всяким страданием, страдание безгрешного, невинного, страдание исключительно ради блага других, страдание любви, самопожертвования. История страданий Христа сильнейшим образом трогает всякое человеческое сердце или вообще сердце (ведь смешна попытка представить себе другое сердце, кроме человеческого), а это служит неопровержимым доказательством того, что здесь выражается, объективируется сущность сердца, что эти страдания являются порождением не человеческого разума или фантазии, а человеческого сердца. Но сердце созидает иначе, чем свободное воображение или разум; оно страдает, воспринимая; все исходящее от него кажется ему данным извне, насильственным, действующим с неотразимой необходимостью. Сердце покоряет, овладевает человеком; всякий, кто охвачен им, чувствует его демоническую, божественную силу. Сердце не знает другого Бога, другой высшей сущности, кроме самого себя, кроме того Бога, который хотя может отличаться от него по имени, но сущность, субстанцию которого составля- ет собственная сущность сердца. Высшая, истинная, очищенная от теологических элементов и противоречий сущность христианства вытекает именно из сердца, из внутренней потребности к добру, к страданию и смерти ради людей, из божественного побуждения к благодеяниям, желающего осчастливить всех, не исключая даже самого отверженного и презренного, из нравственного долга благотворения в высшем смысле, когда оно стало внутренней необходимостью, т.е. сердцем, из человеческой сущности, которая раскрывается как сердце и через сердце. То, что в религии является предикатом, приобретает в силу вышесказанного значение субъекта, и наоборот. Поэтому мы можем перевернуть религиозные изречения, представить их себе как contre- v6rit&53 и таким образом обретем истину. Бог страдает - страдание есть предикат, - но страдает он за людей, за других, а не за себя. Что это по нашему значит? Только то, что страдание ради других божественно; кто страдает за других полагает за них свою душу, поступает по- божески, является Богом для людей Но страдание Христа символизирует не только нравственное, самочинное страдание любви, силу, жертвующую собой за благо других; оно символизирует еще страдание как таковое, поскольку оно служит выражением способности страдания вообще.
Христианская религия отнюдь не сверхчеловечна; она освящает даже человеческие слабости. Языческий 'философ, узнав о смерти своего ребенка, восклицает: "Я знал, что мой сын смертен"54; а Христос - по крайней мере библейский, ибо об ином, добиблейском или небиблейском, Христе мы ничего не знаем, - оплакивает мнимую кончину Лазаря. Сократ с невозмутимым спокойствием выпивает чашу, наполненную ядом, а Христос, напротив того, молится: "Если возможно, да минует меня чаша сия" 55. В этом отношении Христос есть самопризнание человеческой чувствительно- сти. Христианин в противоположность языческому, в частности стоическому, началу с его суровой силой воли и самостоятельностью внес в сознание Бога сознание собственной возбудимости и чувствительности. Христианин находит их в Боге не отрицая, не проклиная их, если только они не являются греховной слабостью. Страдание есть высшая заповедь христианства - сама история христианства представляет историю страданий человечества. У язычников к культу богов примешивалось чувственное ликование; у христиан, разумеется у древних христиан, к богослужению присоединялись слезы и сердечные воздыхания. Но как чувственному богу, богу жизни оказываются почести там, где чувственный крик радости входит в состав культа, где это чувственное ликование служит чувственным определением сущности богов, вызывающих это ликование, так и сердечные вздохи христиан исходят из глубины сердца, из внутренней сущности их Бога. Истинного, человеческого Бога надо искать не в боге софистической теологии, а в Боге культа, у христиан культа внутреннего. А христиане, разумеется древние христиане, считали высшей формой религиозного почитания слезы, слезы раскаяния и тоски. Таким образом, слезы - чувственный апогей христианской религиозной души, в которых отражается сущность ее Бога. Бог, находящий удовольствие в слезах, выражает собой сущность сердца и особенно чувства. Правда, христианская религия учит, что Христос сделал все для нас: спас нас, примирил нас с Богом. Из этого можно было бы сделать вывод: радуйтесь, нечего больше заботиться о примирении с Богом, ведь примирение уже состоялось. Но продолжительные страдания производят более сильное и прочное впечатление, чем однократный акт спасения. Спасение есть только результат страдания; страдание - основа спасения. Поэтому страдание глубже укрепляется в душе; страдание, а не спасение делается предметом подражания. Если сам Бог страдал за меня, то как я могу радоваться и наслаждаться по крайней мере в этом испорченном мире, служившем ареной его страданий30. Неужели я лучше Бога? Могу ли я не разделять его страданий? Разве поступки моего Бога и Господа не должны служить для меня примером? Имею ли я право пользоваться только прибылью, не неся расходов? Разве мне известно только то, что он меня искупил? Разве история страданий Христа не стала для меня также объектом? Неужели она является для меня только объектом холодного воспоминания или даже предметом радости, ибо эти страдания доставили мне блаженство? Но кто может допустить такую мысль, кто захочет исключить себя из страданий своего Бога? Христианская религия есть религия страдания31 Образ распятия, который мы и поныне встречаем во всех храмах, представляет нам не спасителя, а только распятого страдальца. Даже распространенное среди христиан самораспинание является психологически глубоко обоснованным следствием их религиозного миросозерцания. Тот, кто, постоянно носит в душе образ распятого, естественно, чувствует потребность распинать себя или других. По крайней мере мы имеем такое же право сделать это заключение, какое имели Августин и другие отцы церкви, укорявшие языческую религию за то, что непристойные религиозные изображения язычников будто побуждают их на непристойности. Бог страждет -г значит в сущности, что Бог есть сердце. Сердце есть источник, средоточие всех страданий. Кто не страдает, у того нет сердца. Поэтому тайна страдающего Бога есть тайна чувства. Страдающий Бог есть Бог чувствующий, чувствительный 32 Но положение "Бог есть существо чувствующее" есть только религиозное выражение мысли: чувство - божественного происхождения. Человек сознает в себе не только источник деятельности, но и источник страданий. Я ощущаю и ощущаю чувство как однородное с моей сущностью, не только волю и мышление, которое очень часто противоречит мне и моим ощущениям; я сознаю также, что хотя оно есть источник страданий, слабости и горя, но в то же время я ощущаю его как величественную, божественную силу и совершенство. Что такое человек, лишенный чувства? Чувство есть музыкальная сила в человеке. Что такое был бы человек без звука? Человек, чувствующий влечение к музыке и испытывающий потребность выражать свои чувства н звуках и песне, неизбежно изливает в религиозных воздыханиях и слезах сущность чувства как объективную, божественную сущность. Религия есть рефлексия, отражение человеческой сущности в себе самой. Все существующее, естественно, должно нравиться себе, радоваться себе, любить себя и любить по праву. Порицание за любовь к себе равносильно порицанию за существование. Существовать - значит утверждать, отстаивать себя, любить себя; тот, кому надоело жить, лишает себя жизни. Поэтому там, где чувство не отодвигается на задний план, не подавляется по примеру стоиков, где ему предоставляется существование, там ему присваивается религиозная сила и значение, гам оно возвышается до той ступени, где оно отображается и рефлектирует в самом себе, заглядывает в Бога, в свое собственное зеркало. Бог есть зеркало человека. Человек считает Богом только то, что имеет для него существенную ценность, кажется ему совершенным, превосходным и доставляет ему истинное наслаждение. Если чувство кажется тебе превосходным, то оно и есть для тебя божественное качество. Поэтому чувствующий, впечатлительный человек верит только в чувствующего, отзывчивого Бога, т.е. он верит только в истинность своего собственного бытия и сущности, ибо он может верить только в то, что он есть сам в своей сущности. Его вера является сознанием того, что для него священно, а священно для человека только то, что составляет для него внутреннее, собственное, последнее основание, саму суть его личности. Бесчувственный Бог кажется исполненному чувств человеку бессодержательным, абстрактным, отрицательным Богом, т.е. он для него ничто, ибо в нем нет того, что для человека ценно и священно. Бог служит для человека летописью его возвышенных побуждений и помыслов, родословной книгой, где записаны имена самых дорогих и священных для него существ. Отличительным признаком хозяйственности, домовитости, женственности является стремление собирать и сохранять все ценное, вместо того, чтобы доверить его волнам забвения, случайности воспоминания, вообще предоставить самому себе. Свободный ум подвергается опасности расточительной, рассеянной, разнузданной жизни, а религиозный человек, связывающий все воедино, не теряет себя в чувственной жизни, но зато подвергается опасности боязни свободы, духовного эгоизма и корыстолюбия. Поэтому религиозный человек считает безбожного или по крайней мере нерелигиозного человека субъективным, своевольным, высокомерным, дерзким, но не потому, что для одного не священно по себе то, что священно для другого, а лишь потому, что нерелигиозный человек запечатлевает лишь у себя в уме то, что религиозный ставит как предмет вне себя и над собой, благодаря чему устанавливает для себя отношение формальной подчиненности. Одним словом, религиозный человек имеет свою летопись, средоточие, цель и, следовательно, твердую почву под ногами. Не воля, как таковая, не просто знание, а лишь целесообразная деятельность, объединяющая теоретическую и практическую деятельность, дает человеку нравственную основу и опору, т.е. характер. Каждый человек должен иметь Бога, т.е. преследовать какую-нибудь конечную цель. Конечная цель есть сознательное, добровольное, существенное жизненное стремление, взор гения, светоч*самопознания - единство природы и духа в человеке. Кто имеет конечную цель, тот повинуется закону, ибо он не только руководит сам собой, но и подчиняется руководству. У кого нет конечной цели, у того нет Родины, нет Святыни. Отсутствие цели есть величайшее несчастье. Человек, преследующий даже самые обыденные цели, счастливее того, кто, быть может, и лучше его, но не имеет цели. Цель ограничивает, но ограничение есть наставник добродетели. Человек, имеющий цель, такую цель, которая истинна и существенна сама по себе, имеет тем самым религию если и не в ограниченном смысле богословской черни, то во всяком случае (что и требуется) в смысле разума, в смысле истины.
<< | >>
Источник: Фейербах Л.. Сочинения: В 2 т. Пер. с нем. / Ин-т философии. - М.: Наука. Т2. - 425 с. (Памятники философской мысли).. 1996
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме Глава шестая ТАЙНА СТРАДАЮЩЕГО БОГА:

  1. Глава шестнадцатая ТАЙНА ХРИСТИАНСКОГО ХРИСТА ИЛИ ЛИЧНОГО БОГА
  2. Глава четырнадцатая ТАЙНА ВЕРЫ - ТАЙНА ЧУДА
  3. Тайна троицы есть тайна общественной, совместной жизни - тайна Я и Ты.
  4. Так же, как страдает Бог, должен в свою очередь, страдать и человек. Христианская религия есть религия страдания
  5. Лекция 4. Божественность и самоубийство: "тайна вулкана, тайна мятежа"
  6. ГЛАВА ШЕСТАЯ
  7. ГЛАВА ШЕСТАЯ
  8. Глава шестая
  9. ГЛАВА ШЕСТАЯ.
  10. ГЛАВА ШЕСТАЯ
  11. Глава шестая
  12. Глава двадцать первая ПРОТИВОРЕЧИЕ В СУЩЕСТВОВАНИИ БОГА
  13. Глава десятая О НЛИІЕМ ПОЗНАНИИ БЫТИЯ БОГА
  14. Глава шестая Пространство и время
  15. Глава шестая Преследуемый преследователь
  16. Глава шестая. Кровь алая!
  17. ГЛАВА ШЕСТАЯ ТЕОРИЯ АБСОЛЮТИЗМА?