<<
>>

VI ЗЛО ПРИРОДЫ И ВРЕМЯ

Разве нет явлений природы, на которых, действительно, останавливаются в недоумении сердце и разум (конечно, если таковые имеются), где прекращается все, что обычно по милости жизни бурлит и движется в нас, где буддийское небытие оказывается единственным ценным н единственно достойным желания? Кто не трепещет перед одной только мыслью о чуме (черной смерти), о холере, венерических болезнях - короче, о всех этих столь же страшных, как и отвратительных, болезнях человечества? Но доказывают ли эти болезни, что нет ипкакого здоровья и что оно ие есть нормальное состояние природы? Являются ли болезни, эти ужасные муки и страдания, порожденные природой, всеобщими и постоянными, бесконечными, как муки религиозного и теологического ада, которые, конечно, находятся в неразрешенном противоречии, разумеется, со стремлением к счастью тех, которые осуждены на вечные муки, но не тех, которые помилованы? Разве в природе так же, как в аду, нет уже больше совсем никакой надежды, никаких видов на улучшение, если даже это последнее послужит на пользу не нам самим, к сожалению, а лишь потомкам нашим? Конечно, гнев бесконечного - бесконечен; но присуждает ли нас безвольная природа к смерти и болезни из того же озлобления, гнева и ярости, что и Бог теологии и религии?

Разве на этой печальной земле только хорошее и прекрасное преходящи? Не минует ли также и дурное, безобразное, отвратительное, ужасное? Почему вы, поэты, обращаете внимание на бренность одного только прекрасного, почему вы вздыхаете только о ней? Разве в сравнении с вашими поэтическими грезами, с вашим раем - этим царством вечной красоты и покоя, земля - это царство ураганов и ужасных гроз - не является вместе с тем и царством затишья? Только, конечно, в "лишенной понятия" природе они соединены не одновременно, как в голове философа, а лишь так, что, когда проходит буря, устанавливается мир и покой.

О, вы, философы, мнящие себя столь возвышенными и свободными, несмотря на ваш рационализм, несмотря на ваши ереси, столь оскорбительные для слепо верующих, несмотря на то, что вы ничего ие желаете знать о личном, индивидуальном Боге, потому что индивидуальность ничего пе значит для вас, вы все же прячете в вашей голове, в тайниках ваших мыслей лишь старое, теистическое, вневременное и внепространствснное существо.
У Гс геля им является и называется "понятие", у Канта - "вещь в себе" Только ради этой вещи, для которой не существует пи пространства, нн времени, но которая все же является истинной, хотя II непознаваемой для нас вещью, Кант превратил время, для того, чтобы особенно его выделить, в какую-то принудительную иллюзию, созданную памп самими, приписав ее только чувственному человеку, по тем самым как раз п лишил нас истинного созерцания жизни и природы.

Время на самом деле совсем пе является одной только формой созерцания, но существенной формой и условием жизни. Там, где нет следования друг за другом, где нет движения, изменения и развития, там нет и жизни, нет и природы; но время неотделимо от развития. Что развивается, то существует, но оно теперь не таково, каким некогда было и каким когда-нибудь будет. Следовательно, отними у меня время (а человек, наверное, в такой же степени, как и что-либо другое, претендует на то, чтобы быть существом или вещью в себе, хотя бы только модификацией абсолютной вещи в себе, ибо вещи в себе сводятся в конце концов лишь просто к вещи в себе как таковой, одной абсолютной вещи, так как всякое множественное число, всякая множественность и различие относятся все же только к чувственному созерцанию), отними у меня время, и ты отнимешь у меня кровь из жил, сердце пз тела, мозг из головы, безусловно, не оставишь мне ничего иного, кроме смерти или буддийского ничто. В мыслях время, конечно, есть первое, обособишь лп ты его от развития, изменения или движения, предпошлешь ли его им; но мысль не господин и не учитель природы; в действительности время представляет собой нераздельное единое с развитием, единое с природой, единое с временными вещами.

Но разве эти вещи суть вещи в себе? Я не знаю этого. Но для меня, который не может отделить себя от времени, эти временные вещи суть также вещи в себе, а само время так же, как солнце, планеты и кометы, движущиеся в пространстве и во времени, является чем-то действительным и именно поэтому чем-то в себе самом, чем- то вне и без моей головы существующим.

Я не терплю в своей голове никакого очевидного противоречия, никакой туманности, будь то туманность кантовская или гегелевская; я ничего не знаю об идеальности, т.е. о недействительности, которая все же опять-таки должна быть действительностью, ничего, стало быть, не знаю о той действительности недействительности, какой является туманное время умозрительной философии Германии. Я не знаю никакого другого различия между для меня и в себе, между субъектом и объектом, кроме различия между воображением и действительностью, между обманом и истиной, между видимостью и сущностью. Но и то и другое, и сущность и видимость, находятся у меня не по ту, нет, а по сю сторону пространства и времени.

И я не жалуюсь на эту свою полную посюсторонность. Я не нахожу здесь никаких необъяснимых и неразрешимых противоречий с человеческим стремлением к счастью, какие я нахожу в теологии и метафизике. Нет, не существует никакого другого лекарства против неизлечимых болезней, против низостей и гнусностей природы п человеческого мира, кроме времена. То, что время приносит с собой к нашему ужасу и печали, то самое оно снова погружает в своих волнах к нашему утешению и счастью. - "Какой яркий образ!" Но зато, как освежающе, как благодетельно это время, мыслимое, подобно текущей воде, уносящей весь сор, по сравнению с мертвым, метафизическим временем, вытянутые только в одну, к тому же математическую, линию, которая, как известно, пе имеет ширины, с временем, которое не отличается от старой теологической вечности, существующей только в голове абстрактного мыслителя! "О вечность, о ты, громовое слово!" И ты отзвучало, и твои страхи и чары исчезли и уже не мешают нам больше наслаждаться нашими бедными но сравнению с твоими вечными чрезмерными радостями, но зато действительными временными радостями! Восстановим же снова доброе имя времени ио сравнению со всеми вещами. Только ему мы обязаны тем, что мы освобождены от геологических чудовищ, от динотериев и мегатериев, ихтиозавров и как их еще называют, этих великанов животного царства! Только ему мы будем обязаны - конечно, нс без нашего содействия - если мы когда-нибудь освободимся от существующих еще пока теологических и антропологических несообразностей, несовместимых с человеческим существованием и благополучием.

<< | >>
Источник: Фейербах Л.. Сочинения: В 2 т. Пер. с нем. / Ин-т философии. - М.: Наука. Т 1. - 502 с. (Памятники философской мысли).. 1995

Еще по теме VI ЗЛО ПРИРОДЫ И ВРЕМЯ:

  1. Глава 15 Рынок и природа
  2. I. СУЩЕСТВУЕТ ЛИ НРАВСТВЕННЫЙ ПРИНЦИП, ИЛИ ЗАКОН ПРИРОДЫ? ДА, СУЩЕСТВУЕТ
  3. V. МОЖНО ЛИ ПОЗНАТЬ ЗАКОН ПРИРОДЫ ИЗ ОБЩЕГО СОГЛАСИЯ ЛЮДЕЙ? НЕТ, НЕЛЬЗЯ
  4. VII. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО, НАЛАГАЕМОЕ ЗАКОНОМ ПРИРОДЫ, ВЕЧНЫМ И ВСЕОБЪЕМЛЮЩИМ? ДА, ЯВЛЯЕТСЯ
  5. § 7. Философія природы (иатурь-философія).
  6. Глава IVО ЗАКОНАХ ДВИЖЕНИЯ, ОБЩИХ ДЛЯ ВСЕХ ТЕЛПРИРОДЫ; О ПРИТЯЖЕНИИ И ОТТАЛКИВАНИИ,О СИЛЕ ИНЕРЦИИ, О НЕОБХОДИМОСТИ
  7. § 4. Новое время
  8. VI ЗЛО ПРИРОДЫ И ВРЕМЯ
  9. Глава десятая ТАЙНА МИСТИЦИЗМА ИЛИ ПРИРОДЫ В БОГЕ
  10. Представления о природе до Эриугены
  11. Определение природы и природа логического определения
  12. Деления природы как деления диалектики
  13. 1.4. Время в политике, социально-политических и психологических процессах
  14. Глава 3 Поэзия, мозг и время Ф. Тернер ', Э. Пёппель
  15. Лекция 3. Природа и самоубийство: справедливая смерть