<<
>>

IX СПОР МЕДИЦИНСКОГО ФАКУЛЬТЕТА С ФИЛОСОФСКИМ

Если бы мы считали, что спор между спиритуализмом и материализмом представляет собой спор, имеющий место только в пределах философского факультета, то мы этим самым обнаружили бы, что имеем очень ограниченный кругозор.
Но даже для того, кто интересуется только философией, история философии нового времени в споре между Зсммерпнгом, написавшим статью "Об органе души", и Кантом, написавшим ответ на нее, даст нам наглядный пример, который должен предостеречь нас от того, чтобы мы считали этот спор происходящим в пределах философии, в узком смысле этого слова. Этот спор должен послужить тому, чтобы мы с самого начала ориентировались в нем и ионялп, что оп является спором между различными аспектами человека - между медицинским и философским аспектами; он показывает, что материализм, который ограниченные школьные философы рассматривают как уродливое порождение Нового времени и воображают, будто они его "убили", существовал на земле с тех нор, как имелись пациенты и врачи, и будет существовать до тех пор, пока они будут существовать. Поэтому тот, кто видит страдания человечества и принимает их близко к сердцу, неизбежно станет материалистом, по крайней мере до тех пор, пока ои будет жить па земле; ибо только на небе религии упраздняется материализм страдания и недугов, хотя не упраздняется материализм радостей п наслаждений.

Пока какой-либо орган здоров, оп функционирует легко и свободно, так что человек совершенно не чувствует этого органа и поэтому так- же не замечает, что его функции зависят от органических условии. Он не чувствует никакого противоречия и сопротивления; поэтому, наслаждаясь свободной деятельностью органа, человек считает ее безусловной, ничем не связанной чистой деятельностью, actus piirus. Философ как таковой имеет своей предпосылкой, своей исходной точкой орган мышления в его здоровом, нормальном состоянии, когда его мышление протекает успешно, не прерывается никакими органическими страданиями, он мыслит только свои предмет, а если и думает о себе, то только в этом бесстрастном состоянии. Если эта деятельность человека перерывается телом, то причиною обычно является не орган мышления, ио другие органы тела, которые напоминают человеку против его воли о том, что его мышление связано с телом; поэтому человек начинает рассматривать тело как балласт, который враждебен мышлению и противен духу. Философ, как таковой, отделяет себя - и должен это делать, по крайней мере, пока оп мыслит,-от всяких непосредственно материальных, чувственных занятий и наслаждений; он имеет дело только с мышлением, отвлеченным от чувств, но поэтому превращает мыслящее начало в абстрактную сущность, отделенную от тела, от материи - в 6 vous х<оріатб?61. То, чем мышление является для пего, т.е. деятельность, происходящую вне органов, он считает своей сущностью как таковой.

Духовные процессы, которые философ плп психолог считает пе материальными и которые он рассматривает как существующие сами по себе, становятся для врача объек том патологии. Душевные состояния, пе говоря о собственно душевных болезнях, а именно: наши настроения, наши суждения, состояния сознания, памяти, так же, как и чисто телесные состояния, являются для врача симптомами болезней, как это уже заметил Гиппократ в 33-м афоризме в торой книги; для него нет духа, отделенного и независимого от тела; он, наоборот, считает дух сущностью, которая в такой же степени подвержена страданиям и болезням, как и тело - 1*| ууоорг; voa?ei, mens aegrotat62, говорит Гиппократ в 6-м афоризме той же книги.

Для врача субъект, основа чувства и мысли, является не единым и простым существом, но многообразным и сложным. Если бы человек, говорит Гиппократ у Галена, был чем-то единым, то он никогда не испытывал бы боли, ибо в таком случае откуда возникала бы боль? Так как мы испытываем боли, говорит Гален, развивая дальше изречение Гиппократа для опровержения материалистических атомистов, хотя это положение можно также обратить и против психологических спиритуалистических атомистов, "то отсюда очевидно, что наша субстанция не проста и пе однообразна" Короче говоря: для абстрактного мыслителя, который занят только тем, о чем ои думает и как оп думает, мыслит ли оп логически правильно плп нет, но который пе озабочен -тем, посредством чего он думает, мышление является актом, протекающим вис мозга; для врача же оно представля- ет собой деятельность мозга. Аристотель, хотя он и сам был великим наблюдателем и сделал открытия даже в анатомии, и Галсн, который столь же мощно долго властвовал над умами в области медицины, как Аристотель в области философии, являются классическими представителями этого различия нлп противоположности - отнюдь нс непримиримой - между философией и медициной. Для Аристотеля мозг является внутренним органом, который беднее всего кровью и холоднее всего; поэтому назначение его состоит только в том, чтобы умерять жар сердца, которое является средоточием и источником жизни, ощущения и движения; и так как человек имеет самое горячее и самое богатое кровью сердце, то он имеет и самый большой мозг по отношению к общему весу его тела. Знаменитый арабский врач и философ Авиценна прибегнул к различению, согласно которому чувственная сила, как то и утверждал Аристотель, коренится в сердце, но обнаруживается в мозгу. Знаменитый испанский врач Валлес в своем "Сочинении о медицинских и философских разногласиях" опровергает его; согласно Валлесу, Аристотель не приписывает мозгу таких функций, дело имеет такой вид, как будто Аристотель приписывает мозгу только роль экскремеита, как это показывает 7-я глава второй книги сочинения "О частях животных" Галей же считал, что мозг является источником всех ощущений и произвольных движении, он представляет собой средоточие всех чувств, всех представлений и понятий, он седалище разума и орган мышления; повреждения мозга, болезни мозга являются поэтому причиной психических болезней, душевных страданий. В своих "основаниях медицины" знаменитый в свое время и уже упомянутый выше Каспар Гофман очень интересно пишет об отношении медицины к философии: "Галсн все время говорит: правильное отношение, или надлежащее смешение и устройство (tcmperamcnlum63) тела есть душа, причем медицинская. Он задает Платону следующий вопрос: если разумная душа бессмертна, почему же она отделяется от тела тогда, когда нарушено надлежащее смешение и устройство мозга? Я отвечаю вместо Платона: потому что она есть форма, погруженная в материю, которая все время, пока продолжается жизнь, пользуется 'телом как своим инструментом. Поэтому врач называет гатахрпепка*; (в несобственном смысле слова) душу соответствующим смешением. Не то, чтобы душа действительно была таким смешением, но пока это смешение сохраняется, сохраняется также и душа, ибо, поскольку душа неизменна, постольку неподвластна медику. Именно об этом часто говорил знаменитый Шерб: "В смешанных вещах форма есть не что иное, как правильная смесь. А так как врач никогда не выходит за пределы смешения, по, сохраняя его, сохраняет н душу, то в чем же он виновен, если называет душу надлежащим смешением, называет ее как врач, а не как философ?" "Я часто учил, - говорит он в другом месте, - что медицинская душа (anima mctlica) есть нечто совершенно иное, чом аристотелевская: мало того, если мы любим истину, то слсдуст сказать: врачу как врачу душа неизвестна"; или же: "Врач как врач ничего не знает о душе" (ignorat animam). По разве не дозволено, могут мне возразить, говорить одно как медику, а другое как философу, следовательно, утверждать, что философская истина одна, а медицинским - другим. Я отвечаю ни это: это дозволено н всегда будет дозволено, ибо этого требуют форма п характер науки. Это подтверждается в одном месте знамени тым Ссннсртом, где оп учит, что врач рассматривает душевные силы одним способом, а философ - другим, ибо последний хочет зна ть, а первый - действовать. Врач поэтому рассматривает не столько душевные силы, которые повреждены, сколько те инструменты, посредством которых они выполняют своп функции. Они их выполняют, прибавлю и, главным образом благодаря их надлежащему смешению и устройству». Старина Каспар! Правда, твое имя и совесть запятнаны: из упрямой приверженности к старому, из высокомерной веры в авторитет ты противоречил свидетельству твоих собственных чувств, когда гениальный Гарвей продемонстрировал тебе ad oculosM в Альтдорфе свое открытие кровообращения! По здесь ты нырашл хотя и не новую истину, но такую, которая г ще и теперь имеет значение, хоти и с некоторыми ограничениями. Ты доказал, что ты не принадлежишь к тем грубым и тупоголовым людям, которые ие способны различать разные точки зрения, которые отличаются друг от друга не только по времени, по и сами по себе ввиду природы предмета; с этих различных точек зрения один и тот же человек может действовать и говорить об одном и том же предмете; эти люди не понимают, что можно в качестве физика или врача быть материалистом, ибо "оба они рассматривают свои предметы вместе с \\\ матерней (cum materia), душу же характеризуют, поскольку она погружена в материю, без чего невозможна никакая деятельность", в качестве же философа, вообще мыслителя или мыслителя как такового можно быть идеалистом, хотя и не в том смысле, который ему придает Каспар Гофман. Нсли в качестве философа я буду отрицать относительно души как таковой то, что я утверждаю о ней в качестве врача, то получится противоречие, несовместимое с истиной; но если я относительно субъективной, философской души отрицаю то, что я утверждаю об объективной, медицинской душе, то такое суждение вполне совместимо с истиной. Философская душа спрашивает: что 'такое бог? что такое право? что такое дух? что такое мышление? Но эти вопросы относятся именно к тому мышлению, которое занимается этими проблемами, которые определяет свою сущность только согласно с сущностью своего предмета, являясь им только в качестве средства познания и акта познания, и поэтому кажется самому себе неорганическим актом. "Физиология,- писал я в 1838 г. в рецензии на одно материалистическое сочинение, - сама но.себе ничего не знает о духе; более того, дух для нее ничто, ибо со своей стороны дух есть физиологическое ничто. Мышление может быть определено и определяется благодаря самому себе, т.е. познаваемо лишь мыслью"65. Я и теперь подписываюсь под словами: "дух есть физиологическое ничто", но прибавлю при этом: для себя пли для меня, т.е. для мыслителя, который в акте духовной деятельности ничего не знает о физиологии и ничего не хочет о ней знать: в мышлении я сознаю физиологию мышления лишь как патологию, как чувствительное нарушение деятельности духа и препятствие к мышлению. "Душа гораздо больше находится там, где опа любит, чем там, где она живет", plus ubi csl, ubi amat, quam ubi animal. Она, таким образом, гораздо больше находится в том, о чем она мыслит, чем в том, посредством чего она мыслит: мыслить - значит быть в мыслях, быть отсутствующим , находиться вне тела, но обра тите внимание! -только в мыслях, подобно тому, как в видении па расстоянии я также нахожусь вне моего тела, находящегося здесь, - но обратите внимание! - только оптически - и переношусь в предмет, который я вижу. Подобно тому, как глаз не мог бы видеть, если бы во время акта зрения делались видимыми и осязаемыми те тела, которые становятся объектами сознания лишь посредством анатомии и физиологии, 'так и мозг не мог бы мыс- лип,, если бы в процессе мышления объектами его сознания стали органические основания и условия мышления; это имело бы место только в -том случае, если бы человек не мог сознавать действие без причины, силу без вещества, функцию без органа, мышление без мозга. Я мыслю, следовательно, Я существую, говори т философская душа; по Я мыслю себя без тела, следовательно, Я существую без тела. Однако, как сказано, это происходит только в мыслях, но не в действительности, ибо это "Я существую без тела" значит только то. что Я не думаю о теле, Я настолько погружен в мысли, что Я ничего не знаю о своем теле и ни в какой степени пе нуждаюсь в этом. Ибо подобно тому, как глаз существует не для того, чтобы созерцать себя, по для того, чтобы созерцать то, что находи тся вис его, так и мозг существует не для того, ч тобы мыслить о себе, но для того, чтобы мыслить о другом, о предметном. В opus fcrvct66 деятельности, направленной на свой предмет, орган теряет себя, забывает о себе, отрицает себя. Следовательно, философская душа нрава, когда она говорит: "Cogilo ergo sum, Я мыслю, следовательно, существую", - а именно как философ, как res cogilans, как мыслящая вещь. Но опа не права, когда она от мышления непосредственно переходит к бытию, к действительному бытию, когда она логику делает также физикой души, или, вернее сказать, ставит ее на место последней; когда она, так как философ начинает с мышления, ничего не предполагает, кроме мышления, превращает мышление в себе п для себя в деятельность, которая ничего не предполагает, п таким образом попадает в самое резкое противоречие с медицинским аспектом человека, в особенности с патологическим. "Математика, погруженного в область бесконечного и променявшего в споен дремоте мир действительный на мир абстракций, гонит голод из его интеллектуальной дремоты; физика, вскрывающего механику солнечной системы и следящего за планетами, блуждающими в неизмеримом пространстве, возвращает укол булавки к его матери - земле; философа, открывающего природу божества и мечтающего перешагнуть пределы смертности, возвращает к самому себе холодный северный ветер, пронизывающий его ветхую хижину, и учит его, что ои, несчастный, является чем-то средним между животным п ангелом" Так говорит поэт и мыслитель Шиллер в качестве "кандидата медицины'™.

Медицина, и прежде всего патология, является родиной и источником материализма. И, к сожалению, действие этого источника ие может быть приостановлено посредством философских ухищрении. Пока люди будут страдать хотя бы от голода н жажды, они будут также и материалистами даже против своей воли и вопреки своему сознанию, ибо от этих страданий их не способны избавить пи идеалистические предписания, ни чудотворные слова, нп категорические императивы. Но медицина не является источником н оплотом экстравагантного и трансцендентного материализма, который в своих грезах выходит за пределы человека, по лишь имманентного материализма, остающегося в человеке н при человеке. I [о именно этот материализм является Архимедовой точкой опоры в споре между материализмом и спиритуализмом, ибо в послсдцрм счете здесь решается вопрос не о делимости пли неделимости материи, а о делимости или неделимости человека, не о бытии илп небытии Бога, а о бытии или небытии человека, пе о вечности или временности материн, а о вечности или временности человека, не о материи, рассеянной вне человека на небе и на земле, а о материн, сосредоточенной в человеческом черепе. Короче говоря: в этом споре, если только оп не ведется безмозгло, речь идет только о мозге человека. Он одни составляет как источник, так и конечную цель этого спора. Если только мы выясним самую удивительную и трудную для понимания ма терию мышления, т.е. материю мозга, то мы скоро выясним и другие ма терии и материю вообще. "Античность, - прекрасно говорит в предисловии к своей "Анатомии мозга" англичанин Томас Валлпс, медик XVII в., - имела правильное предчувствие, когда она утверждала, что Минерва появилась пз головы Юпитера таким способом, что Вулкан вскрыл се посредством акушерских орудий. Ибо истина могла появиться па свет только таким способом, а именно посредством смерти и ран и как бы через кесарево сечение, или же она останется скрытой навеки" Но в то же время анатомия нам открывает мертвую нспшу и именно потому не полную. Наука никогда пе может обойтись без точки зрения жизни, в которой она нуждается для своего заверше- ния, или заменить ее какой-либо другой. Жизнь, ощущение, мышление суть нечто абсолютно оригинальное и гениальное, неподражаемое, незаменимое, неотчуждаемое, суть нечто такое, что поистине познается лишь посредством самого себя, но не представляет собой мистифицированный и шутовской абсолют спекулятивных философов и теологов.

<< | >>
Источник: Фейербах Л.. Сочинения: В 2 т. Пер. с нем. / Ин-т философии. - М.: Наука. Т 1. - 502 с. (Памятники философской мысли).. 1995

Еще по теме IX СПОР МЕДИЦИНСКОГО ФАКУЛЬТЕТА С ФИЛОСОФСКИМ:

  1. 2.5.3. Понятие о медицинской абилитации и реабилитации. Общие принципы составления и содержание медицинских реабилитационных программ
  2. Глава 14 СПОР И ЕГО ВИДЫ
  3. ? Спор "анархистов" и "новаторов?.
  4. Спор об имени
  5. 3. "СПОР О ПАНТЕИЗМЕ". ГЕРДЕР
  6. СПОР О "НАЧАЛЬНИКЕ МИРА"
  7. § 4. Рикёр - Деррида: спор о метафоре
  8. § 3. Спор о пантеизме в русской философии
  9. 1. ГЁТЕ. СПОР О ХУДОЖЕСТВЕННОМ МЕТОДЕ
  10. Ивин А.А.. Логика: учебник для гуманитарных факультетов. М.: ФАИР-ПРЕСС, 2002
  11. И. Кобзарь. ЛОГИКА. Учебное пособие для студентов гуманитарных факультетов, 2007
  12. Глава 5 СПОР О КРАСОТЕ МЕЖДУ КРИТОБУЛОМ И СОКРАТОМ
  13. Конференция на историческом факультете МГУ имени М.В.Ломоносова 21 декабря 1999 г.
  14. ИССЛЕДОВАНИЕ ПРОБЛЕМЫ БИОГЕОХИМИЧЕСКИХ ЦИКЛОВ НА ГЕОГРАФИЧЕСКОМ ФАКУЛЬТЕТЕ В МГУ М.А. Глазовская
  15. Проблема духовного формирования студентов психологического факультета посредством экзистенциального подхода
  16. Н. А. Ганина СПОР КОРОЛЕВ («ПЕСНЬ О НИБЕЛУНГАХ», XIV АВЕНТЮРА): ГЕНЕЗИС КОЛЛИЗИИ И СИНХРОНИЯ ТЕКСТА
  17. ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ЖУРНАЛИСТСКАЯ НАУКА: МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ А.П. Короченский декан факультета журналистики Белгородского государственного университета
  18. Ворон Н. И.. Жанры фотожурналистики: Учеб. пособие для вузов по спец. «Журналистика». - М.: Факультет журналистики. - 145 с., 2012
  19. Социально-философские и философско-исторические идеи либерального западничества